Готовый перевод My Ex-Aunt's Seduction / Шаг за шагом: Искушение от бывшей тётушки: Глава 3

– Хорошо.

Получив звонок от младшей тетушки и осознав, что речь идет о работе, Сун Уци выпрямилась так, будто ей грозила смертельная опасность, и чуть отодвинулась от Е Сяоюй.

Е Сяоюй прикусила угол губы и смущенно потянула за края своего расстегнутого ворота.

Услышав ответ, Сун Чжисюй тут же сбросила вызов.

Она зашла в кабинет за аптечкой, а затем перезвонила Мужун И.

– Дорогая, ты добралась? Я сейчас же велю Сяохе встретить тебя, – голос Мужун И звучал возбужденно, по нему сразу было слышно, как прекрасно она проводит время.

С трудом разобрав ее слова сквозь шум на заднем плане, Сун Чжисюй чуть отнесла трубку в сторону, прежде чем ответить:

– Кое-что задержало, сегодня я не приеду.

– Ну нет!

Мужун И скорбно взвыла и принялась жаловаться:

– Ты ведь с таким трудом выбралась в Цзянчэн, мы не виделись уже почти месяц! Ты даже не представляешь, как сильно мы по тебе скучали, ведь не зря говорят, что день без тебя...

Сун Чжисюй прервала ее болтовню:

– Билеты на концерт Чжун И я попросила Цзян Линя достать, заберешь завтра в жилом комплексе Шэнмин.

Стоило услышать это, как тон Мужун И тут же переменился:

– Сун Чжисюй, как же сильно я тебя люблю!

Новая девушка, с которой Мужун И сошлась на днях, была преданной фанаткой популярного певца Чжун И.

Бедная девчонка провела несколько бессонных ночей, но так и не смогла поймать билеты на концерт. В слезах побежав к Мужун И, та попросила Сун Чжисюй раздобыть два пригласительных из внутренней квоты.

– Но почему ты вдруг переехала в ту маленькую квартиру в жилом комплексе Шэнмин?

– Ладно, пока всё, я занята.

Завершив звонок, Сун Чжисюй прямо в рубашке направилась с аптечкой к умывальнику.

Ее тело, закаленное годами тренировок, обладало идеальными пропорциями, а на подтянутом животе рельефно выделялись завидные кубики пресса.

Темно-красные следы от зубов глубоко врезались в ключицу, а в самом центре собачьего укуса кожа была прорвана, и на ней проступали мелкие капельки крови.

Обработав рану, Сун Чжисюй увидела, как вспыхнул экран телефона — это Сун Уци прислала электронное письмо.

Она открыла его, бегло просмотрела текст, указала примерно на десяток мест, требующих правки, и отправила обратно Сун Уци.

Тем временем Сун Уци получила письмо и помрачнела.

Уже завтра должно было состояться обсуждение проекта, и если исправлять всё, на что указала Сун Чжисюй, ни она, ни ее подчиненные этой ночью глаз не сомкнут.

И все же рекомендации Сун Чжисюй и впрямь оказались лучше первоначального варианта — у Сун Уци не было ни единого повода для возражений.

Солнце поднималось над горизонтом, возвещая начало нового дня.

– Солнышко всходит, и на горку я лезу, взобрался на холм и запеть захотелось...

Бледно-белая рука высунулась из-под одеяла и какое-то время шарила возле подушки, пока наконец не нащупала телефон, аккуратно лежавший на прикроватной тумбочке.

– Алло, – с закрытыми глазами и невнятно произнесла Тан Жань.

– Тсс, с чего это твой голос так охрип?!

Женский голос на том же конце провода мгновенно приобрел сплетничающие нотки:

– А ну-ка выкладывай всё как есть! Вы что вчера вечером с Сун Уци того... ну?

– Тяньтянь?

Узнав голос подруги, Тан Жань резко сел... то есть резко села и с изумлением спросила:

– Тебе полегчало?

Мяо Тяньтянь долгие годы не могла поставить точку в отношениях со своей первой любовью Юй Цин: они то сходились, то расставались, но в итоге так и не обрели счастья, и у нее развилась депрессия.

Тан Жань уже очень давно не слышала, чтобы Мяо Тяньтянь говорила в столь непринужденном тоне.

– С чего бы мне легчать? Я простудой переболела черт знает когда, не пытайся перевести тему! Быстро признавайся по всей форме, Сяолу вчера собственными глазами видел, как тебя забирала Сун Чжисюй.

Сяолу работал барменом в заведении Журавль, но еще два года назад уволился и уехал в родную деревню.

К тому же когда-то Мяо Тяньтянь разругалась из-за Тан Жань с Сун Уци и с тех пор никогда не произносила ее имени в ее присутствии.

– Судя по твоему голосу, вчера вечером тебе пришлось несладко. Ой, ну ничего, вот вернусь из командировки — обязательно устроим грандиозное празднование! Поздравляю нашу малышку Тан, которая целых двадцать два года соблюдала пост, а теперь наконец сорвалась.

Подобные слова, словно удар молнии, вмиг рассеяли все сомнения в голове Тан Жань.

Двадцать два года... Это же было три года назад.

– Посто... подожди секунду.

Тан Жань резко распахнула глаза и окинула взглядом обстановку вокруг.

Яркие мультяшные фотообои, плюшевый Пикачу в углу.

Это была не та вилла, где они жили после свадьбы с Сун Чжисюй, а ее собственная квартира в жилом комплексе Шэнмин.

Жилой комплекс Шэнмин Тан Жань получила в подарок на восемьдесят... то есть на восемь-де-сят... кхм, на восемь-де-ся... нет, на восемь-на-дцать лет! На восемьдесят-то перебор. В общем, на восемь-на-дцать лет. Она очень любила эту квартиру, и весь интерьер здесь был тщательно продуман по ее вкусу.

Тогда, чтобы расплатиться с долгами семьи после банкротства, Тан Жань пришлось продать эту квартиру за бесценок.

Тан Жань никак не могла взять в толк, каким образом она снова оказалась в жилом комплексе Шэнмин.

– Алло! Алло! Тан Жань, ты чем там занимаешься?

Голос Мяо Тяньтянь доносился из динамика.

– Тяньтянь, у меня тут кое-какие дела, я перезвоню тебе чуть позже.

Тан Жань в спешке сбросила вызов и поднесла телефон к самому лицу.

Смартфон Quguo седьмого поколения — модель трехлетней давности.

Дыхание Тан Жань на миг замерло, глаза в упор уставились на погасший экран. Бессознательно сглотнув слюну, она приложила большой палец к клавише разблокировки на правой панели.

Левой рукой она судорожно сжимала одеяло, а правая, державшая телефон, слегка дрожала. Глубоко вздохнув, Тан Жань надавила пальцем.

Экран вспыхнул, и на знакомом мультяшном фоне высветилась дата: двадцать первое мая три года назад.

Глава 3. Она не позволит Сун Чжисюй легко отделаться.

Убедившись в том, какое на дворе число, Тан Жань тут же, не терпя ни секунды, совершила видеовызов.

– Малышка.

Вновь увидев родное лицо из воспоминаний, Тан Жань едва не расплакалась, ее глаза мгновенно покраснели.

Не желая, чтобы Тан Ваньру увидела ее зареванное лицо, она приподняла телефон повыше, так, чтобы в кадр попал лишь ее лоб.

– Что делает моя малышка? Ты случайно нажала?

Не видя лица дочери, Тан Ваньру подумала, что та позвонила по ошибке.

Тан Жань судорожно втянула воздух, стараясь совладать с дрожащим голосом, и, ластясь, как бывало всегда, произнесла:

– Мамочка, я еще не умывалась.

Тан Жань всегда следила за своей внешностью, и Тан Ваньру сразу почудила странность в дочкином поведении, а главное — отчетливо услышала, что голос у той совсем не тот.

– Почему у моей малышки голос охрип? Ты простудилась?

Тан Жань прикрыла динамик рукой, шмыгнула носом и только тогда ответила:

– Да нет же, нет, вчера с друзьями ходила в караоке и случайно сорвала голос.

– Тогда я попрошу служанку приготовить и привезти тебе сладкий суп для смягчения горла. Сокровище мое, не зацикливайся только на работе, здоровье — это самое главное.

Хотя Тан Жань и растили в неге и баловстве, характером она обладала довольно независимым и после поступления в университет всегда жила отдельно.

Вот только Тан Ваньру по-прежнему считала ее совсем ребенком и во время каждого звонка норовила дать парочку лишних наставлений, смертельно боясь, что дочурка не сможет о себе позаботиться.

Раньше, слыша подобное слишком часто, Тан Жань лишь отмахивалась да рассеянно поддакивала.

Но позже, когда ей отчаянно захотелось услышать эти слова снова, такой возможности уже не представилось.

Сдерживая слезы, Тан Жань ловила каждое слово наставлений Тан Ваньру:

– Я умею о себе заботиться, мамочка, так что можешь не волноваться.

И хотя она говорила так, в душе Тан Жань зияла огромная черная дыра, доверху налитая тоской.

Лишившись мамы и мамочки, она оказалась совершенно неспособна о себе позаботиться.

Ее жизнь покатилась под откос, и она даже оборвала собственную жизнь задолго до срока.

Это обещание Тан Жань давала не только Тан Ваньру, но и самой себе.

Прожив жизнь заново, она не просто постарается изо всех сил позаботиться о себе — она защитит и маму, и мамочку.

– Малышка моя повзрослела, – с умиленной улыбкой произнесла Тан Ваньру.

– Мамочка, как ты себя чувствуешь в последнее время? – сменив тему, Тан Жань перевела разговор на здоровье матери.

Здоровье Тан Ваньру никогда не отличалось крепостью, и каждый год ей приходилось на какое-то время уезжать в санаторий в государстве С., чтобы подлечиться.

Раньше Тан Жань всегда сопровождала ее, но в этом году она устроилась на работу в семейную корпорацию, поэтому ехать не смогла.

– Мамочка чувствует себя прекрасно, малышке не о чем беспокоиться, уже на следующей неделе я выписываюсь из больницы, – с улыбкой спросила Тан Ваньру. – Соскучилась по мамочке?

Тан Жань закивала с такой силой, будто мать могла ее видеть:

– Безумно, очень-очень сильно!

– Я тоже скучаю по тебе. Твоя мама говорит, что вскоре ей нужно будет слетать в государство М. для встречи с новым клиентом, так что мы, пожалуй, вернемся на несколько дней позже, чем планировалось.

При упоминании клиента из государства М. сердце Тан Жань пропустило удар.

Ее мама, Линь Цзисинь, будучи в самом расцвете сил, всегда держала дела корпорации Тан в безупречном порядке.

Сама Тан Жань никогда особо не интересовалась бизнесом и, проболтавшись в компании несколько месяцев спустя рукава, так толком и не освоила базовые рабочие процессы.

Она не знала наверняка, с какими именно трудностями столкнулась компания, но отлично помнила, что их крах и банкротство были тесно связаны с тем самым новым клиентом, с которым предстояло встретиться ее матушке.

Если бы их семья не разорилась, обе ее мамы остались бы живы.

Она обязана придумать способ помешать этому сотрудничеству.

Тан Жань крепко сжала кулаки, заставляя себя успокоиться.

Ее мама еще не встречалась с этим клиентом, а дела не решаются с первой же встречи — у нее обязательно получится найти выход до того, как контракт будет заключен.

У нее еще есть время.

Все можно исправить.

Стараясь обуздать эмоции, Тан Жань еще немного поболтала с Тан Ваньру и с тяжелым сердцем прервала вызов.

Весь остаток дня ушел у Тан Жань на то, чтобы до конца осознать и переварить факт своего возвращения в прошлое трехлетней давности.

Помимо защиты двух своих мам, у Тан Жань оставалось еще одно дело, которое она обязана была довести до конца.

И имя этому делу — месть Сун Чжисюй.

Если клиент из государства М. послужил лишь детонатором, взорвавшим банкротство корпорации Тан, то Сун Чжисюй оказалась подлой бессовестной тварью, которая подливала масла в огонь и наживалась на чужой беде, став настоящим палачом, толкнувшим семью Тан на плаху.

Вчера она напилась слишком сильно, и события того вечера сохранились в памяти лишь обрывками: помнила она лишь то, что ударила Сун Чжисюй, а затем горько плакала.

И плакала она вовсе не по Сун Чжисюй — все чувства к ней испарились без следа в тот самый момент, когда вскрылась ее измена.

Тан Жань оплакивала саму себя: ей было бесконечно жаль бесцельно растраченной юности, друзей, от которых она оттолкнула из-за какого-то ничтожества, и того, что ее глупость косвенно погубила обеих матерей.

Если в ее сердце и оставалось хоть что-то по отношению к Сун Чжисюй, то это была лишь ненависть. Всепоглощающая, пронизывающая до мозга костей ненависть, заставлявшая желать разорвать Сун Чжисюй на куски.

http://bllate.org/book/38028/4761016