Готовый перевод Snack Street Tycoon: Husband Raising Edition / Путь к сердцу мужа лежит через желудок: моя уличная закусочная: Глава 5

Но древние люди не понимали подобных современных методов торговли. Они удивлялись уверенности Цзянь Шианя, но, распробовав его жареные шашлыки на шпажках, приходили к выводу, что такое вполне можно попробовать.

Вскоре вокруг передвижной тележки столпилась толпа. Все эти люди были теми самыми торговцами, что только что брали еду на пробу. Они проделали долгий путь, добираясь до города Хуайшуй, и хотели лишь передохнуть в этом месте да отведать чего-нибудь новенького.

Мало того, они заметили, что Цзянь Шиань превосходно считает. Овощи по одной монете за шпажку, яичница по две монеты за порцию — Цзянь Шиань всегда называл цену без малейшей заминки, и ни разу не ошибался.

Теперь-то всем стало очевидно, что Цзянь Шиань изменился до неузнаваемости. Он больше не был тем прежним владельцем Цзянь, который при каждом удобном случае козырял вывеской своего семейного дела, а превратился в простого торговца, который честно и добросовестно делает свою работу.

И надо же такому случиться — эти торговцы приняли такой подход. Все они занимались бизнесом, и никто из них не был благороднее остальных. В торговом деле больше всего ценится личная порядочность, и на этот раз Цзянь Шиань заставил их взглянуть на себя совершенно по-новому.

Вскоре корзины на тележке опустели. Стоявший рядом Лу Цинхань сиял от радости — он даже подумывал о том, чтобы немедленно сбегать домой, принести еще овощей, которые отобрал Цзянь Шиань, и выставить их на продажу.

Но не успел он сдвинуться с места, как Цзянь Шиань придержал его за руку.

— Уважаемые покупатели, на сегодня давайте закончим на этом, спасибо всем за поддержку, — Цзянь Шиань заметил нетерпение Лу Цинханя и понял, что тот хочет заставить его продолжить торговлю на волне успеха.

Однако он прекрасно знал правило о том, что хорошего понемногу, к тому же в арсенале современной торговли имелся такой прием, как маркетинг дефицита.

Цзянь Шиань не спешил: в первый же день он вышел исключительно для того, чтобы прощупать почву и заодно попросить людей поделиться отзывами.

Подумав об этом, Цзянь Шиань покачал головой, повернулся к Лу Цинханю и достал из походной сумки бумагу и кисть.

Кисточка легко смочилась в туши из бамбукового стаканчика, и Цзянь Шиань уверенно вывел на бумаге четыре иероглифа: отзывы покупателей. От этого вида Лу Цинхань прищурился. Он с недоумением бросил на Цзянь Шианя косой взгляд, но, увидев, что тот занят расспросами клиентов, промолчал.

Глаза Лу Цинханя неотрывно следили за Цзянь Шианем. Видя, как тот с улыбкой на лице непринужденно общается с торговцами, он невольно задумался над одним вопросом:

С каких это пор почерк Цзянь Шианя стал таким безобразным? Разве в свое время он не привлек внимание учителя из частной школы именно благодаря своему прекрасному каллиграфическому почерку, благодаря чему и смог отучиться там целых два года?

Вернувшись домой с тележкой, Цзянь Шиань первым делом снял с нее масляный котел, чтобы вымыть.

Он использовал способ варки на древесном угле: под широким железным котлом лежали тлеющие фруктовые уголья. Достоинство такого угля заключалось в том, что от него было мало дыма и много жара, так что на данный момент он идеально подходил для передвижной тележки.

Впрочем, был у этого метода и недостаток: стоило лишь растопить масляный котел, потушить его уже не получится, разве что по возвращении домой, когда котел можно будет снять.

Цзянь Шиань осторожно водрузил масляный котел на деревянный стол. Горячее масло бурлило, и в нем плавали мелкие остатки овощей. Понимая, что сейчас не лучшее время для мытья этой посуды, он перевел взгляд на еще не остывшие уголья.

Глядя на то, как Цзянь Шиань в одиночку суетится туда-сюда, Лу Цинхань чувствовал себя не в своей тарелке. Во-первых, в будние дни всю эту работу выполнял он, но каждый раз его старания оставались неблагодарными, и дело неизменно скатывалось к тому, что чем больше он делал, тем больше совершал ошибок.

Во-вторых, он заметил, что с тех самых пор, как Цзянь Шиань пообещал загладить свою вину перед ним, от него больше не требовали ничего делать. Независимо от того, мог ли Цзянь Шиань справиться со всем в одиночку, сам он спокойно сидел на маленькой деревянной скамеечке, прячась от солнца в тени деревьев и наслаждаясь прохладным ветерком.

Размышляя об этом, Лу Цинхань не мог понять: берет ли Цзянь Шиань все хлопоты на себя из стремления искупить свою вину, или же из-за недоверия к нему, не желая подпускать его ни к какому делу.

Стоило этой мысли зародиться, как она уже не могла исчезнуть. Лу Цинхань прикусил губу, в нерешительности подошел, взял тряпку и молча принялся помогать Цзянь Шианю протирать тележку, мысленно уже готовясь к ругани.

Но к его величайшему удивлению, даже после того, как они полностью вымыли тележку и даже перемыли все тарелки для овощей, Цзянь Шиань так и не отругал его.

Тот лишь слегка улыбнулся ему. Лу Цинхань уже видел эту улыбку — точно так же он улыбался покупателям.

У Лу Цинханя защемило сердце, он отчетливо чувствовал эту возведенную между ними стену. Раньше бы он этому только обрадовался.

Он даже в мыслях желал Цзянь Шианю всяческих бед: чтобы того после побоев насмерть сбила лошадь или чтобы кредиторы свели его в могилу каким-нибудь тайным способом. Короче говоря, он никогда не желал Цзянь Шианю добра и ни на что хорошее от него не надеялся.

И пусть семья Цзянь протянула ему руку помощи в трудный час, этот долг благодарности был полностью погашен в тот момент, когда Цзянь Шиань, наперекор воле старейшины семьи Цзянь, силой взял его в жены.

Но теперь...

Лу Цинхань мысленно презирал себя за то, что крошечное проявление доброты со стороны этого человека заставило его вновь на что-то надеяться. Чего же он ждет? На что он вообще еще может надеяться?

Прервали его глубокие раздумья фрукты, протянутые Цзянь Шианем.

Вымытые и нарезанные хрустящие персики лежали на фарфоровой тарелке. Лу Цинхань помнил, что эту тарелку Цзянь Шиань хранил на самой верхней полке шкафа и доставал только тогда, когда принимал особо важных гостей.

Лу Цинхань невольно наклонил голову, и в глазах Цзянь Шианя этот жест выглядело довольно мило.

Цзянь Шиань кашлянул, скрывая за этим движением свои тайные мысли, и пояснил:

— Персики очень сладкие, я помню, что ты любишь такие.

Лу Цинхань на мгновение замер, но в конце концов взял тарелку. Только он сам знал, что означал этот жест.

Он только что оказал последнее проявление доверия по отношению к Цзянь Шианю.

Давай попробуем поверить ему в последний раз.

Вглядываясь в уголки губ Цзянь Шианя, Лу Цинхань заметил, что тот невольно усмехнулся из-за его движения.

Лу Цинхань протянул руку, взял кусочек хрустящего персика и отправил в рот. Персик оказался отменным: стоило лишь слегка надкусить его, как во рту брызнул сок — именно такой, какой он любил больше всего.

Видя, как Лу Цинхань молча ест персики и о чем-то размышляет, Цзянь Шиань не знал, к добру ли это. Но по крайней мере, это означало, что Лу Цинхань начал понемногу ему доверять.

http://bllate.org/book/38033/4761973