Готовый перевод Her Code Never Lies: I Want to Eat Big Pot Kui / Код её души: Андроиды не умеют лгать: Глава 12

Линь Юй, я обычно бываю в том кабинете, так что можешь приходить туда и учить меня, — Ань Янь указала на одинокую комнату на западе.

Хорошо, — Линь Юй кивнула.

Цзянь Чжэн внезапно зажала рану рукой и тяжело застонала.

Линь Юй поспешно поддержала её:

— Всё ещё болит? Пойдём сменим повязку.

С этими словами она помогла Цзянь Чжэн войти в комнату.

— У госпожи Цзянь глубокая рана, я помогу, — Ань Янь встала, собираясь последовать за ними.

— Не нужно, Линь Юй справится, — голос Цзянь Чжэн звучал холодно.

Глядя им вслед, Ань Янь легко вздохнула, перевела взгляд на починенного механического попугая, взяла его и вошла в кабинет.

В тот момент, когда марлю сняли, Цзянь Чжэн судорожно втянула воздух.

Это была повязка, которую наложили только сегодня в полдень. Линь Юй не стала ничего лишнего говорить, взяла ватную палочку и принялась обрабатывать рану.

— Линь Юй, полегче, — прошептала Цзянь Чжэн с обидой в голосе.

— Ой, — Линь Юй даже не подумала убавить силу.

Цзянь Чжэн тут же перехватила её руку с ватной палочкой, глядя на неё полным обиды и тоски взглядом.

— Тебе есть что сказать? — Линь Юй ощутила тепло на тыльной стороне ладони и заглянула ей в лицо.

Цзянь Чжэн бросила взгляд на привезённую с собой совместную фотографию на прикроватной тумбочке и покачала головой.

Линь Юй молча закончила обрабатывать рану и наложила новую повязку.

— Можно ли не сводить всё только к Линь Хаń? — с некоторой нерешительностью и обидой произнесла Цзянь Чжэн.

Линь Юй в ответ чуть сжала её руку, и их ещё не до конца зажившие раны на указательных пальцах снова соприкоснулись:

— Что-то ещё?

Цзянь Чжэн подалась вперёд, крепко обняла Линь Юй, уткнувшись лицом в её плечо и шею, и вдохнула знакомый тонкий аромат:

— Есть.

— Что ещё? — голос Линь Юй слегка дрожал, дыхание сбилось.

— У тебя такое быстрое сердцебиение, — Цзянь Чжэн намеренно прижалась к её уху и прошептала.

Произнося эти слова, она могла бы легко коснуться губами той маленькой родинки на затылке Линь Юй, приложив лишь чуточку усилий.

Да, она так долго об этом мечтала. Ей хотелось легонько лизнуть эту родинку, посмаковать её, искусать до крови, словно паразит, поселившийся на этом месте.

Ощущая всё более тяжёлое дыхание у самого уха, Линь Юй с усилием оттолкнула её:

— Приляг, отдохни немного, — после чего быстро вышла, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

Линь Юй сидела на каменных ступенях во дворе. На земле копошилось чёрное пятно — муравьи перебирались на новое место. Скоро пойдёт дождь, и у Цзянь Чжэн снова разболится голова.

Почему она в первую очередь подумала о Цзянь Чжэн? Действительно ли всё так, как она сама говорит, и дело в Линь Хань?

Тогда что означали слова Цзянь Чжэн мгновение назад? Она — робот, всё это заложено в её программе. Для робота так просто взять и порвать все связи, так почему же она снова полезла обниматься? Как же это всё надоело.

Цзянь Чжэн лежала на кровати, прижав руку к груди. Она отчётливо чувствовала, как там, в тишине, зарождается какое-то совершенно иное чувство — было невозможно разобрать, чьё оно, но оно сплетало воедино два сердца.

Снова шёл сильный дождь. В такую погоду лучше всего прятаться в доме, прижимая к себе что-нибудь крошечное и живое.

Цзянь Чжэн не знала, каково на ощупь околоплодные воды — когда её создали, она уже была девушкой, — но в этот момент она жадно хотела укрыться в этом тепле на очень-очень долгое время, словно утопающий, обретший спасение и судорожно глотающий воздух.

Линь Юй мягко похлопывала её по спине, сквозь тонкую ткань её одежды тепло урывками передавалось ладони. Линь Юй о чём-то думала, и её рука замерла на спине чуть дольше обычного.

— Цзянь Чжэн.

— М?

— Голова всё ещё болит?

Чистые сухие волосы несколько раз потёрлись о грудь Линь Юй.

— Вы разные, — Линь Юй коснулась ранки на пальце Цзянь Чжэн. — Линь Хань уже мертва, и я приняла это лучше кого бы то ни было.

— То, что я не уничтожила тебя, связано не только с желанием выяснить причину её смерти, но ещё и... я сама не могу объяснить.

— Когда Линь Хань шагнула в утилизатор, мои родители следом шагнули за ней. Мне показалось, что я не смогу этого вынести. У тебя нет ни отца, ни матери, возможно, тебе не понять. Я не понимаю, почему они даже капельку не подумали обо мне, хотя бы не помедлили хоть мгновение.

— Возникало ощущение, будто всё вокруг ненастоящее, я не знаю, кто я, где нахожусь и что делаю, и кажется, будто всё это не имеет ко мне никакого отношения.

Цзянь Чжэн в ответ обняла Линь Юй, чувствуя, как та сдерживает рыдания.

— Я не хочу быть брошенной, — слёзы скатились с уголков глаз Линь Юй.

— Сначала всё было хорошо, всё не имело значения, я ни с кем не была связана, мне нужно было лишь выполнять повторяющуюся работу, чтобы жить в этом мире спокойно и безопасно. Но ты сказала мне не бросать тебя, пообещала, что будешь всегда жить и сопровождать меня. Я больше не знаю, что делать. Будь ты человеком, я бы могла легко прогнать тебя и не поверила бы ни единому слову. Но я слишком хорошо разбираюсь в машинах, мой опыт и инстинкты заставили меня поверить тебе.

Цзянь Чжэн приподнялась и прислонилась к стене:

— Линь Юй, хотя у меня нет родителей, те сны, что постоянно повторяются, возможно, являются воспоминаниями Линь Хань до её трёхлетнего возраста. Я чувствую, что твоя семья была очень счастливой. Поэтому, когда я впервые увидела тебя в заброшенном здании, у меня возник инстинктивный порыв сблизиться с тобою. Я соврала тебе в одном: программа привязки к хозяину активировалась сама, это произошло не из-за того, что ты назвала моё имя.

— Я не понимаю человеческих эмоций, о которых вы говорите, и не разбираюсь в ваших невыразимых чувствах. Но мне действительно тяжело, я чувствую себя как запертая в душной комнате. Когда мы только устанавливали сенсорная связь, ты сказала, что мы будем друзьями, но твоё отторжение заставляло меня очень сильно сомневаться.

Линь Юй повернула голову к ней, её волосы прилипли к лицу, и Цзянь Чжэн не удержалась — протянула руку и стала осторожно убирать прядь за прядью.

— Я каждый день сдерживала себя, контролировала дистанцию между нами. Ты всегда вела себя так просто и чётко, и я знала, что по своей сути ты не можешь принять моё существование, точно так же, как не позволяешь мне входить в твою спальню.

— Если ты принимаешь или отвергаешь меня лишь потому, что во мне есть частичка Линь Хань, то давай вернемся к прежним рабочим отношениям.

Холодные кончики пальцев коснулись затылка Линь Юй, и Цзянь Чжэн заглянула ей в глаза.

Слеза Линь Юй сорвалась с внешнего уголка глаза, скользнула по виску и упала на запястье Цзянь Чжэн.

Раздался стук в дверь.

— Линь Юй, Цзянь Чжэн, я приготовила еду, идите поешьте, уже поздно, — раздался за деревянной дверью мягкий голос Ань Янь.

Линь Юйтёрла глаза:

— Хорошо, мы сейчас придем.

Обернувшись и заметив застывшее лицо Цзянь Чжэн, Линь Юй поправила волосы:

— Я во всём разберусь.

Несколько человек сидели вокруг стола, глядя на выставленные блюда.

— Угощайтесь, чувствуйте себя как дома, — Ань Янь села последней.

Едя свою порцию, Линь Юй опустила взгляд и заметила, что под ножкой стола что-то подложено — чёрное, похожее на камень.

Она вдруг вспомнила, что её отец тоже любил так подкладывать под ножки стола всякую всячину.

Ци Юань сидела как раз у этой ножки стола и, как назло, чуть подав ногу вперёд, случайно выбила этот предмет наружу.

Ци Юань торопливо отложила палочки и низко опустила голову, извиняясь.

— Ой, да за что ты извиняешься, ешь давай! Отныне это твой дом, перестань вечно думать, что ты тут что-то сделала не так, — Чжоу Сяосин толкнула её локтем в бок.

Краска смущения на лице Ци Юань постепенно сошла на нет, она закивала, продолжая накладывать в рот рис.

Линь Юй смотрела на предмет, отлетевший ей под ноги: та его часть, на которую давил стол, осталась чистым квадратом нежно-розового цвета.

Она слегка надавила на вещицу носком туши — это был комок бумаги.

После ужина Линь Юй подняла эту почерневшую штуковину, вернулась в комнату и с усилием развернула её, внезапно покрывшись мурашками.

Это оказался сложенный из бумаги цветок лилии.

Линь Юй позвала Цзянь Чжэн и спросила, не складывала ли та её здесь и не привозила ли с собой.

Цзянь Чжэн покачала головой: уходя, они слишком спешили, и вся та бумага осталась дома у Линь Юй.

Линь Юй провела большим пальцем по едва не рвущимся складкам — судя по всему, бумагу сложили очень много лет назад.

Такой способ складывания бумажной лилии мать когда-то показала ей, когда она плакала и капризничала, а позже Линь Юй научила этому Линь Хань. Кроме них троих, никто больше этого не умел.

Но как мать и Линь Хань могли оказаться здесь? Зачем они сюда пришли? Или у них было какое-то дело?

Искать кого-то? Здесь были только эти роботы да... Бабушка Му.

Цзянь Чжэн посмотрела на её нахмуренные брови и протянула руку, касаясь её плеча.

Линь Юй повернулась и окинула взглядом комнату. Она принялась безумно шарить повсюду, перевернула постель, проверила каждую ножку кровати и стола — ничего больше не обнаружилось.

Видя, как дрожащая девушка присела на корточки у стены, Цзянь Чжэн опустилась рядом и взяла её за руку:

— Успокойся сначала, давай проанализируем. Я только что посмотрела на сгибы бумажки — это действительно та самая техника складывания. Но ведь эта долина — место, куда люди сваливают отходы, возможно, её выбросили сюда вместе с остальным мусором.

Линь Юй повернула голову, её чёрные кудри рассыпались по спине, она откинула их назад рукой:

— Ты права, возможно, её просто утилизировали как мусор.

Наступила ночь.

Раны Цзянь Чжэн почти зажили — в этом и заключалось главное достоинство биоробота, регенерация происходила быстро. Однако был и минус: шрамы оставались очень заметными, и шрам на спине у Цзянь Чжэн всё ещё зудел в дождливую погоду.

В этот момент она стояла перед зеркалом, спустив халат до половины, и задумчиво разглядывала красную полосу на теле.

Линь Юй замерла в дверях ванной.

Когда Линь Юй было двадцать, она поехала в командировку в другой город и случайно заглянула на выставку скульптур, которая её привлекла. Игра света и тени придавала творениям мастеров особую таинственную нежность.

Больше всего её запечатлела центральная фигура: женский силуэт в полуповороте. Красота плоти и костей, лёгкий поворот головы с оттенком пренебрежения и едва заметно округлившийся живот впервые позволили ей прикоснуться к красоте на столь близком расстоянии, когда её можно созерцать, но нельзя тронуть.

В тот момент в голове Линь Юй крутилась лишь та красная кнопка на утилизаторе, которой управляла она сама: разорви меня на куски, или её.

В глазах Линь Юй Цзянь Чжэн сейчас выглядела словно бабочка. Бабочка, только что прорвавшаяся сквозь оконное стекло, всё ещё усыпанная глубокими и мелкими ранами, изо всех сил машущая крыльями, но потратившая все силы на побег из клетки.

Заметив этот взгляд, Цзянь Чжэн подняла руку, запахнула халат и повернулась, в упор глядя на бесстрастное лицо Линь Юй в отражении зеркала.

Линь Юй, словно по привычке отмахиваясь от сигаретного дыма, шагнула сквозь испарину ванной комнаты и направилась прямиком к душевой.

http://bllate.org/book/38040/4762860