Готовый перевод After Deceiving the Puppy, the Duck Owl / Обманутый щенок: Любовный капкан: Глава 4

Сюнь Ди даже перезагрузил телефон, чтобы проверить уровень сигнала, покусывая сухую кожицу на губах, но всё безрезультатно.

Такое случалось и раньше: Чэнь Ханьюань был слишком занят и совершенно забыл об их договоренности.

— ... — Сюнь Ди глубоко вздохнул и принялся переобуваться: — Работяге больше ничего и не остаётся. Уйти с работы вовремя — не в твоих силах, это так жалко...

Он сам себя утешил и, проявив максимум понимания, отправил Чэнь Ханьюаню ещё одно сообщение:

9:32.

— Бедный братик, как же ты устал на сверхурочной работе.

— Увидев это сообщение, можешь не отвечать, Сяо Сюнь уже добыл себе пропитание сам.

— Люблю тебя, Чэнь Ханьюань.

В 9:33 экран телефона в кармане Чэнь Ханьюаня ярко вспыхнул. Окружающие шумно веселились: кто-то предложил сыграть в передачу игральных карт — пиковый туз зажимался губами, и его нужно было передать рот в рот следующему участнику, а если карта падала, полагалось пить.

Парень, сидевший слева от Чэнь Ханьюаня, был одет в футболку от бренда BC, что напомнило Чэнь Ханьюаню: его нынешний молодой любовник тоже очень любил носить футболки, ведь в молодости любая одежда на человеке сидит свежо и задорно.

Он пришёл в себя: сидевший перед ним молодой парень застенчиво вытянул шею и подался вперед, зажав карту подбородком, а на его сомкнутых розовых губах блестела влага от алкоголя...

В такой ситуации мало кто решался продолжить игру, если только не испытывал симпатии к соседу. Толпа тут же взвыла и принялась подначивать:

— Целуй! Целуй! Целуй!

Чэнь Ханьюань улыбнулся и, оправдывая всеобщее ожидания, приподнял за подбородок этого мажорика. Крики толпы, казалось, готовы были снести крышу. Под обжигающими взглядами окружающих Чэнь Ханьюань прижался к той самой карте, и в одно мгновение легко и непоколебимо забрал её, заставив висевшую на волоске карту исчезнуть.

Все вокруг заахали, а Сун Шаохуэй громко рассмеялся:

— Чэнь Ханьюань — старый вояка! Если он не хочет кого-то целовать, то даже если ты в зубах зажмешь простую бумажку, он к тебе не прикоснется!

Это прозвучало как легкая пощёчина Мо Линю. Хотя все прекрасно знали, что Сун Шаохуэй — просто болтливый мажор, Мо Линь всё равно мгновенно залился краской.

Чэнь Ханьюань с некоторым раздражением произнёс:

— Если сегодня не поцеловаться, то я и вовсе окажусь виноватым перед всеми.

Сун Шаохуэй тут же подзадорил:

— Черт возьми, ты сегодня содрал с меня столько денег! Что такого в одном поцелуе? Поцелуй! Поцелуй!

Увидев, что назревает интересное зрелище, окружающие тут же дружно заскандировали:

— Поцелуй! Брат Чэнь! Мо Линь! Поцелуй!

Мо Линь с легкой благодарностью посмотрел на него:

— Брат Чэнь, на самом деле, если не хочешь, можно и не...

Чэнь Ханьюань тихо усмехнулся, под ритмичную музыку бушующего бара приподнял его за подбородок и, ни капли не смущаясь под оглушающие крики толпы, поцеловал его.

Глава 4

Если бы Сюнь Ди попробовал вспомнить момент их первой встречи с Чэнь Ханьюанем.

Это непременно была бы сцена, наполненная атмосферными описаниями, глубоким эмоциональным подтекстом и зрительным контактом, для которого потребовалось бы по меньшей мере семь-восемь различных ракурсов.

Например, в тот день шёл снег в той безрадостной и одинокой роще белых берез в Бэйчэне. Сначала это были лишь крошечные снежинки, похожие на крупу, но вскоре они превратились в густую метель, кружившуюся в небе подобно сладкой и аппетитной сахарной пудре из детских воспоминаний о снежных лепешках...

Но на самом деле это был самый обычный день.

Сюнь Ди, будучи полным сил и энергии студентом третьего курса, проходил практику в составе небольшой съёмочной группы вместе с преподавателем по актрёрскому мастерству и однокурсниками.

Когда они только появились на площадке, режиссёр улыбался их куратору и был невероятно услужлив, но стоило преподавателю срочно уехать по делам и бросить их... как они тут же принялись играть трупы, таскать реквизит и порой в обед помогать раздавать пластиковые коробочки с едой...

И всё это под красивым предлогом внеаудиторной практики.

Если в этом мире и существовала рабочая сила дешевле, чем только что выпустившиеся студенты, то это были студенты в период практики и общественной деятельности.

Утром будильник ещё не прозвенел.

Сюнь Ди продрог в гостиничном номере, где было недостаточно тепло, и, дрожа всем телом, спрятал голову под одеяло, яростно стягивая красные утепленные кальсоны, которые во сне задрались до самых колен.

На широком кане один за другим раздавались раскатистые храпы соседей по комнате. Сюнь Ди понял, что больше не уснет, нащупал телефон и сначала заглянул в групповой чат съёмочной группы, чтобы узнать сегодняшнее расписание...

Из его груди вырвался унылый стон.

Когда же наконец закончится эта жизнь?

Сюнь Ди прикинул на пальцах: они провели на практике всего полмесяца, и впереди осталась ещё бесконечная вторая половина, которую предстояло вытерпеть...

Без всякой радости в жизни он поднялся, умылся и стал бесцельно бродить по комнате со зубной щеткой наперевес. Внезапно бросив взгляд в сторону, он заметил сквозь зазор в черно-серых шторах полоску ослепительной белизны и стремглав бросился к окну.

Крыши были занесены густым снегом, и белизна укрыла весь этот мрачно-серый мир.

Когда остальные студенты на общей кровати наконец проснулись и, увидев расписание в чате, принялись посылать ядовитые проклятия, Сюнь Ди жизнерадостно опубликовал на своей странице в соцсетях:

В Бэйчэне пошел снег! Снег лучше всего сочетается с ролью трупа! Ура!

...

Сегодня им предстояло сыграть трупы жертв стихийного бедствия и бунтов за пределами города, зарубленных мечами.

Костюмы состояли из нескольких лоскутов тряпья.

Группа студентов-парней сняла ватники, отчаянно стуча зубами от холода. Старые артисты, привыкшие работать массовкой, сохраняли невозмутимость... Если оглядеться вокруг, то черная земля, на которой им предстояло лечь, из-за повышения температуры после восхода солнца и таяния снега превратилась в грязно-черную жижу. Стоило туда ступить — и ты тут же превратишься в пуделя, угодившего в сточную канаву.

У Сюнь Ди была с собой лишь одна белоснежная длинная пуховая куртка... Заметив, что остальные статисты один за другим отправляются на позиции, он сжал зубы, принял волевое решение и перестал медлить: долой одежду! Жертва ради искусства!

В следующее мгновение раздался резкий окрик режиссёра в рупор: «Стоп!»

Толпа в замешательстве замерла: на улице было слишком холодно, и люди, не обращая внимания на грязь, покрывавшую их с ног до головы, подпрыгивали кузнечиками и натягивали обратно ватники.

Помощник режиссера и несколько операторов приволокли рулон больших соломенных циновок, и голос у него был на редкость приветливым:

— Так... Прибывшее с инспекцией руководство переживает, что все вы тут замерзнете, и велело постелить снизу циновки. Погода больно холодная, а еще руководство сказало, что после съемок вечером все вместе отправятся в гостиницу на шведский стол! Чего стоите, благодарите руководство!

Толпа мгновенно пришла в движение, напоминая настоящий бунт голодающих.

Под непрекращающиеся возгласы: «Спасибо руководству! Да здравствует руководство!» — Сюнь Ди проследил взглядом в сторону режиссера и мониторов.

На фоне всеобщего неряшливого вида съёмочной группы он сразу заметил двух появившихся сегодня руководителей в черных пальтях — один сидел, а другой стоял.

За спиной стоявшего кто-то держал черный зонт, что выглядело крайне заметно. Издалека он походил на корейского сериального оппу и источал мощную харизму.

Сюнь Ди восхищенно ахнул и перевел взгляд ниже. Когда он разглядел лицо сидевшего мужчины, его сердце бешено заколотилось.

Охренеть... В нынешнем шоу-бизнесе руководству обязательно нужно быть настолько красивыми?

Говорят, белизна скрывает сотню изъянов, и светлая кожа сама по себе притягивает взгляды, тем более что тонкая бледная кожа этого сидящего мужчины туго обтягивала изящные контуры черепа, брови и глаза были угольно-черными и хранили улыбку, а узкий и высокий нос придавал ему особый шарм. Подними он голову сквозь пелену падающего снега, он посмотрел бы в их сторону с полуулыбкой...

Сюнь Ди резко отвел взгляд, покраснев до корней волос, и подгоняемый криками режиссера в рупор, поспешно сбросил пуховик и рухнул на ледяную, пронзительно-холодную циновку — закрывая глаза, он понятия не имел, кто из этих двоих был тем самым начальником, что распорядился выдать циновки, но в глубине души Сюнь Ди отчаянно надеялся, что это был именно он.

После окончания смены Сюнь Ди, испачканный с ног до головы и закутанный в собственный белый пуховик, подбежал к знакомому оператору, чтобы расспросить о двух начальниках, приезжавших с инспекцией:

— Брат, а кто они такие?

Оператор бросил косой взгляд на стоявший неподалеку представительский автомобиль:

— Ого, ты даже не знаешь Чэнь Ханьюаня из Чэньхао Энтертейнмент, гендиректора Чэня? Кинокомпания Цянькун тоже принадлежит ему, он знаменитый покровитель артхаусного кино...

Услышав про кинокомпанию Цянькун, глаза Сюнь Ди засияли:

— Это он — Чэнь Ханьюань?

— Ага. Правда, другого я вижу впервые, кажется, его тоже зовут Чэнь, наверняка тоже какое-то начальство, так что лучше держаться с ним почтительно...

Сюнь Ди было абсолютно плевать на другого начальника, сейчас его сердце пылало:

— Понял! Спасибо, брат!

Будучи жизнерадостным и увлеченным Стрельцом, Сюнь Ди всегда считал, что его энергии нет предела!

На втором курсе он написал в драматическом кружке киносценарий и счастливо думал, что даже если ему не суждено стать актером, он вполне сможет пробиться в сценаристы.

Но он немного страдал социальной тревожностью. В самый первый день, когда он прибыл на съемочную площадку с преподавателем, он собрал всю волю в кулак и вручил сценарий режиссеру этой картины.

Тогда режиссер с улыбкой произвел впечатление: Ого! Обязательно ознакомимся со сценарием нашего молодого таланта!

Сюнь Ди был полон надежд и трудился не покладая рук.

Пока однажды, когда его послали на побегушки и он зашел за забытой режиссером в номере зажигалкой, он случайно не увидел, что несколько страниц его собственного сценария служат подставкой под лапшу быстрого приготовления, а другие используются как пепельница...

Сюнь Ди горько усмехнулся: Наверное, я и вправду слишком много о себе возомнил.

Но Сюнь Ди никак не ожидал встретить на этой съемочной площадке Чэнь Ханьюаня. Репутация «покровителя артхаусного кино» была слишком громкой, и в догорающем пеплом сердце Сюнь Ди снова заискрили угольки.

Он знал, что идет на риск, подобно мотыльку, летящему на огонь, но не хотел вариться в собственном соку.

Перед тем как отправиться в гостиницу на шведский стол, он засунул сценарий во внутренний карман пуховика и, словно радостный белый кролик, затерялся в темной толпе.

Оказавшись в отеле и сняв верхнюю одежду, все выглядели гораздо респектабельнее.

Сюнь Ди с первого взгляда заметил Чэнь Ханьюаня.

Чэнь Ханьюань стоял вместе с другим мужчиной по фамилии Чэнь, окруженные плотным кольцом людей.

Они стояли очень близко друг к другу, источая какое-то странное сходство, хотя при ближайшем рассмотрении черты их лиц не совпадали, и время от времени вокруг раздавались согласные с ними взрывы смеха.

Заметив, что режиссер тоже находится в том же кругу, Сюнь Ди почувствовал, как у него задрожали ступни, словно он танцует чечетку. Его внезапно охватил страх, и, долго уговаривая себя, он все же ощущал во рту сухость, страстно желая выбрать момент, когда людей станет поменьше, чтобы заговорить с Чэнь Ханьюанем.

Как раз в этот момент до его носа донесся дразнящий аромат жареных бараньих ребрышек, которые только что подали на стол — запах зиры так и плясал в воздухе. Сюнь Ди сглотнул слюну, наклонился, взял большую белую фарфоровую тарелку и, повернувшись к повару, готовившему барбекю, произнес:

— Брат! Закинь-ка мне целый кусок!

Сразу после того, як он развернулся, стоявший рядом с Чэнь Ханьюанем мужчина бросил короткий взгляд в эту сторону, а затем с улыбкой повернулся к Чэнь Ханьюаню:

— Сяо Юань, а где твой прежний любовничек? Что-то давно о нем ничего не слышно?

На глазах у всех его вопрос прозвучал настолько интимно и резко, что искушенные в интригах люди на площадке на мгновение опешили, а затем в их головах пронеслись мысли, и все сделали вид, что всё понимают.

Крупнейшим инвестором этой съемочной группы была компания Кинокомпания Чэньхао, а Чэнь Ханьюань принял руководство ею всего год назад.

Прежним же крупным акционером компании был этот самый старший генеральный директор Чэнь — Чэнь Яншэн.

Прибыв на место, он с улыбкой представился всем:

— Сегодня я просто старший брат Сяо Юаня.

...Эти братья действительно, судя по слухам, не ладили между собой.

Лица присутствующих выражали самые разные эмоции, а Чэнь Ханьюань, держа в руке бокал с вином, сохранял на лице выражение привычной беспечности:

— И не говори, мы давно расстались. Разве мы не о кино говорим? С чего это вдруг опять завели разговор о моей личной жизни?

http://bllate.org/book/38074/4766771