Готовый перевод Washington Chopped Down the Cherry Tree Hot Bath / Вашингтон срубил вишню: Горячий душ: Глава 13

Что говорили остальные участники команды, Сюй Тинхань уже не слышал. Самые яркие дебаты третьего спикера не дошли до него ни единым звуком. В его голове непрерывно крутились и зацикленно воспроизводились только слова Ань Яо.

Придя на дебаты, он уже имел собственную точку зрения по этому вопросу, и, садясь здесь, лишь хотел найти некий итог. Ань Яо дал ему этот итог, причем гораздо более полный и убедительный, чем он ожидал.

Лишь когда судья объявил об окончании матча и послышались восторженные возгласы окружающих, Сюй Тинхань опомнился и ошеломленно посмотрел на сцену. Судейская коллегия окончательно присудила победу команде утверждения, после чего последовала короткая церемония награждения. Четыре участника команды вышли вперед, чтобы получить бутафорский кубок и грамоты, а из-за боковой кулисы выбежал человек — судя по всему, студент факультета менеджмента — с огромным букетом оранжевых цветов, которые он без колебаний вручил Ань Яо.

Ань Яо слегка опустил голову, и кончик его носа коснулся самого крупного цветка герберы в центре. Серебряная оправа очков чуть съехала по его изящному вздернутому носу, и Ань Яо поднял руку, чтобы поправить очки. Одной рукой придерживая букет и товарища по команде, он сошел со сцены, и его силуэт скрылся за темно-красным бархатным занавесом.

Суть дебатов вовсе не в том, чтобы спорить до победного конца и выяснять, кто прав, а кто виноват; та или иная точка зрения не обязательно истинна в последней инстанции, и победа вовсе не означает, что позиция победившей стороны безупречна. Судьи больше ценят логическую целостность выступлений каждой команды, достаточность аргументации и надежность тезисов. Стратегия и тактика, примененные командой утверждения сегодня, оказались превосходными, и каждый участник проявил себя с лучшей стороны. Ань Яо не был тем, кто в одиночку сокрушил всех вокруг, но если бы не он, переломивший ход игры, команде было бы трудно твердо и уверенно развивать свои дальнейшие аргументы.

Сюй Тинхань медленно побрел к выходу из актового зала вместе с толпой. Зрители вокруг бурно реагировали и не переставали обсуждать увиденное:

— Сегодняшнего лучшего оратора отдали третьему спикеру команды утверждения, но мне кажется, второй спикер тоже говорил очень здорово! Наверное, его манера ведения спора оказалась слишком мягкой и не соответствует извечному агрессивному стилю дискуссионного клуба Биньчэнского университета. Неудивительно, что в свое время старшекурсник вылетел уже в полусефинале — трудно даже представить, каким Ань-сюйсюн становится, когда начинает по-настоящему давить на противника.

— Мой парень учится в одном потоке с этим старшекурсником. Он говорит, что за четыре года почти не видел, чтобы Ань Яо улыбался, да и злым его тоже особо не застать. Сначала все думали, что он просто холодный и высокомерный, а потом поняли, что он просто не любит говорить. Если кто-то пытался подшутить над ним специально, он тут же краснел... Из-за этого ребята из их общежития просто обожали над ним подшучивать! Но даже когда его доводили до ручки, старшекурсник максимум вздыхал и возвращался к своим делам.

Ань Яо, наверное, очень забавно наблюдать смущенным. Сюй Тинхань с трудом мог удержаться от фантазий о том, как робко ведет себя столь немногословный и утонченный человек. Сделают ли покрасневшие щечки Ань Яо похожим на вислоухого кролика, которому нанесли румяна? Удивится ли он так, что у него даже волосы станут подрагивать от волнения, станет ли до побеления костяшек сжимать кулаки, а потом беспомощно разжимать их, когда его худшим проявлением бунта станет лишь попытка спрятаться в сторонке? Ань Яо был очень бледным, с тонкими чертами лица; возможно, причудливая игра света делала его кожу настолько прозрачной, что сквозь нее проступали кровеносные сосуды. Сюй Тинхань снова вспомнил чуть сморщенный кончик носа Ань Яо, когда тот принюхивался к цветам. Даже способ восприятия окружающего мира у него походил на поведение ничего не подозревающего животного, однако на арене дебатов он превращался в непреклонную, мощную силу — казалось, перед ним божество, которое невозможно ранить или оскорбить.

Красоту ценят все без исключения, и Сюй Тинхань рационализировал свои настойчивые мысли об Ань Яо банальным словом «любование». Дело было не только во внешности — выдающееся выступление Ань Яо тоже привлекало к себе колоссальное внимание. К тому же упомянутое им дело было хорошо знакомо Сюй Тинханю. Профессор разбирал его на элективе в первый год учебы в университете, и тогда Сюй Тинхань изучил все материалы по этому делу, да еще и обсудил их с профессором раза три или четыре.

Раскрыть преступление было несложно, и Сюй Тинханя привлекала вовсе не работа уголовного розыска. Единственное, о чем он постоянно допытывался у профессора, звучало так:

— Разве такое наказание не слишком сурово?

— Это уже адекватная мера наказания, назначенная с учетом общественного мнения и поведения подозреваемого. Пару лет назад был другой случай: тоже дело об убийстве мужа, и тогда дали отсрочку смертной казни. По сути, это была максимальная планка, — объяснял профессора Сюй Тинханю. — Судебная система непрерывно совершенствуется. Назначая наказание по делам, нужно блюсти объективность, но в то же время соотносить ее с реальными обстоятельствами и проводить детальный анализ. Различные дела служат определенным ориентиром друг для друга, однако подгонять их под один шаблон нельзя. Тинхань, для полицейского главное — собирать улики. Что же касается вынесения приговора, то это выходит за рамки обязанностей сотрудника полиции; лишь когда общественная безопасность, прокуратура и суды сдерживают друг друга, колесница правосудия может двигаться вперед стабильно.

Сюй Тинхань сжимал в руке материалы и долго молчал. Профессор сказал еще пару фраз с точки зрения полицейского, но Сюй Тинхань почти не слушал, отвечая лишь механически. Уходя, он повернулся и низко поклонился профессору:

— Спасибо за ваши наставления.

После того разговора мигрени стали донимать его куда сильнее — почти до такой степени, что терпеть их без таблеток стало невозможно. Когда он пришел за лекарством в студенческую поликлинику, врач предупредил, что нельзя продолжать так сильно зависеть от медикаментозного лечения, иначе это нанесет огромный вред организму, и посоветовал обязательно пройти обследование в больнице первого класса высшей категории. Сюй Тинхань бросил дежурное согласие, но в итоге так никуда и не поехал.

Он знал причину своей болезни, и именно потому, что знал ее, не мог найти лекарства. Он страдал потому, что был бессилен что-либо изменить, а еще потому, что не хотел ничего забывать.

Но как ни странно, в тот вечер у Сюй Тинханя совсем не болела голова. Вспомнив в пятый раз за два часа обжимающего цветы Ань Яо на сцене для дебатов, Сюй Тинхань открыл диалог с одноклассником, поступившим в Биньчэнский университет.

[Как посмотреть расписание занятий по какому-нибудь курсу в вашем вузе? Я хочу походить вольнослушателем.]

Одноклассник знал, что Сюй Тинхань учится в полицейском училище, и решил, что того заинтересовала система преподавания в комплексном университете, поэтому охотно помог ему узнать время и место проведения занятий курса, на котором Ань Яо был ассистентом. Сюй Тинхань поблагодарил его, а одноклассник пошутил в ответ:

[Скоро станешь офицером Сюем, чур, не отказываться, если потом попрошу о помощи!]

[Обязательно,] — ответил Сюй Тинхань, сохранил присланный одноклассником скриншот и заблокировал телефон.

Стоило закрыть глаза, как сон Сюй Тинханя становился крайне беспокойным. То ему мерещились примеры, которые приводили стороны защиты и обвинения на дебатах, и он по привычке принимался за анализ преступления; то перед ним возникал непоколебимый, мягкий и сильный Ань Яо: он представлял слегка приоткрытые губы Ань Яо, когда тот держал микрофон, его сосредоточенный и отрешенный профиль во время ведения записей, и в конце концов все образы сжимались и преображались в ту самую коричневую сердцевину цветка, к которой едва касался Ань Яо.

Сюй Тинханю казалось, будто он даже чувствует легкий, изящный аромат свежих цветов. Во сне он находился совсем близко от Ань Яо.

Глава 12

Занятие, на котором Ань Яо был ассистентом, являлось общеуниверситетским факультативом. Оно проходило по средам с семи до девяти тридцати вечера в поточной аудитории главного учебного корпуса. По средам вечером у Сюй Тинханя не было пар, однако из-за строгих правил безопасности покидать территорию училища просто так не разрешалось. Промучившись два дня и уже решив, что никакой надежды наверняка увидеть Ань Яо больше не осталось, он услышал, как заместитель декана факультета вызвал нескольких студентов с высокой успеваемостью и поинтересовался, не хотят ли они поучаствовать в патрулировании близлежащего жилого массива — проще говоря, подежурить на определенных ключевых точках для выявления подозрительных лиц, причем график дежурств можно было обговорить.

Студентов, которые дали согласие, оказалось немного. Патрулирование считалось общественной повинностью, и у каждого были свои соображения, однако Сюй Тинхань с энтузиазмом вызвался добровольцем, специально попросив поставить его на дежурство в среду вечером. Он еще немного поуговаривал замдекана, и ему наконец разрешили сдвинуть время возвращения в общежитие: главное — успеть до отбоя.

Подписывая бланк заявления, замдекана напутствовал Сюй Тинханя:

— Иди патрулировать с умом, не позорь наш факультет. Следи за внешним видом на посту, стой как положено.

Он протянул бланк Сюй Тинханю, но на полпути замер и отдернул руку, словно колеблясь:

— Смотри мне, не вляпайся там ни в какую историю, а не то накажу.

Сюй Тинхань закивал, крепко сжимая заявление:

— Если накосячу, можете меня хоть отчислить. Будьте спокойны, декан, тысячу раз спокоен!

Декан согнул палец и легонько постучал Сюй Тинханя по голове:

— Уж если тебя и вправду отчислят, твой отец с меня шкуру спустит. Он уже в годах, связываться с ним я не смею, так что управу найду только на тебя. И запомни: дежурства дежурствами, а учебу запускать нельзя. Если по итогам семестра не выбьешься в отличники рейтинга, я покажу тебе кузькину мать!

В среду, закончив дежурство в семь сорок, Сюй Тинхань побежал от дежурного перекрестка к Биньчэнскому университету. К счастью, он отлично знал планировку кампуса, так что, не особенно блуждая кругами, быстро отыскал нужный корпус. Он прибыл как раз во время перемены: студенты сновали туда-сюда, преподаватель пил воду за кафедрой, а Ань Яо сидел на первом ряду и что-то печатал на ноутбуке.

В амфитеатре ряды были заполнены редко и неплотно. Сюй Тинхань тихонько проскользнул в аудиторию и сел на свободное место — не слишком далеко сзади, но и не на виду у всех. Здесь его было трудно заметить, и в то же время отсюда отлично просматривался профиль Ань Яо, чем Сюй Тинхань остался чрезвычайно доволен.

Ань Яо был всего лишь ассистентом и лекции не читал; после звонка всю оставшуюся часть занятия вел его научный руководитель. Сюй Тинхань понимал из услышанного с три короба, но чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, тоже достал блокнот и стал что-то чиркать. Профессор листал слайды презентации, а Сюй Тинхань, как и остальные студенты, то поднимал голову, то опускал ее вниз: внешне он вроде бы следил за материалом, но на самом деле все его мысли и взгляды устремлялись к Ань Яо, приковываясь к его угольно-черной макушке.

Около девяти десяти профессор объявил об окончании лекции, но предупредил, что перед уходом устроит перекличку: отсутствующие или те, кто ушел посреди занятия, получат прогул. Сюй Тинхань вспомнил посты, которые читал на университетском форуме, воспользовавшись аккаунтом школьного товарища: этот курс пользовался огромной популярностью с самого начала учебного года, и многих студентов, собиравшихся записаться ради легких зачетов, отпугнули относительно суровые правила посещаемости. Некоторые думали, что профессор просто пугает их, но после того, как их действительно ловили, они изливали душу в жалобных темах на форуме.

[Зачем делать из обычного факультатива такую каторгу? У этого преподавателя точно не все дома!]

[А по-моему, нормально. Он же еще на первой лекции предупредил, что будет проверять посещаемость и просит ни на что не надеяться. Если пропустил занятие, но принес справку от врача или предупредил ассистента, прогул ставить не будут — он вовсе не зверствует.]

[Ассистента, который отмечает присутствие, вообще невозможно провести. Он разговаривает со всеми абсолютно без улыбки, а голос у него во время переклички как у какого-то искусственного интеллекта. Признаю, он красив, но кроме красоты, в нем нет никаких достоинств! Неужели те, кто записался на курс только ради того, чтобы на него поглазеть, теперь не жалеют?]

[Те, кто ходит сюда исключительно ради смазливого лица, завязывали бы... Оно того не стоит. Эффект примерно такой же, как если бы вы пару раз заглянули в библиотеку — кстати, старшекурсник просто обожает заниматься самоподготовкой во втором корпусе, в зоне А.]

[Разве не курсовая работа — самое сложное на этом курсе? Говорят, они проверяют тексты на плагиат и процент использования нейросетей, да и оценки тут ставят очень низкие, нет?]

[Знатоки подсказывают: пока в вашей работе есть хоть какой-то смысл, оценку не занижают. Проверкой занимаются ассистенты этого курса, и итоговые баллы должны удовлетворить большинство студентов, да и квоту на отличные оценки они не урезают. Но если весь ваш текст сгенерирован ИИ или написан с потолка от балды, высокой оценки вам точно не видать.]

http://bllate.org/book/38192/4785738