Готовый перевод The Top Actor Wants to Be a Lazy Fish / Лучший актёр хочет быть просто ленивой рыбкой: Глава 25. Высокомерие

Никакого чувства вины, и уж тем более никаких просьб о пощаде.

Этот парень смотрел на него с абсолютным, непоколебимым спокойствием - так, будто это он сам ждал от Цзинь Шэнчи каких-то объяснений.

Просто невероятно.

Цзинь Шэнчи мысленно недоумевал. Он ведь своими глазами наблюдал, как Чжу Шаожань за один только послеобеденный урок косился на Чжу Юя не меньше десяти раз, выглядя при этом несчастным до глубины души.

Каким же открытым и жизнерадостным человеком Шаожань был раньше, а за последнее время заметно осунулся и похудел.

К тому же, пусть Чжу Шаожань иногда бывал упрямым, но сердце у него было доброе. А вот Чжу Юй еще месяц назад казался полным ничтожеством, но внезапно резко поумнел. Тут либо в него вселилась чужая душа, либо у него просто выдающиеся актерские способности.

От такого человека можно ожидать чего угодно. Кто знает, сколько подлости он скрывает за своим невозмутимым видом.

Подумав об этом, Цзинь Шэнчи холодно усмехнулся:

— Извиняйся.

Чжу Юй бросил взгляд на Чжу Шаожаня:

— Перед ним?

— А перед кем ещё? — раздражённо ответил Цзинь Шэнчи.

Чжу Юй не был удивлен. В прошлой жизни, пока ещё не добился успеха в шоу-бизнесе, он снялся во множестве романтических сериалов. Цзинь Шэнчи - классический типаж: ослепленный защитник своего фаворита и по совместительству трагический второй главный герой.

С такой роскошной внешностью и семейным происхождением он определенно стал бы объектом сочувствия и вздохов миллионов зрителей. Тем самым персонажем, которого всем жалко и которого хочется обнять и защитить.

Но когда сталкиваешься с таким человеком в реальности… Одного лишь факта, что он не способен отличить черное от белого и напрочь отказывается слушать голос разума, было достаточно, чтобы понять: этот парень - всего лишь избалованный мальчишка.

Чжу Юй лишь спокойно произнес:

— За убийство - смертная казнь, за долги - возврат денег, за проступки - извинения. Все верно. Только будьте добры, подскажите, в чем конкретно я не прав? Чтобы я хорошенько запомнил и больше так не делал.

“Да он ещё и огрызается!” — разозлился Цзинь Шэнчи.

Он протянул руку, придвинул к себе стул и уселся на него. Повернув голову к Чжу Шаожаню, он сказал:

— Жань-жань, я здесь. Говори все как есть. А если что-то пойдет не так, переезжай жить ко мне. Посмотрю я, кто посмеет хоть пальцем тебя тронуть.

Холодно осматривая стоящего возле учительского стола Чжу Юя, он лишь чувствовал, как на душе скребут кошки: на такого человека, даже играй тот в баскетбол на международном уровне, ему было бы лень лишний раз взглянуть!

У Цзинь Шэнчи были пленительные глаза, с поволокой, но из-за его вечной властности и строптивого нрава никакого очарования в них не водилось. Он скорее походил на красивый, но опасно наточенный клинок: куда вздумает, туда и вонзится.

Чжу Шаожань немного помедлил и обратился к Чжу Юю:

— В следующий раз... не делай так больше.

Он с самого детства рос в абсолютной любви, а позже попал под опеку двух наследников из влиятельнейших семей - Цзинь Шэнчи и Чжоу Мина. Он привык получать всё, что захочет, отчего характер его стал совсем изнеженным. Чжу Шаожань даже злиться толком не умел, так что в его голосе сквозило лишь крайнее раздражение.

“Не делай так - это как?” — растерялся Чжу Юй. “Старею я, что ли... Вообще не поспеваю за логикой этих подростков. Ну и тоска”.

Однако в глазах Цзинь Шэнчи эта озадаченная и беспомощная мина выглядела как полнейшее пренебрежение к Чжу Шаожаню.

— Оглох? Отвечай, когда к тебе обращаются! — рявкнул он.

Чжу Юй проигнорировал его и спокойно спросил у Чжу Шаожаня:

— Извини, но что именно я сделал не так, раз это тебя так задело?

Чжу Шаожань нахмурился:

— Хватит наговаривать на меня отцу! Всё ведь было нормально. Но стоило тебе зайти к нему в кабинет, как папа с мамой поссорились, а тетю Лю и вовсе забрала полиция...

— Тётю Лю забрала полиция? — перебил Цзинь Шэнчи.

Он часто бывал в доме Чжу и знал, что там работает старая прислуга по фамилии Лю. И пусть её подхалимство порой вызывало тошноту, к Чжу Шаожаню она действительно относилась как к драгоценности.

Стоило Чжу Шаожаню вспомнить испуганный взгляд тёти Лю в тот момент, как на глаза снова навернулись слёзы.

“Любовь к сплетням до добра не доводит”, — подумал Чжу Юй. Но за прошлую жизнь он слишком привык наблюдать за чужими драмами, поэтому любопытство в нём всегда было сильнее здравого смысла. Он всё же не удержался и спросил:

— Тётя Лю?..

Чжу Шаожань, переполненный злостью и обидой, сердито посмотрел на него:

— Да всё из-за тебя! Подумаешь, пара обуви! Может быть, их вообще испортили случайно! А ты мало того что камеру скрытую поставил, так ещё и папа в полицию заявил на тётю Лю за порчу имущества... Это всё твоя вина!

“Камера? Обувь?” — мысленно завис Цзинь Шэнчи. “Что это вообще за бред?”

Цзинь Шэнчи окончательно запутался, но первым делом принялся утешать Чжу Шаожаня, чтобы тот не плакал:

— Да сколько там эта обувь стоит? Предоставь это мне, её не обязательно будут держать под арестом.

— Правда? — переспросил Чжу Шаожань.

Получив от Цзинь Шэнчи очередное заверение, он наконец улыбнулся сквозь слёзы.

Чжу Юй наконец понял, о чём идёт речь. Он даже не ожидал, что у Чжу Сяошэня хватит духу на такой шаг. Тётя Лю ведь была человеком, которого Фэн Вань привела из своей семьи. Он действительно обошёлся с ней безжалостно. Но… Приятно.

Время уже близилось к ужину, и продолжать этот разговор не имело никакого смысла.

Уяснив для себя суть претензий, он решил объясниться один раз и закончить на этом:

— Чжу Шаожань, говорю в последний раз. Я не жаловался, а просто констатировал факты. С тех самых пор, как я переехал в дом Чжу, кто-то раз за разом проникал в мою комнату. И это была вовсе не уборка - там рылись повсюду, словно искали украденные вещи. А один раз я даже обнаружил след от обуви на своём одеяле.

Цзинь Шэнчи лишился дара речи.

— Ты всё врёшь! — выкрикнул Чжу Шаожань.

— Я подумал, что в дом пробрался вор, поэтому и поставил камеру, — продолжил Чжу Юй. — Кто бы мог подумать, что на записи обнаружится тетя Лю, которая бесцеремонно обыскивала мои шкафы и ящики. Я не знал, что именно она ищет, поэтому терпел. Но когда она взяла ножницы и принялась кромсать кроссовки, которые я купил в подарок... Она что, по-твоему, лунатила в этот момент?

Заметив ошарашенное лицо Цзинь Шэнчи, он добавил напоследок:

— Обо всём этом я рассказал Чжу Сяошэню. Если ты считаешь это доносом, то мне больше нечего сказать. И извиняться я не стану.

— ...Всего лишь какие-то кроссовки, я возмещу тебе их стоимость, — буркнул Чжу Шаожань.

Во время ссоры родителей он мельком видел то видео. Тетя Лю действительно сделала это намеренно... Но разве из-за такого стоило заходить так далеко?..

И вообще, почему Чжу Юй называет отца прямо по имени? Он что, с ума сошёл?

Однако где-то в глубине души Чжу Шаожань даже почувствовал тайное ликование от этого факта.

Чжу Юй: “...”

Он мысленно выругался. “Да неужели проблема только в кроссовках?”

В романах про наивных и милых главным героям достаточно быть просто добрыми, а чувство справедливости для них не важно.

Чжу Юй с такими сюжетными шаблонами был прекрасно знаком, поэтому не стал больше ничего объяснять Чжу Шаожаню, а перевёл взгляд на Цзинь Шэнчи:

— Молодой господин Цзинь, я могу идти? Или вы всё ещё считаете, что я должен извиниться?

— Как ты назвал дядю Чжу? — нахмурился Цзинь Шэнчи.

Весь разговор тот без конца твердил “Чжу Сяошэнь” да “дом Чжу” - у Чжу Юя что, крыша поехала?

— Чжу. Сяошэнь. Проблемы? — отчеканил Чжу Юй.

С того самого момента, как он покинул дом семьи Чжу, этот человек стал для него абсолютно чужим.

— Кому ты купил эти кроссовки? — внезапно спросил Цзинь Шэнчи.

Если посчитать по времени, то подарок, скорее всего, предназначался брату Мину на день рождения. Так вот оно что...

Чжу Юй вздохнул:

— Это так важно? Моё личное дело.

Цзинь Шэнчи махнул рукой:

— Проваливай.

Чжу Юй подхватил рюкзак и подумал, что Цзинь Шэнчи всё-таки ещё не окончательно потерял рассудок.

Он уже дошёл до двери, когда сзади раздался голос подростка, в котором слышалось какое-то упрямое нежелание сдаваться:

— Эй! А если бы я всё-таки заставил тебя извиниться?

Чжу Юй обернулся и посмотрел на него:

— Тогда мы бы подрались.

Цзинь Шэнчи усмехнулся, окинув Чжу Юя оценивающим взглядом с ног до головы:

— А ты смелый!

Сложно было понять, прозвучало это как похвала или как издёвка, но Цзинь Шэнчи это явно позабавило. Чжу Юй хоть и был высоким, хрупким не выглядел - скорее стройным и статным. Но лезть в драку с ним... Жить надоело, что ли?

— Надеюсь, в следующий раз молодой господин Цзинь не будет столь импульсивным, — бросил ему напоследок Чжу Юй.

“Сам-то пускай хоть расшибётся от своей импульсивности, но из-за него люди остаются без ужина, а это уже никуда не годится”.

Выйдя из класса, Чжу Юй заметил в коридоре какую-то подозрительную фигуру, которая при виде него едва не бросилась навстречу.

— Фань Шоудуань, ты не ушёл?

— Тебя ждал.

— Побоялся, что со мной что-то случится? — Чжу Юй пошёл с ним рядом вниз по лестнице. На душе, до этого ровной и безразличной, стало немного теплее. Приятно, когда тебя кто-то ждёт.

— Я же не дурак, — Фань Шоудуань закатил глаза, что бывало крайне редко. Поначалу он повёлся на невозмутимость Чжу Юя, но стоило вспомнить агрессивную мину Цзинь Шэнчи, явно искавшего повод докопаться, как на сердце сразу стало неспокойно.

Потом он подслушал под дверью - и предчувствия его не обманули.

“Да уж, жизнь богатеев не такая лёгкая, как кажется. Оказывается, Чжу Юю приходится так несладко: вечные обыски, скрытые камеры - прямо шпионский детектив какой-то”.

Посмотрев на красивое лицо друга, Фань Шоудуань невольно разглядел в нём налёт какой-то глубокой, трагичной тоски.

Чжу Юя аж передёрнуло от такого взгляда:

— Ты чего на меня так смотришь? Как на сиротку?

— Всё нормально, Юй. С этого дня братец будет о тебе заботиться.

Чжу Юй вскинул брови:

— И как же? Если начнётся драка, палку мне подашь?

Фань Шоудуань был на целую голову ниже Чжу Юя и куда худее. Из-за чуть более длинных волос и аккуратных черт лица он походил на девчонку. Услышав вопрос, он покачал головой:

— Не, лучше возьмём хитростью.

Он вытащил из кармана брюк мобильник:

— Я всё заранее продумал! Если бы дело совсем приняло дурной оборот, я бы сразу запустил схему “полиция, видеосъёмка, свидетельские показания”. В любом случае я буду на твоей стороне.

Чжу Юй: “... А подготовился он основательно”.

Тем временем в классе.

Чжу Шаожань заметил, что Цзинь Шэнчи задумчиво смотрит на дверь. Не удержавшись, он позвал:

— Брат Чи.

“Да что там можно разглядывать? Чжу Юй уже давно ушёл... И зачем он вообще тратил время на пустые разговоры с ним…”

Цзинь Шэнчи взял со стола баскетбольный мяч и какое-то время молча крутил его в руках:

— Жань-жань, брат не сдержит своё слово. Прости.

— Что? — не понял Чжу Шаожань.

— Я знаю, что тётя Лю для тебя особенный человек, — вздохнул Цзинь Шэнчи. — Но ты ведь только что не стал отрицать то, что она натворила. Значит, это правда, так?

Чжу Шаожань растерялся и занервничал:

— Но тётя Лю делала это только ради меня! Чжу Юй так плохо ко мне относился, вот тётя Лю и…

А что “и”? Повторять это вслух ему самому было как-то неловко. Но ведь именно Чжу Юй был чужаком, который вторгся в их жизнь, разве нет?

— Я обещал, что всегда буду тебя защищать, — твёрдо сказал Цзинь Шэнчи. — Но тёти Лю... Будь она в нашей семье, её бы и дня держать не стали.

С его точки зрения, дядя Чжу поступил абсолютно правильно.

Однако, увидев, как Чжу Шаожань опустил голову, одновременно расстроенный и испуганный, он снова смягчился.

Пусть семья Чжу и считалась богатой, до клана Цзинь им было как до луны. В обычных обстоятельствах эти двое никогда бы не пересеклись. Но в детстве, Цзинь Шэнчи решил сбежать из дома. Он долго бродил по улицам и настолько проголодался, что перед глазами уже темнело, именно Чжу Шаожань купил ему булочку.

Только ради этого воспоминания Цзинь Шэнчи больше не мог сказать ни единого слова упрёка.

— Давай закроем эту тему, хорошо? — тихо попросил он.

Цзинь Шэнчи хоть и обладал деспотичным характером - и, разумеется, имел все ресурсы, чтобы вести себя как царь и бог, - но под строгим руководством отца и старшего брата он вовсе не был наивным дурачком. Напротив, в некоторых вопросах его взгляд на вещи был настолько проницательным, что иные взрослые сгорели бы со стыда.

Тетя Лю однозначно издевалась над Чжу Юем. Кроссовки она испортила и попалась, а сколько всего осталось о чём никто так и не узнал?

А за спиной тёти Лю стояла Фэн Вань - родная мать Чжу Шаожаня. Кто знает, какую роль во всём этом играла она сама.

Конечно, озвучивать подобные мысли Чжу Шаожаню было нельзя.

Цзинь Шэнчи вздохнул:

— Шаожань, я обещаю: если Чжу Юй посмеет тебя обидеть, я обязательно за тебя заступлюсь. Но мы не можем просто наплевать на здравый смысл.

Старший брат часто говорил ему: “Человек может быть высокомерным, заносчивым и своевольным, но если у него гнилая основа, он рано или поздно потерпит крах”.

Чжу Шаожань заглянул в миндалевидные глаза Цзинь Шэнчи. Сейчас в этом взгляде не было привычной спеси, но не было и прежней нежности - они казались глубоким омутом, дно которого невозможно разглядеть.

Он ничего не понял, на душе всё ещё было обидно, но он послушно кивнул.

Чжу Шаожань хотел было сказать, что Чжу Юй теперь вряд ли сможет его обидеть, ведь тот вообще ушёл из дома Чжу, но вовремя прикусил язык. Точной причины он не знал, но если уж формулировать... Пожалуй, ему просто не хотелось, чтобы Чжу Юй вызывал у кого-то жалость или сочувствие.

Глядя на растерянное лицо Чжу Шаожаня, Цзинь Шэнчи вдруг вспомнил, как Чжу Юй обернулся у самой двери и бросил: “Надеюсь, в следующий раз молодой господин Цзинь не будет столь импульсивным”.

“А он ведь и правда... с характером”.

Спустя час, особняк семьи Цзинь.

Цзинь Чуань как раз собирался уходить и держал в руках пиджак. Бордовая рубашка выгодно подчёркивала его разрез глаз, отчего взгляд казался неописуемо притягательным, а от всей его фигуры так и веяло аурой искушённого ловеласа.

Ну а что поделать - место сегодняшних деловых переговоров обязывало... И пусть никто не смел диктовать ему условия, он привык выглядеть безупречно и просто обожал такой стиль.

Заметив, как в дом вяло понурив голову вошёл Цзинь Шэнчи, старший брат тут же швырнул пиджак обратно на диван:

— И что стряслось сегодня с нашим маленьким королём хаоса? Устал так, что ноги подкашиваются?

Цзинь Шэнчи прислонился головой к плечу брата:

— Брат, я тут одного человека несправедливо обвинил.

Он проводил Чжу Шаожаня до дома, но на обратном пути никак не мог выкинуть из головы этот спокойный, полный искреннего недоумения взгляд Чжу Юя.

Этот взгляд словно упрекал его в том, что он устраивает сцены на пустом месте, и в то же время между ними будто стояла невидимая стена. Короче говоря, этот парень держался всё так же высокомерно.

А сам он, Цзинь Шэнчи, выставил себя полным идиотом.

Цзинь Чуань заинтересованно поднял бровь:

— Завёл нового друга?

Цзинь Шэнчи мгновенно напрягся, спина его задеревенела, и он почувствовал странную неловкость:

— Нет!

— Нет так нет, — хмыкнул Цзинь Чуань. — У меня вечером намечается тусовка, погнали со мной, развеешься.

Место, куда он собирался, было приличным, так что пускай мелкий посмотрит на жизнь и наберётся опыта. А то у него, похоже, пубертат в самом разгаре - каждый день новые заскоки: то носился как заведённый, а теперь висит на плече, как переваренная лапша.

— Не пойду, — буркнул Цзинь Шэнчи.

Там будет шумно, голова расколется. Чего он там не видел?

— Тогда иди к себе и поспи, — подытожил Цзинь Чуань. — Ну, или если хочешь, я могу дать тебе хорошего пинка для бодрости.

http://bllate.org/book/38073/5085163