Готовый перевод Reboot Eleven Years: Fantasy Blank / Одиннадцать лет: Второй шанс: Глава 2

16 августа Цзян Сяньшэн вовремя прибыла в отель, где разместилась съёмочная группа. Было ровно семь утра — как раз время завтрака, когда съёмочная группа обычно представляет приглашённых гостей постоянным участникам, чтобы те могли познакомиться за утренней трапезой.

— Здравствуйте, уважаемые преподаватели! Я Цзян Сяньшэн, сценарист шоу Ты из будущего. В ближайшие дни буду у вас временной заботой!

— З-здравствуйте, уважаемые преподаватели! Я Х-Хуа Синцай, п-пожалуйста, уделяйте мне б-больше внимания и учите меня! Можете называть меня как угодно!

Хотя ей совсем не хотелось улыбаться, Цзян Сяньшэн привычно изобразила на лице улыбку и по очереди со всеми поздоровалась, выглядя при этом такой же естественной и жизнерадостной, будто и вправду была таковой. А Хуа Синцай, казалось, перенервничала чересчур: она запиналась во время разговора и донельзя скованно со всеми поклонилась.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! Рады присоединению обоих!

— Наверняка ведь ещё ничего не ели в такую рань? Сяо Цзян, Сяо Хуа, идите скорее к столу, дел впереди невпроворот!

Шэн Чжэ первым начал аплодировать. Пожилой маститый наставник Кун Цзянь с доброй улыбкой пригласил их подойти поближе, а Цзян Го, которая как раз накладывала кашу, напрямую поинтересовалась, не нужно ли им порции. Цзи Йе и Сяо И тоже тепло поприветствовали новичков. Такая реакция помогла Хуа Синцай снять напряжение: поблагодарив всех, она с улыбкой приняла пищу из протянутых рук, и оба гостя заняли свои места за столом.

Время завтрака пролетело быстро. После недолгой беседы участники перешли к сегодняшнему этапу знакомства с профессиями: съёмочная группа объявила, чем им предстоит заниматься в ближайшие дни, — медицинскими наблюдателями. Врачи и медсёстры — это специалисты с высочайшим уровнем профессионализма, поэтому новичкам, разумеется, никто бы не позволил просто так брать и практиковаться. Из соображений безопасности пациентов суть нынешнего шоу заключалась в том, чтобы выступить помощниками и спутниками врачей и медсестёр, помогая поддерживать порядок на приёме, наблюдая за их работой и прочувствовав один день из их жизни.

— Врачи... поистине ностальгическая профессия.

Это сказал Кун Цзянь. До того как стать актёром, он учился на медицинском факультете; он искренне мечтал лечить людей, но волею судеб свернул на другую дорожку и подался в артисты. Прошли годы, и теперь, оглядываясь назад, он неизменно предавался воспоминаниям.

— Значит, кто из нас будет сопровождать врачей, а кто — медсестёр? Будем тянуть жребий?

— А мы не станем помехой для пациентов?

Задали вопросы Цзи Йе и Цзян Го.

— В этот раз всё решит жеребьёвка. На этот раз распределение таково: три врача и четыре медсестры. Мы уже связались с клиникой, администрация заранее вывесила объявления, чтобы уведомить пациентов, а также провели беседу с больными из стационара. Насчет этого можете не беспокоиться.

Ответ режиссёра прозвучал кратко и чётко, и вскоре результаты жребия были обнародованы. В группу врачей вошли Кун Цзянь, Цзи Йе и Цзян Сяньшэн — они отправятся в онкологическое, педиатрическое и кардиохирургическое отделения соответственно. Группа медсестёр разделилась надвое: Цзян Го и Хуа Синцай прикрепят к кардиологическому отделению, а Шэн Чжэ и Сяо И — к детскому.

Прибыв в больницу, все разошлись по своим профильным отделениям, чтобы встретиться с закреплёнными за ними докторами и медсёстрами. Цзян Сяньшэн досталось кардиохирургическое отделение, и её наставником стала врач Син Чэнчэн.

— Здравствуйте, доктор Син, я Цзян Сяньшэн, буду сопровождать вас на этой практике. Прошу прощения за беспокойство в ближайшие дни, можете звать меня просто Сяо Цзян.

— Здравствуйте, присаживайтесь.

Син Чэнчэн было чуть за тридцать, она работала врачом-хирургом высшей категории в кардиохирургическом отделении. И пусть она не отличалась склонностью к улыбкам, отзывы пациентов о ней были на редкость хорошими — она была отличным доктором. После короткого обмена вежливостями, под руководством врача-интерна, Цзян Сяньшэн — которая уже многократно проделывала всё это в прошлом — умело принялась помогать с заполнением анамнеза и записями приёма доктора Син.

Первый день пролетел незаметно. Доктора Ци, как и ожидалось, в поле зрения не появилось, но Цзян Сяньшэн ничуть не тревожилась, и в мгновение ока наступил второй день — во второй половине дня 17 августа.

Даже в выходные дни в больнице не иссякал поток людей, и кардиохирургическое отделение не было исключением. В отличие от вчерашнего дня, приём у доктора Син Чэнчэн был назначен только на утро, тогда как после обеда ей предстояло работать в стационаре, так что вся съёмочная группа дружно переместилась в палаты кардиологии.

17 августа 2041 года, 14 часов 16 минут. Цзян Сяньшэн встретилась в той же палате с Цзян Го и Хуа Синцай, которые изначально были прикреплены к стационару. Обменявшись короткими приветствиями, Цзян Сяньшэн вновь перевела взгляд на Син Чэнчэн и вместе со съёмочной группой продолжила наблюдать за будничным обходом врачей. Для самой Цзян Сяньшэн в этих привычных действиях давно не осталось ничего нового: с виду сосредоточенная, она всё же держала в поле зрения остальных людей в палате, пока стрелки на часах мерно отсчитывали минуты.

17 августа 2041 года, 14 часов 50 минут. Ребёнок с двадцатой койки тайком уплёт сладости, за чем его застала мать, и теперь виновато выслушивал её нравоучения.

17 августа 2041 года, 15 часов 19 минут. Молодой человек с двадцать второй койки принял видеозвонок от своей девушки.

17 августа 2041 года, 15 часов 48 минут. Бабушка с двадцать четвёртой койки с радостной улыбкой приняла из рук дедушки кружку с водой.

17 августа 2041 года, 16 часов 15 минут. Родственники пациентов и сами больные начали постепенно заказывать ужин.

Пока что все события развивались практически точно так же, как в прежнем Перезапуске, а временная погрешность укладывалась в пределах трёх минут. Оставалось около получаса до того злосчастного момента, когда на доктора Ци будет совершено нападение. Правый указательный палец скользнул по холодному стеклу циферблата, и в груди невольно зародилось напряжение.

17 августа 2041 года, 16 часов 20 минут. Ци Сян, только что завершившая внеплановую операцию, поднялась в палату, чтобы по заведённому порядку проверить состояние больного, которого готовили к завтрашнему хирургическому вмешательству, и вошла в соседнюю с группой палату.

17 августа 2041 года, 16 часов 39 минут. Закончив обход в этой палате, процессия вышла в коридор и внезапно обнаружила, что народу в отделении откуда-то заметно прибавилось. Присмотревшись повнимательнее, Цзян Сяньшэн действительно заметила неподалёку знакомое лицо — мужчину с неестественным выражением лица. Именно он был тем самым злоумышленником, которому суждено совершить нападение на врача.

17 августа 2041 года, 16 часов 40 минут. Ци Сян вышла из палаты. Цзян Сяньшэн как бы невзначай развернулась в её сторону, сократив расстояние между ними всего до пары шагов.

— Сдохни, коновал!

— Осторожно!

В одно мгновение безумный мужчина бросился вперёд — так стремительно, что окружающие даже не успели опомниться. Не успели все, кроме Цзян Сяньшэн, которая уже проходила через это. Какая-то подозрительная жидкость хлынула из чёрного стакана прямо в правую руку Ци Сян, но в ту же секунду Цзян Сяньшэн схватила Ци Сян за руку и рывком оттянула назад, после чего резко развернулась, заслонив её собой. Жгучая боль расползлась по спине: даже несмотря на заблаговременную подготовку, полностью увернуться от брызг едкого химического реагента не удалось, и Цзян Сяньшэн невольно мысленно признала, что нападавший действовал предельно жестоко.

Боль от ожога уже давала о себе знать, но внешне Цзян Сяньшэн всё равно изображала страшные муки. Заметив, что жидкость не попала в намеченную жертву, злоумышленник тут же выхватил нож и бросился в атаку. Цзян Сяньшэн изо всех сил толкнула Ци Сян в сторону, и обеим едва удалось увернуться от тесака для разделки мяса.

— Сдохни, коновал! Сдохни! Сдохни!

Мужчина безумное взмахивал ножом во все стороны. Люди в коридоре с криками бросились врассыпную, а съёмочная группа, побледнев от ужаса, пятналась назад, напрочь позабыв даже выключить камеры. Уворачиваясь от ударов и одновременно прикрывая Ци Сян, Цзян Сяньшэн выискивала момент для контратаки — за сорок восемь Перерождений она вовсе не разучилась защищаться. Наконец, подгадав удачный миг, она со всего маху врезала злоумышленнику ногой по колену; тот пошатнулся и едва не рухнул на пол. Дежурившие поблизости охранники тут же воспользовались моментом, набросились на нападавшего, сбили нож у него из рук и совместными усилиями окончательно обездвижили преступника.

Увидев, что бесчинства пресечены, все вокруг невольно вздохнули с облегчением. Ци Сян бросилась к Цзян Сяньшэн, чтобы осмотреть её раны, и в тот же миг, как профессиональный врач, осознала всю их тяжесть, панически закричав:

— Ты как?! Быстро! Сильный кислотный ожог! Везите в процедурную!

— Тсс... Пустяки.

К счастью, дело происходило в больнице, и каталка подоспела мгновенно. Но стоило Цзян Сяньшэн переложиться на неё, как в воздухе мелькнула яркая вспышка.

— Ах!

Глухой удар!

— У этого гада есть сообщник!

Среагировав молниеносно, Цзян Сяньшэн оттолкнула стоявшую рядом Ци Сян, левой рукой перехватила лезвие и, вложив всю силу в удар ногой, угодила нападавшему в живот прежде, чем тот успел опомниться. К тому моменту, как преступника окончательно скрутили, левая рука Цзян Сяньшэн уже истекала кровью, а острие ножа опасно глубоко вонзилось в грудь.

— Быстрее!!!

— Сяо Цзян!!!

Несмотря на смертельную опасность этой череды событий, профессиональные инстинкты врача позволили Ци Сян мгновенно взять себя в руки и начать реанимационные мероприятия. И лишь теперь ошеломлённая съёмочная группа пришла в себя: охваченные паникой и тревогой, все гуськом потянулись вслед за каталкой к дверям операционной.

17 августа 2041 года, 16 часов 57 минут. Цзян Сяньшэн доставили в реанимационное отделение.

В полузабытьи ей показалось, что она увидела на её лице выражение глубокой тревоги.

В палате царила тишина — лишь ровные всплески на мониторе жизненных показателей монотонно издавали тихие пиликающие звуки. Губы лежащей на больничной койке Цзян Сяньшэн утратили краску, выдав редкую для неё беспомощную слабость. Женщина застыла, немигающим взглядом вглядываясь в это столь долго не виданное, живое лицо.

В шоу-бизнесе, где никогда не наблюдалось дефицита красавцев и красавиц, Цзян Сяньшэн не слыла первой красоткой — её внешность можно было охарактеризовать лишь как правильную. Из-за того, что она лежала на боку, чёлка сместилась вправо, обнажив обычно скрытый лоб. Лоб у Цзян Сяньшэн был широким, а линия роста волос — выше среднего; в былые годы, опасаясь облысения, она редко собирала волосы в причёску, предпочитая носить распущенными. Форма лица тяготела к ромбовидной, нос выделялся горбинкой, а черты не отличались мягкостью, из-за чего в минуты молчания она порой казалась излишне суровой. Такая внешность не пользовалась всеобщей любовью, но теперь, отмеченная печатью ранений, холодная жёсткость и строгость в её чертах смягчились, придавая ей неожиданно хрупкий вид. Женщина невольно протянула руку, чтобы очертить её контуры.

От бровей до губ — женщина касалась её лица с трепетной осторожностью. Прошло столько лет с тех пор, как они в последний раз были так близки друг к другу; прошло столько времени, что всё происходящее вокруг казалось ей прекрасным сном.

Слишком, слишком долго.

Казалось, она совсем не изменилась: в двадцать девять и в двадцать четыре года время пронеслось стремительным ветром, мимолётно промелькнув мимо и не забрав с собой ровным счётом ничего, но в то же время не оставив после себя никаких следов.

http://bllate.org/book/38107/4771511