Готовый перевод The Top Actor Wants to Be a Lazy Fish / Лучший актёр хочет быть просто ленивой рыбкой: Глава 5. Выпустить пар

Старшая школа Чэндэ никогда не испытывала недостатка в деньгах. Хотя при строительстве столовой руководство постаралось не делать её чрезмерно роскошной, просторный и светлый интерьер, дорогая мебель и общий уровень комфорта превосходили рестораны некоторых пятизвёздочных отелей.

Здание было четырёхэтажным, и каждый этаж имел свою особенность.

При этом питание для учеников было совершенно бесплатным.

На третьем этаже располагался ресторан западной кухни.

Чжоу Мин спускался по винтовой лестнице. Его взгляд лениво скользнул по второму этажу, и вдруг он случайно встретился с парой необычайно выразительных глаз.

Это не было намеренно. Просто их обладатель слишком выделялся из толпы – его невозможно было не заметить.

Это был Чжу Юй.

На мгновение Чжоу Мин замер, внезапно ощутив странное чувство, которое не мог объяснить:

“Почему мне кажется, что Чжу Юй настолько выделяется?”

Но Чжу Юй и правда приковывал к себе взгляды, выделяясь даже среди учеников элитной школы, где девяносто девять процентов происходили из самых влиятельных семей страны. Он сидел, лениво ковыряя еду в тарелке, но его безупречно прямая осанка, длинные ноги, тонкая талия и фарфорово-светлая кожа делали его похожим на редкую жемчужину среди безликого песка - слишком уж сильно он бросался в глаза.

Их взгляды встретились лишь на миг. Чжоу Мин заметил, что глаза, которые прежде всегда преданно следовали за ним, на долю секунды задержались на его лице - словно лёгкая улыбка в них на мгновение замерла. А затем взгляд Чжу Юя совершенно естественно скользнул дальше, будто Чжоу Мин был не живым человеком, а всего лишь деталью интерьера - обычным столом или стулом.

Это было сделано спокойно, равнодушно и абсолютно чуждо.

И от этого мимолётного пренебрежения деревянные перила под ладонью Чжоу Мина почему-то показались холоднее обычного.

Чжоу Мин невольно сжал пальцы на перилах, заметив, как Чжу Юй тепло улыбнулся человеку, сидевшему напротив, и что-то ему ответил. Расстояние между ними было слишком большим, чтобы расслышать голос среди шума столовой, но Чжоу Мин отлично умел читать по губам.

Сам толком не понимая, зачем это делает, он сосредоточенно проследил за движением чужих губ и мысленно перевёл для себя сказанную фразу:

“С удовольствием. Для меня это честь”.

Позади него Чжу Шаожань, которого Цзинь Шэнчи по-братски обнимал за плечи и развлекал какими-то шутками, из-за внезапной остановки друга едва не врезался ему в спину.

Цзинь Шэнчи удивленно приподнял брови и спросил:

— Босс Чжоу, что случилось?

Чжоу Мин плавно отступил в сторону и заодно придержал пошатнувшегося Чжу Шаожаня за локоть. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Ничего, — коротко бросил он. — Пошли.

Первым уроком после обеда был английский. Фань Шоудуань украдкой взглянул на Чжу Юя, который сосредоточенно что-то записывал в тетрадь, и хотел было заговорить, но в последний момент осёкся. Ему оставалось лишь мысленно молиться, чтобы сегодня удача оказалась на стороне его друга.

Дело в том, что учительница английского, Лю Жуньюэ, словно затаила на Чжу Юя глубокую личную обиду. Она не просто регулярно вызывала его отвечать у доски, но и намеренно заваливала самыми каверзными, сложными вопросами. Стоило Чжу Юю запнуться или не найтись с ответом, как она в наказание заставляла его стоять до самого конца урока.

На глазах у всего класса это выглядело как изощрённое, крайне унизительное публичное наказание.

За минуту до звонка Чжу Юй устало потёр виски. Скоро промежуточные экзамены. На этот раз он твёрдо решил совершить рывок и подняться из унылой середины общего рейтинга как минимум в первую десятку.

Он как раз мысленно просчитывал верхние и нижние границы своих баллов по каждому предмету, когда его сосредоточенность резко и бесцеремонно оборвали:

— Чжу Юй, чем это ты там занимаешься?!

Резкий, неприятный женский голос пронзительно прозвучал в аудитории. В классе в ту же секунду повисла звенящая тишина.

Чжу Юй перевёл взгляд на дверь. На пороге стояла женщина лет тридцати с небольшим, в упор уставившись на него. Черты её лица были вполне правильными, но застывшее на нём выражение делало облик почти зловещим.

Это была та самая учительница английского, Лю Жуньюэ. Её имя звучало мягко и поэтично, однако по отношению к Чжу Юю она не проявляла ни капли мягкости - скорее наоборот, откровенно выделяла его среди прочих и цеплялась к каждой мелочи.

Такое поведение выглядело по меньшей мере странно. В средней школе Чэндэ учились либо наследники богатейших и влиятельных семей, либо гениальные отличники со всей страны.

Руководство нанимало сюда исключительно первоклассных преподавателей, которые всегда старались быть максимально корректными и учтивыми со студентами. На этом фоне открытая предвзятость Лю Жуньюэ казалась дикостью и сильно выбивалась из общих правил школы.

Все остальные считали, что дело просто в плохом английском Чжу Юя, его замкнутости и “неудобном” характере, а также в том, что он был внебрачным ребёнком – поэтому его и не жалели.

Но Чжу Юй, хорошо знавший оригинальный сюжет, понимал истинную причину.

Лю Жуньюэ была родственницей его мачехи Фэн Вань, пусть и дальней. Ради того чтобы укрепить связь с семьёй Фэн, она использовала Чжу Юя как инструмент, чтобы показать своё “усердие” и лояльность.

К тому же Лю Жуньюэ была разведена – её брак разрушился из-за вмешательства третьего лица.

В оригинале из-за неё у Чжу Юя не только появилась ненависть к урокам английского, но и серьёзная неприязнь к школе в целом.

Даже главные герои обсуждали этот случай.

Чжоу Мин был настроен равнодушно, как будто это его не касалось, а Цзинь Шэнчи считал, что Чжу Юй сам виноват.

Хотя Чжу Шаожань ничего не сказал, в голове у него мелькала мысль: “Английский же несложный. Просто больше повторять надо. Чжу Юй сам себя запускает – неудивительно, что отец его не любит”.

Тем временем Чжу Юй, небрежно перебирая пальцами уголок учебника английского, абсолютно спокойно встретил её тяжёлый взгляд:

— Учитель Лю, я просто жду начала урока.

В прошлой жизни он так и не успел закончить учёбу – это было его самым большим сожалением.

Иногда ему даже снилось, что он снова сидит в классе, поэтому к учителям он относился с большим уважением, чем обычные ученики.

Это уважение он перенёс и в эту жизнь. Даже понимая, что Лю Жуньюэ относится к нему предвзято из личных причин, он всё равно терпеливо ответил на этот бессмысленный вопрос.

Брови Лю Жуньюэ нахмурились ещё сильнее:

— Когда это ты вообще слушал мой урок?

Раньше, стоило ей заговорить, Чжу Юй сразу вставал. А теперь он спокойно сидел, будто ничего не происходит – никакого уважения.

Невоспитанный. Неудивительно… с такой-то матерью…

Чжу Юй промолчал. На вопрос, на который физически невозможно было дать разумный ответ, ему оставалось лишь ответить красноречивым молчанием.

Чжоу Мин опустил глаза в книгу, его лицо стало ещё холоднее обычного – из-за этой необоснованной сцены. Он пришёл в школу учиться, а не смотреть на дворцовые интриги.

И невольно подумал: если бы он был на месте Чжу Юя, он бы обязательно отстаивал своё. Нельзя позволять себя давить. Даже если взять хотя бы половину той дерзости, что была у него в коридоре в тот день… Ладно. Характер не так-то легко изменить.

Цзинь Шэнчи вертел ручку и скучающе смотрел в окно, но уши его были настороже. Он сам не заметил, как сжал губы.

Вспомнилось, как раньше он прижал Чжу Юя в туалете – тогда тот выглядел таким жалким.

И теперь, если подумать, тогдашняя ситуация с его отцом… возможно, не была виной Чжу Юя.

Эта женщина Лю Жуньюэ… он ведь недавно видел, как она ходила по магазинам вместе с тётей Фэн. И все эти её интриги…

Хватит уже!

Если бы он был на месте Чжу Юя, он бы хотя бы не молчал. Даже один ответ в сторону Лю Жуньюэ заставил бы его взглянуть на него иначе.

Чжу Шаожань тихо читал книгу.

Мать говорила:

— Не обращай внимания на постороннее, учись хорошо – тогда папа будет доволен.

А всё остальное… каждый раз у Чжу Юя по английскому были самые низкие оценки. Неудивительно, что учительница Лю его не любит.

Неужели так сложно просто чуть больше стараться?

Если бы его самого заставили стоять у доски, это было бы ужасно унизительно.

Чжао Ихун сидел как на иголках от возбуждения. Он то и дело оглядывался на одноклассников, словно намеренно собирая их насмешливые взгляды, чтобы сделать позор Чжу Юя ещё более оглушительным.

Стоило ему представить, как этот выскочка сейчас будет беспомощно и молча стоять у доски, как внутри разливалось злорадное торжество. Чжао Ихун свято верил: прямо сейчас он наконец-то отомстит за тот унизительный случай, когда Чжу Юй прилюдно поставил его на место.

Остальные почти не читали, лишь переглядывались:

“Чжу Юй, наверное, опять будет стоять весь урок…”

Раздался звонок, и напряжение в классе оборвалось.

Лю Жуньюэ стремительно вошла в класс и с грохотом швырнула план урока на кафедру. Окинув аудиторию презрительным взглядом, она процедила:

— Некоторые люди, поймав случайную удачу, уже напрочь забыли, кто они такие. У вас что, за спиной есть такая же крепкая опора, как у остальных? Только и умеете, что прожигать жизнь… Урок начался! Чжу Юй, встань и слушай.

Чжу Юй молча и размеренно постучал пальцем по обложке учебника. Люди, которые близко знали его в прошлой жизни, прекрасно помнили этот жест - верный признак того, что Киноимператор Чжу начинает терять терпение.

Если бы у него внутри не было стального стержня, его давно бы сожрала и поглотила вся грязь шоу-бизнеса, и он просто не дожил бы до своих триумфов. Но кто бы мог подумать, что, получив второй шанс и начав жизнь заново, он снова столкнётся с настолько отвратительным, предвзятым поведением.

Что ж, судьба действительно умеет преподносить сюрпризы.

Чжу Юй уже открыл было рот, собираясь спокойно осадить разбушевавшегося педагога, но Лю Жуньюэ безжалостно оборвала его на полуслове, резко добавив:

— Мало того что стоишь тут и мешаешь остальным учиться, так ещё и вид у тебя недовольный! А ну марш из класса!

В принципе, не обязательно было так вспыхивать, но утренний звонок от бывшего мужа, случайно услышанный нежный женский голос на фоне, а также вызывающе спокойное поведение этого подростка – всё это раздражало её всё сильнее, будто мир специально был против неё.

Чжу Юй не встал. И не вышел. Он остался сидеть на своём месте, лишь мысленно хмыкнув: “Уважать учителя нужно исключительно по ситуации. Вот именно”.

На самом деле происходящее вызывало у него скорее профессиональное любопытство, чем искреннюю обиду. В прошлой жизни ему то ли везло, то ли сказывалась отличная успеваемость, но все преподаватели относились к нему подчеркнуто доброжелательно. С настолько откровенным, глупым самодурством в стенах учебного заведения он столкнулся впервые.

Чжу Юй слегка приподнял подбородок. Его нефритово-белое лицо было спокойным и уверенным, а слова он произнёс чётко, будто диктовал текст для озвучки фильма:

— Учитель Лю, если у вас плохое настроение, вы можете взять отгул и отдохнуть. Я не хочу быть “грушей для битья”, да и одноклассники, наверное, тоже не хотят, чтобы их учебное время было испорчено. Как вы думаете?

— Чёрт! — вырвалось у кого-то.

Словно белоснежное поле вдруг вспугнули, и в него запрыгнул кролик – весь класс мгновенно зашумел и пришёл в движение.

http://bllate.org/book/38073/4767948