Готовый перевод Washington Chopped Down the Cherry Tree Hot Bath / Вашингтон срубил вишню: Горячий душ: Глава 11

Сюй Тинхань стоял с голым торсом, облаченный лишь в темные пижамные брюки. На его плече небрежно висело банное полотенце, а под складками ткани проступали четкие контуры мышц. Ань Яо неплохо умел распознавать эмоции Сюй Тинханя и сейчас чувствовал, что после его слов состояние того резко изменилось. Лицо Сюй Тинханя едва заметно переменилось, взгляд то и дело беспокойно метался в сторону, возвращаясь к Ань Яо, а движения рук стали скованными; то, как он стянул полотенце и сжал его в кулаке, выглядело неестественно.

— Сюй Тинхань, Юй Кай — мой младший сокурсник и нынешний коллега, наше общение неизбежно. Но я клянусь тебе: с того момента, как мы познакомились в университете, у меня не было к нему ни малейшего намерения. Я не любил его раньше и тем более не полюблю в будущем.

Сюй Тинхань наконец сдвинулся с места, дошел до края кровати и сел, повернувшись к Ань Яо спиной. Конечности Ань Яо все еще налились слабостью, поэтому он не стал подходить, да и не хотел заострять внимание на попытках Сюй Тинханя уйти от ответа. Если в конце концов тот решится выложить правду, то сегодняшний день не пройдет даром.

— Любимый, расскажи мне, а?

Прошло много времени, прежде чем Сюй Тинхань подал голос:

— Я…

Ань Яо присел ровнее, надеясь услышать правду, которую Сюй Тинхань так долго скрывал, но тот лишь взъерошил волосы, встал, взял пачку сигарет, выудил одну, сунул в рот и поджег. Вспыхнул и погас огонек, и желание выговориться, едва успевшее зародиться в Сюй Тинхане, было безжалостно подавлено — он снова замкнулся, демонстрируя отказ от общения.

Ань Яо в ярости ударил по матрасу:

— Сюй Тинхань! Ты знаешь, как мне больно, когда ты меня неправильно понимаешь? Я терпеть не могу, когда ты мне не веришь! Я ничего не сделал, а ты постоянно цепляешься за него и устраиваешь скандалы. Даже если ты ревнуешь, нельзя же зацикливаться на одном человеке? Между нами не было ничего двусмысленного, а ты вечно ведешь себя так, будто у нас что-то было! Тебе самому не надоело?

Ань Яо снова заплакал. В этот раз он пытался сдержаться, но слезы предательски прорывались наружу, всхлипы и рыдания вырывались сквозь сжатые зубы, а дыхание стало прерывистым. Он впивался пальцами в бедра, пытаясь подавить плач, но все было тщетно.

Любовь Сюй Тинханя была настоящей, но в этой реальности существовала часть, закрытая от Ань Яо, словно запертый подвал. Будь Ань Яо менее жадным до чувств человеком, он, возможно, удовольствовался бы роскошной виллой, которую уже имел, и не ломал бы голову над тем, что скрывается в подвале.

Но он был другим. Как и любой человек, который любит и получает любовь в ответ, он хотел получить Сюй Тинханя целиком, без остатка. И, что еще важнее, Ань Яо хотел, чтобы Сюй Тинхань увидел: он готов принять и те темные стороны.

Услышав плач, Сюй Тинхань быстро затушил сигарету, прополоскал рот в ванной и вернулся, сев рядом с Ань Яо. Он коснулся ладонью заплаканного лица Ань Яо, и в его глазах читалась явная боль:

— Яо-яо, прости.

— Я просто хочу, чтобы ты держался от него подальше… Прости, Яо-яо, не плачь. Я буду… постараюсь контролировать себя и не ссориться с тобой из-за него, хорошо? Малыш, не плачь, каждый раз, когда ты плачешь, у меня тоже болят глаза. Веки такие тонкие, когда они опухают от слез, ты выглядишь таким несчастным.

Сюй Тинхань взял салфетку и осторожно стер слезы под глазами Ань Яо:

— Яо-яо, это все моя вина.

Голос его звучал тихо и мягко, словно он боялся вызвать у Ань Яо новые слезы, но, сколько бы он ни умолял и ни заискивал, называть истинную причину своего поведения он упорно отказывался. Ань Яо закрыл глаза, чтобы не видеть его, и его густые ресницы, полностью пропитанные влагой, выглядели жалко.

— Скажи мне, почему ты ненавидишь Юй Кая, и я перестану плакать.

Рука, вытиравшая слезы, замерла на секунду, а затем продолжила движение. Сюй Тинхань снова промолчал.

Ань Яо был в отчаянии. Он уже собирался высказать все, что накопилось на душе, чтобы хотя бы выплеснуть гнев, но тут зазвонил телефон Сюй Тинханя. Сюй Тинхань сунул салфетку в руку Ань Яо:

— Малыш, вытрись сам, я отвечу.

Ань Яо смутно расслышал, что речь идет о делах полиции. Сюй Тинхань вышел на балкон, чтобы поговорить. Ань Яо развернул салфетку и приложил ее к немного напряженным векам, чтобы впитать влагу, как вдруг его собственный телефон издал два коротких сигнала. Он нашел его в куче одежды на стуле и обнаружил сообщение из соседского чата, в который его добавили неизвестно когда.

Помимо этого, несколько часов назад пришло сообщение от Юй Кая: Старший, я купил овощи, через пару дней отправлю тебе их в город.

Что ж, пускай то презрение и отвращение, которое видел Ань Яо, окажутся правдой. Если Сюй Тинхань твердо решил молчать, Ань Яо может спросить другого участника событий.

Тревожность Сюй Тинханя была похожа на реакцию человека, остро нуждающегося в любви. Хотя у Ань Яо до Сюй Тинханя не было опыта отношений, он понимал: постоянные сомнения в существовании любви — это, по сути, невидимое разрушение самого чувства. Сюй Тинхань первым решил за Ань Яо, что тот не достоин любви, и теперь демонстрировал браваду, скрывающую неуверенность, отдавая всего себя, но не требуя ничего взамен — это было очень плохо.

Ань Яо хотел, чтобы Сюй Тинхань как можно скорее научился верить в то, что достоин любви. Так же, как Сюй Тинхань постоянно повторял это самому Ань Яо.

Разговаривая по телефону, Сюй Тинхань заметно нервничал. Сначала он подумал, что в отделении полиции Сипин снова произошло что-то серьезное, требующее немедленного прерывания отпуска, но, поняв, что это не так, выдохнул. Это звонил Хэ Цзин, чтобы обсудить дело об уличной потасовке, рассказать о новых подробностях допроса и посоветоваться, как лучше использовать показания и улики, чтобы нанести решающий удар и не дать подозреваемому шанса отказаться от своих слов в суде.

— Нужно еще покопаться в деталях показаний. Что касается улик, обязательно выясни, были ли у него психические расстройства, проверь его медицинские карты и записи о визитах к врачу. Боюсь, он попытается оправдаться тем, что после банкротства у него начались проблемы с психикой. — Сюй Тинхань потер переносицу; напряженная работа мозга заставила все тело напрячься. — Я еще раз просмотрю бумаги, прежде чем мы отправим их в прокуратуру. Думаю, я понимаю, какие документы пройдут без возвратов. Ты сосредоточься на допросе, особенно на мотивах и ходе преступления. Не переживай, дело однозначно выигрышное, вопрос лишь в мере наказания. Мы оба хотим, чтобы он понес заслуженное наказание.

Хэ Цзин был парнем смекалистым и сразу все понял, но они оба хотели довести работу до совершенства, поэтому прогнали возможные сценарии несколько раз. Когда звонок завершился, Сюй Тинхань толкнул дверь и вернулся в номер отеля. Ань Яо подложил под спину две подушки и сидел, выпрямившись еще сильнее, чем до звонка.

Он крепко сжимал телефон, и, услышав шаги, лишь мельком взглянул на Сюй Тинханя, а затем снова перевел взгляд на бежевую стену за телевизором.

— Почему ты сел? У тебя не болит поясница, Яо-яо? — Сюй Тинхань быстро подошел, желая обхватить лодыжки Ань Яо и потянуть их вниз, чтобы тот лег и как следует отдохнул. Но Ань Яо дернулся в его грубой ладони, а затем произнес тоном, который Сюй Тинхань слышал крайне редко: — Отпусти. Мне нужно тебя спросить.

Ань Яо слегка вскинул подбородок, его взгляд был расфокусирован, словно все вокруг не имело для него никакого значения. Если бы не пятнышки на шее и груди, Сюй Тинхань мог бы впасть в замешательство и принять нынешнего Ань Яо за того, которого встретил в первый раз — в костюме, сидящим в университетском актовом зале.

— Сюй Тинхань, повтори клятву, которую ты произнес, когда мы регистрировали брак в ЗАГСе. — Ань Яо посмотрел ему прямо в глаза. — Только не говори, что забыл.

— Как я мог? — Сюй Тинхань покачал головой. Он не был мастером заучивать тексты, но та клятва была выстрадана им, слово за словом, он не забыл бы ее до конца жизни.

Свадьбы у них не было, единственной церемонией стала регистрация брака в ЗАГСе. Вероятно, из-за недоверия к сексуальным меньшинствам — мол, их союзы чаще всего импульсивны и недолговечны — власти, легализовав однополые браки, добавили правило: при регистрации должны присутствовать как минимум трое свидетелей с каждой стороны, которые сопровождают пару на протяжении всей процедуры регистрации и произнесения клятв. С Ань Яо, разумеется, пришли папа, мама и брат, а со стороны Сюй Тинханя — старик Сюй, его мачеха и тогдашний капитан уголовного розыска отделения полиции Сипин, учитель Сюй Тинханя, Го Хаймин.

Впрочем, неважно, кто пришел — даже если бы это был Пудинг со своими собачьими друзьями, это никак не повлияло бы на состояние и поведение Сюй Тинханя в тот день. Он не переставал плакать. На нем был темно-серый костюм от кутюр, идеально сидевший на его широких плечах и подчеркивавший длинные ноги, но, глядя на его заплаканное лицо, мало кто мог назвать Сюй Тинханя в тот день красивым.

Ань Яо поначалу не плакал, но, глядя на него, тоже не сдержался.

Текст клятвы был стандартным: Я прошу всех присутствующих засвидетельствовать, что я, [имя], желаю взять вас, [имя], в законные супруги. После этой фразы можно было добавить что-то от себя. Ань Яо долго думал, решив, что меньше значит больше — ничто не звучит искреннее, чем я тебя люблю. Поэтому, закончив официальную часть, он взял Сюй Тинханя за руку, стараясь выглядеть менее напряженным и смущенным, и, хотя в голосе сквозила робость, каждое слово прозвучало отчетливо: Сюй Тинхань, я люблю тебя, спасибо, что женился на мне.

Сюй Тинхань закусил губу, и слез стало еще больше. Ань Яо в панике вытирал его лицо салфетками, но слезы лились нескончаемым потоком.

Сюй Тинхань убрал руку Ань Яо и крепко ее сжал. Ань Яо услышал, как он шмыгнул носом — звук был даже громче, чем при тяжелом гриппе:

— Яо-яо, я тоже очень тебя люблю. Я тоже подготовил клятву, хочу прочитать ее тебе. Надеюсь, ты… не станешь меня осуждать.

Неизвестно откуда он достал листок бумаги, разгладил его на столе и начал читать:

— Яо-яо, возможно, в такие моменты принято благодарить родителей, но я чувствую, что сегодняшний день принадлежит только нам с тобой. Спасибо тебе огромное за то, что согласился выйти за меня, спасибо, что стал моей семьей. Рядом со мной тебе не нужно испытывать никакого давления, ты навсегда останешься свободным, я всегда буду поддерживать тебя во всем и всегда буду тебе верен. С сегодняшнего дня мы наконец начинаем жить, а жизнь — это любить, созидать и в конечном итоге сгорать вместе. Ань Яо, я люблю тебя.

Когда он закончил, Сюй Тинхань тоже был растроган:

— Надо же… столько времени прошло, мы женаты уже четыре года, а сейчас кажется, будто это было вчера. — Он улыбнулся Ань Яо. — Почему ты вдруг решил это послушать?

— Ты всегда будешь мне верен — это правда? — Ань Яо смотрел на Сюй Тинханя с предельной серьезностью, словно проводя допрос. — Ты когда-нибудь мне лгал? Я хочу услышать от тебя хоть раз правду.

http://bllate.org/book/38192/4785736