Экипаж сделал внушительный крюк по городским кварталам, прежде чем снова выехать на улицу Красной Горы. Едва гости переступили порог холла, барышня-управляющая тут же вручила им письмо.
Быстро пробежав строчки взглядом, Фу Лян ровным тоном произнёс:
— Из прачечной передают, что пятно было красным. И выводится оно крайне неохотно.
Они обменялись короткими взглядами. Словно прочитав мысли спутника, дворянин добавил:
— Не тревожься, убийцы в клубе не было. Если бы он искал жертв ради помады Джулии и Мансы, то на теле наверняка остался бы след. К тому же губы Мансы были подкрашены ровно настолько, сколько требуется для обычного утра.
Тан Чжу кивнул. Не будь он уверен в этом выводе, Фу Лян ни за что не стал бы во всеуслышание объявлять о поисках сведений о Мансе. Заметив, что спутник снова направился к стойке с винами, он на мгновение задержался:
— Если завтра решишь куда-нибудь отправиться, не забудь позвать меня.
— Не переживай, — отозвался юноша, наклоняясь к бутылкам. — Оставшаяся часть работы не требует вылазок. Проведём день дома — будем пить чай и читать книги.
***
Когда Тан Чжу вернулся в спальню, часы уже подбирались к полуночи. Вспоминая, что ещё утром он находился в городке Мьюз, а уже в обед обследовал покойницкую и наведывался в клуб, он невольно подумал: рядом с Фу Ляном один день приходится делить на два.
Горячая ванна, свежее бельё — и вот он наконец осознал простую истину: нет ничего ценнее спокойствия. Спальня казалась благословенным приютом, мягкая перина манила, и сон сморил его мгновенно.
Но ночью подсознание безжалостно воспроизвело кровавые сцены из прочитанного романа.
Чтобы доказать свою подлинность, подражатель избрал куда более изощрённый и жестокий способ. Пока жертва оставалась в полном сознании, он вскрыл её плоть и затолкнул глубоко в рану огромный отрез ткани. Живот бедняжки раздулся, словно холм, а лицо исказила дикая, нечеловеческая судорога ужаса и боли. Самым страшным было то, что несчастная была невестой, готовившейся к свадьбе, а «платочком», зарытым в её чреве, стало её собственное подвенечное платье.
Сквозь смутный лик удушья — синюшное, измученное лицо — едва заметно шевелились бескровные губы.
Тан Чжу в ужасе пытался вырваться из липкого плена сновидения, прекрасно сознавая, что это лишь кошмар. Но какая-то неведомая сила заставляла его дослушать несчастную до конца.
Её шёпот был едва различим, но звучал с кошмарной отчётливостью:
— Спаси меня... Умоляю, спаси...
И среди тишины ночи Тан Чжу наконец заставил себя проснуться.
Он сидел на кровати, жадно ловя воздух ртом — словно это его, а не той девушки, душегуб лишал дыхания.
Зажёг газовый рожок. Сидя в жёлтом свете, он смотрел на свои дрожащие руки и с силой стиснул зубы.
— Проклятье...
***
Для Фу Ляна не существовало разницы, кто именно дерзнул потревожить его сон — он одинаково презирал всех виновников.
Пока в эту ночь в его дверь не постучали.
На пороге стоял Тан Чжу. На нём была серая пижама, голова тоскливо опущена, а голос звучал глухо и сипло:
— Прости... Я заходил к тебе в кабинет. И... прости, что разбудил.
Фу Лян уловил лёгкий винный шлейф. Впрочем, алкоголь не мог служить оправданием для подобной дерзости. Впервые у молодого дворянина возникло искреннее желание запирать дверь на засов. Сдерживая закипающее раздражение, он сухо бросил:
— Все разговоры — завтра.
И уже собрался захлопнуть створку.
— Погоди! Пожалуйста, не надо...
Тан Чжу импульсивно вцепился в его руку.
На несколько секунд оба замерли в молчании. Затем Фу Лян высвободил запястье и прикрыл дверь. Но задвинуть засов так и не смог: влажное, холодное прикосновение чужих пальцев оставило слишком странный след. Что-то было не так.
Когда он снова распахнул дверь, Тан Чжу всё так же стоял на месте.
Окончательно стряхнув остатки сна, юноша зачесал назад взъерошенные волосы и неприязненно процедил:
— Что, опять темноты испугался? Пришёл ко мне под бок?
Сказав это, он при свете неугасающей лампы из коридора разглядел подставленное лицо. Бледное, скорбное, с тенью хмельного отчаяния.
Фу Лян мысленно признал, что всплывшие в голове эпитеты далеки от поэтичности, однако понимал: ради них он сейчас сделает исключение из собственных правил.
— Я... нет, я просто хотел кое-что спросить, — мужской голос споткнулся, Тан Чжу снова потянулся к его руке, но лишь ухватился за дверной косяк. — Спрошу и сразу уйду.
«Значит, выпил только для храбрости?»
Фу Лян вздохнул. Намерение выставить визитёра вон разбилось об искреннее смятение в чужих глазах. Насупившись, он отступил в глубину комнаты:
— Заходи.
Он зажёг газовую лампу, поднёс спичку к свече на столе и налил себе бокал холодного вина.
Безумие какое-то.
Проглотив добрую половину бокала, он поднял взгляд и наткнулся на пристальный взор гостя, замершего на диване.
— Говори.
Фу Ляну действительно стало любопытно, какая причина заставила этого парня поднять его посреди ночи, зная, чем это грозит.
— Я... я подумал. Ты прав, он обязательно убьёт снова...
Услышав это, Фу Лян едва не поперхнулся вином.
— Ты прибежал ко мне в первый час ночи только для того, чтобы признать мою правоту?
— Нет-нет. Я просто... мне кажется, будь я убийцей, для доказательства своей подлинности я бы пошёл на нечто особенное, так что...
—... — Юноша молча допил остатки вина. Когда хрустальный бокал опустился на стол, Тан Чжу закончил мысль:
— Есть ли способ... спасти её? Фу Лян, неужели нельзя сделать так, чтобы никто больше не погиб?
Мужчина, вероятно, никогда не узнает, насколько надломленным выглядело в этот миг его лицо.
Как и сам Фу Лян не осознавал, насколько сильно эти слова отозвались в нём. Они заставили его отложить бессмысленность самого вопроса и заставить свой разум искать решение.
— Она умрёт страшно, я видел её во сне... У тебя ведь наверняка есть идея, правда?.. — Тан Чжу нервно сглотнул и прикусил губу.
Фу Лян бросил взгляд на напольные часы, потёр виски, налил ещё немного вина и поднялся с бокалом в руке. Заметив, что Тан Чжу порывается встать вслед за ним, он остановил его жестом:
— Не дергайся.
Глядя на то, с какой опаской и осторожностью держится его гость, перед самым выходом он выдохнул и слегка смягчил тон:
— Возьми лампаду.
Поведя за собой слегка повеселевшего Тан Чжу, Фу Лян на ходу принялся разлагать ситуацию по полочкам:
— То, о чём ты просишь, практически несбыточно.
Он стал перечислять факты один за другим: плотность приезжего населения в Синчжоу, планировку улицы Королевы, почерк преступника и, наконец, психологический портрет подражателя.
—... Он неотёсан, но проницателен; хладнокровен, но одержим. Ростом примерно с нас с тобой, ничем не примечательной внешности, занимает относительно высокое положение или имеет неплохое ремесло. Левша. В детстве, скорее всего, пережил жестокое принуждение к молчанию и голод...
К этому моменту они уже поднялись по деревянным ступеням на чердак. Чтобы разглядеть всё получше, Тан Чжу прибавил шаг и поравнялся с дворянином.
Фу Лян уловил его удивлённый взгляд:
— Что? Я где-то ошибся?
— Нет, вовсе нет, — мужчина сжимал изящную лампаду, и хмель в его глазах, казалось, стал гуще. — Спасибо тебе, Фу Лян.
На этот раз привыкший сбивать спесь с собеседников юноша сам не нашёл, что ответить. Он толкнул скрипучую дверь чердака, заставленного старыми фолиантами, и лишь вытолкнул неопределённый звук:
— М-хм.
Отхлебнув ещё вина, он поставил бокал на пыльный стол и продолжил:
— Но эти приметы не помогут сузить круг, не говоря уж о точной слежке. Я прямо сейчас могу сказать: шансы спасти жертву стремительно стремятся к нулю. И даже если один человек избежит расправы, вместо него погибнет другой.
С этими словами Фу Лян пробежался взглядом по трём стеллажам, уходящим под самую крышу, подошёл ближе к центральному и забрал из рук спутника светильник.
— Подними голову. Шестая полка, первая книга слева.
В такие минуты чертовски хотелось закурить — ночь выдалась слишком бестолковой, а сон прочь улетучился.
Желая быстрее закончить мыслительный процесс, Фу Лян чеканил слова:
— Ты прав в одном: чтобы доказать силу, он выберет идеальную мишень. Кого-то, кто вызовет максимальный отклик у публики. Ребёнка, беременную женщину, знаменитость, солдата, священника или новобрачных. Но даже эти знания не позволяют предугадать его личность.
Мужчина принялся бережно листать доставленную книгу, его голос окончательно осип:
— В клубе... пожалуй, мне следовало расспросить его подробнее.
Фу Лян окинул взглядом его профиль и не удержался от вопроса:
— Ты так ничего и не понял?
— О чём ты?
Его искренне изумила подобная глухота:
— Оба раза ты разговаривал с одним и тем же человеком.
Мужчина застыл, недоумённо глядя на него.
Фу Лян вновь зачесал волосы назад и вяло пояснил:
— Он выкупил сведения обо всех членах клуба, стоявших за ним в очереди, а затем снова уселся напротив тебя.
Тан Чжу облизнул пересохшую губу и с ужасом переспросил:
— Что?.. Зачем?!
Окинув беглым взглядом привлекательные черты спутника, дворянин озвучил очевидное:
— Судя по его поведению... его привлекли твои губы. И голос. И то, как ты реагировал на его слова.
Произнеся это, Фу Лян сам удивился, почему выбрал слово «его», а не «того человека». Но раздумывать над этим не было времени — мозг слишком быстро обрабатывал информацию, выдавая подсознательные импульсы.
— Так что повторный визит в клуб ничего не даст.
Фу Лян кивнул на книгу в руках Тан Чжу:
— Это мои детские записи. Я делал пометки. Возможно, если вычислить произведение, которое Платочник ценит превыше всего, получится определить следующую жертву. Но если ты ошибёшься...
Он не стал озвучивать последствия, лишь добавил:
— Если хочешь — можешь рискнуть.
***
Когда Тан Чжу открыл глаза в собственной спальне, ему казалось, что он пережил два ужаснейших кошмара.
Первый — жестокая расправа над новой жертвой.
Второй — то, как он в час ночи поплёлся к дверям Фу Ляна и насильно вырвал его изо сна.
Он судорожно сглотнул. В памяти всплывали совершенно дикие подробности.
Например, то, как он схватил Фу Ляна за руку, когда тот пытался закрыть дверь. Или то, как тот с мрачнейшей миной велел ему взять лампаду. Или как после поиска книги он до того потерялся в пространстве, что молодым господам пришлось лично отбуксировать его обратно в спальню, причём у юноши в зубах дымилась сигарета...
— Да ну, бред какой-то...
Тан Чжу сдёрнул одеяло и принялся перерывать подушки. Не обнаружив там той самой папки с материалами расследований, которую когда-то забраковал Фу Лян, он наконец облегчённо перевёл дух:
— Я так и знал. Просто приснилось.
И в этот самый момент из-за двери донёсся голос барышни-управляющей:
— Господин Тан, господин Тан, вам пора вставать!
— Господин Тан, у нас происшествие! Вы проснулись?
Ещё не оправившись от пережитого ужаса, Тан Чжу подумал, что любые реальные проблемы — ничто по сравнению с кошмарами.
Он отозвался, запахнул халат и поднялся с кровати. Но едва его босая нога коснулась пола, он замер как вкопанный.
Постойте... На что это он только что наступил?!
Опустив взгляд на ковёр, он словно от горячего утюга отдёрнул ногу от лежащей на полу книги.
—... — Только не это.
Осознание того, что ночной кошмар оказался реален, обухом ударило по мозгам.
— Господин Тан! — снова донеслось из коридора.
Подняв книгу и с глубочайшим почтением отряхнув её, он бережно уложил фолиант у изголовья и лишь затем отпер дверь.
Барышня-управляющая встретила его взволнованным взглядом:
— У ворот собралось не меньше десятка человек! Двое богатых торговцев, несколько офицеров, даже управляющие из знатных домов!
Тан Чжу даже не успел спросить о причинах, как в памяти вспыхнула догадка. Он перебил её:
— Они принесли письма? Спрашивают Фу Ляна?!
— Да! Говорят, прочли сегодняшние газеты и требуют встречи с Его Высочеством Элбертом. И твердят... если не увидят его сегодня, будут приходить завтра и послезавтра!
Только сейчас Тан Чжу по-настоящему оценил масштаб разворачивающейся катастрофы.
Он нахмурился, вспомняя сюжет книги: толпа у дома на улице Красной Горы, брань, оскорбления, а затем — ядовитые карикатуры во всех печатных изданиях. В голове мелькнула мысль.
Если... если он прямо сейчас скажет им, что Фу Лян давно ведёт это дело —
— Передай, что я всё ещё на отдыхе, — донёсся из коридора холодный голос юноши.
Эта фраза не предполагала обсуждений и предназначалась не Тан Чжу — это было прямое указание управляющей.
Девушка перевела взгляд на хозяина дома и тут же помчалась вниз исполнять поручение.
— Тан Чжу.
В следующее мгновение Фу Лян шагнул к нему.
— И о чём ты только сомневаешься?
http://bllate.org/book/38064/5160353
Сказали спасибо 0 читателей