Готовый перевод I'm the Beloved of the Kindergarten / Детский сад для монстров: Мои 18 лет в ясельной группе: Глава 8

Янь Ци с воодушевлением шагнул вперед, прижал руку к лежавшей на столе веревке и замер.

Пока Фэн Лин мысленно подшучивал над тем, не играет ли этот парень в «замри-отойди», он увидел, как тот убрал руку — и тот отрезок коричневой пеньковой веревки, что был под ней, неожиданно почернел, а на его поверхности заплясали крошечные искорки.

Какого чёрта, как он это сделал? Трение вызвало огонь? Нет, он же даже руку не сдвинул!

А затем поведение остальных малышей тоже привело Фэн Лин в крайнее изумление.

Лин Цзяо вытянула ладонь горизонтально, и на ней вдруг появилась крошечная капелька воды. Следом капля начала увеличиваться и в конце концов стала размером примерно с ее кулак.

Сяо Му Цзю, только что проснувшийся и все еще выглядевший сонным, подошел ближе, уставился на травинку за пределами каменной дорожки, и под его взглядом та самая травинка взяла и распустилась цветком.

Лан Сюэ же вызвала у Фэн Лин наибольшее восхищение. Она тоже подошла и зажала веревку одной рукой: в течение нескольких дыханий ее поверхность покрылась слоем ледяной корки, превратив мягкую бечевку в леденец на палочке. Более того, Лан Сюэ даже подняла эту палочку и повертела ее с какими-то трюками. Очевидно, что она раньше уже упражнялась в этом, да и судя по одному лишь выражению лица, Лан Сюэ казалась самой расслабленной среди всех.

Фэн Лин молча повернулся к Пань Паню: Пань Пань, похоже, только мы с тобой ничего не умеем.

А Пань Пань, казалось, и вовсе не интересовался происходящим, тоскливо поглаживая собственный животик.

— Ладно, теперь очередь Пань Паня.

Пань Пань, чье имя назвали, почесал затылок и направился к огромному камню на краю площадки. Этот валун был чуть выше любого из малышей, к тому же обладал весьма неровной формой.

Детеныш панды зашел за камень, толкнул его вперед на несколько метров и вернулся на прежнее место — дальше гладить пузатую тушку.

У Фэн Лин дернулся угол рта: силища у этого паренька просто невероятная! Неудивительно, что он каждый день уплетает столько еды — вон куда все уходит.

Сам Фэн Лин сдвинуть этот валун с места точно бы не смог. И дело даже не в том, что под ногами была каменистая дорожка и возникало сильное трение: даже если бы он сдвинулся, то лишь на пару сантиметров, а так легко, как Пань Пань, — это абсолютно исключено.

— Что ж, последний, Фэн Лин, верно?

Фэн Лин кивнул, хотя на сердце у него было очень тревожно. Он ведь ничего не умеет! И как теперь быть? Опозорится перед малышней.

— Ты знаешь свою стихию? — спросил учитель.

Фэн Лин опешил и тут же покачал головой.

— Тогда давай сначала проверим.

Учитель, одетый в широкие белые одежды, достал из-за пазухи нечто прозрачное, похожее на колокольчик, и знаком велел Фэн Лин приложить к нему руку.

— Просто делай так, как я рассказывал: почувствуй силу природы.

Фэн Лин:……

Как это — почувствовать? К слову, на уроке он ничего толком не понял.

Любопытные детишки со всех сторон облепили Фэн Лин, сгрудившись вокруг него. Прошло немало времени, но не происходило ровно ничего. Пань Пань радостно завопил:

— Сяо Лин, у тебя точно такая же стихия, как у меня!

Эй, не болтай ерунды! У него нет такой дикой силы, да и с чего бы отсутствие изменений означало огромную физическую мощь?

— Изменения есть, — серьезно произнесла Лан Сюэ, не отрывая глаз от прозрачного колокольчика.

— Где? — Янь Ци вытаращил глаза, едва ли не прилипнув к полусфере, и даже превратился в косоглазого, но все равно ничего не увидел.

Учитель тоже внимательно наблюдал со стороны:

— Мм, хоть изменения и совсем слабые, разглядеть все же можно.

Погодите-ка, что именно вы все увидели? Он сам ничего не заметил!

— Вот здесь, — Лин Цзяо указала пальцем в какую-то точку.

Фэн Лин тут же уставился туда — по-прежнему пусто. Нет, погодите, кажется, там плавают какие-то крошечные черные точки.

Если говорить точнее, это были несколько пылинок, кружившихся внутри маленького колокольчика. Они были настолько крошечными, что их легко было не заметить.

Остальные тоже разглядели их и дружно уставились на учителя с вопросом, что это за стихия.

Фэн Лин страшно возбудился: неужели у него и правда есть сверхспособность? Значит ли это, что он сможет, как и все остальные, создавать огонь или управлять водой?

— Это стихия ветра, — убирая колокольчик, произнес учитель.

Янь Ци:

— Ого, и... что с этим делать?

Лин Цзяо:

— Наверное, запускать воздушного змея очень высоко.

Пань Пань:

— Учитель, разве нам не пора заканчивать урок и идти обедать?

Му Цзю: ZZZ

И лишь Лан Сюэ, немного подумав, изрекла:

— Как торнадо?

Учитель ласково погладил Лан Сюэ по голове:

— У каждого свои способности к управлению собственной стихией, и эффект от нее тоже разный. Нам нужно самим постоянно учиться и практиковаться в этом.

Ветер... Если правильно им пользоваться, он действительно способен высвободить огромную мощь. Вот только Фэн Лин все еще терзали сомнения: как именно заставить стихию проявиться? Во всяком случае, до этого он ничего не ощущал и пользоваться ею абсолютно не умел.

До самого конца урока Фэн Лин так ничего и не смог вызвать. Учитель пояснил, что на начальном этапе приходится полагаться лишь на собственные ощущения, зато после первого успешного применения все пойдет как по маслу.

Фэн Лин не оставалось ничего другого, как обратиться за опытом к остальным, но кто же знал, что все эти малыши обучались у своих родителей или сородичей.

Вспомнив собственных отца и мать, Фэн Лин решил, что, судя по всему, ему придется рассчитывать исключительно на собственные силы.

Во второй половине дня вести занятие пришел неожиданно Су Цин. Разве он вчера не говорил, что не станет брать группу дошколят? Почему он здесь?

Глава 9

У Су Цина был мягкий нрав, и читал он лекции в той же манере — его голос струился плавно, подобно чистом ручью. Хотя про всякие печати и барьеры малыши понимали мало, в его рассказы всегда были вплетены увлекательные байки. Например, о каком-то древнем великом демоне, который натворил много зла и в конце концов был заточен в Пагоде Подавления Демонов; или о том, как сотни и тысячи лет назад в Мире Демонов произошел колоссальный переворот, и множество демонов спасли свои жизни благодаря технике барьеров; а еще — о том, как иноземцы пытались захватить Мир Демонов, и как с помощью барьеров и печатей пути между иноземцами и Миром Демонов были полностью перекрыты, и так далее.

Даже вечно сонный Му Цзю слушал крайне внимательно, не говоря уже об остальных крохах: их глаза сияли так ярко, будто им не терпелось немедленно освоить искусство печатей и явить миру свою великую мощь.

Для Фэн Лина это тоже было первым разом, когда он услышал столько сплетен о Мире Демонов. В тоне и поведении Су Цина вроде бы ничего не менялось, но он действительно умел мастерски рассказывать истории — даже у самого Фэн Лина кровь закипела от волнения, а интерес к этим техникам печатей и барьеров разгорелся с новой силой.

Однако, как только Су Цин перешел к демонстрации создания простейших барьеров, у всех в глазах закружились спиральки. Неужели все эти заумные завитки и круги действительно нужно выучить наизусть? Как же это трудно!

Хотя Су Цин ранее хвалил Фэн Лина за природные способности к этому делу, глядя на то, как тот выводит узор, считающийся простейшим видом барьера, Фэн Лин все равно ощутил ужас перед лицом учебы. Не поздно ли сейчас заявить, что он больше не хочет учиться?

Но стоило ему вспомнить только что услышанные истории о том, что овладение печатями и барьерами делает тебя практически всемогущим, как в нем взыграло постыдное желание продолжить.

Учиться! Подумаешь, рисование! Су Цин ведь нарисовал готовый шаблон, и если уж не суметь срисовать даже с него, то грош ему цена как ученику.

Сверившись с узором на доске, все принялись сосредоточенно выводить талисманы на выданных листах бумаги.

Хотя это был всего лишь странный, на первый взгляд лишенный всякой логики рисунок, Фэн Лину давалось все это со все возрастающим трудом. Непонятно почему, но чем дальше он продвигался, тем тяжелее — словно налитая свинцом тысяча цзинь — становилась кисть в его руке; с каждым штрихом он чувствовал сопротивление некой давящей, преграждающей путь силы.

У остальных тоже так? Фэн Лин поднял голову, весь покрытый испариной.

Янь Ци и Пань Пани изрисовали свои листы сплошной чернотой — они просто бессмысленно малевали как попало. Маленькая русалочка едва начала, уткнувшись носом в стол и старательно выводя линии, но, пописав немного, принялась озираться по сторонам, явно потеряв терпение продолжать. Му Цзю и Лан Сюэ подошли к делу куда серьезнее, но, осилив лишь треть узора, тоже были вынуждены бросить затею.

Что здесь происходит?

Фэн Лин заметил, как Лан Сюэ крепко сдвинула брови: судя по всему, она очень хотела продолжить рисование, но, несколько раз приподняв кисть, так и опустила ее на полпути.

В итоге лишь Фэн Лин с огромным трудом дорисовал все до конца, хотя и сам выбился из сил.

Су Цин собрал нарисованные всеми талисманы и принялся тщательно их проверять. Фэн Лин не мог не восхититься им: Пань Пань и Янь Ци сдали черт знает что — две сплошь замазанные чернилами бумажки, — но преподаватель разглядывал даже их с невероятным вниманием. На месте Су Цина он бы уже давно притащил этих двоих к доске и отчитал за баловство.

Но не тут-то было! Су Цин даже похвалил их, заявив, что у них прекрасное терпение, которое очень пригодится при изучении барьеров. Оба малыша гордо выпятили груди и выглядели невероятно задиристо.

И за это тоже можно наговорить столько похвал?

Остальных учеников он тоже похвал не лишил: маленькая русалочка расплылась в улыбке, явно счастливая от похвалы, а у Му Цзю и Лан Сюэ, чьи лица не выражали столь бурных эмоций, выражения смягчились.

Дошла очередь до Фэн Лина. Он изначально рассчитывал, что Су Цин продолжит в том же духе и рассыплет комплименты, но тот лишь задумчиво замолчал, вытащил его аккуратно прорисованный талисман и... неизвестно что сделал, но бумага мгновенная обратилась в серый пепел.

Я же с таким трудом это нарисовал! — Фэн Лин в изумлении вскочил на ноги и тут же увидел улыбающегося Су Цина, который объявил, что занятия окончены и все свободны.

Пань Пань решил, что начался перерыв, с радостью вскочил с места и бросился к выходу — конец урока означал лишь одно: пришло время обедать.

Однако, стоило ему добежать до дверей, как открытый проход словно бы преградила невидимая пелена, и толстячка откинуло назад. Ничего не подозревающий детеныш панды шмякнулся на задницу и ошеломленно уставился на дверь, похоже, до конца не сообразив, что вообще произошло.

Спустя мгновение, придя в себя, он снова вскочил и пушечным ядром ринулся к выходу, но его вновь отбросило обратно.

Фэн Лин тоже наблюдал за этой сценой. Неужели барьер уже вовсю работает? Он перевел взгляд на Су Цина и тут же встретился с его улыбающимися глазами.

— Как все вы уже заметили, талисман, нарисованный Фэн Лином, образовал в классе защитный барьер, и теперь мы отсюда не выйдем.

Малыши с восторгом бросились к выходу, тыкая пальцами в прозрачную пленку у дверей. В момент прикосновения барьер расходился кругами от кончиков пальцев, образуя концентрические ряды ряби. Классное помещение словно накрыли опрокинутым вверх дном огромным горшком, заперев внутри абсолютно всех.

Хоть сперва никто ничего не замечал, но стоило Пань Паню первому столкнуться с преградой, как ее истинный облик предстал перед глазами каждого.

Этот барьер сильно отличался от того, что Фэн Лин видел прошлой ночью. По сравнению с вчерашним — почти незаметным, сливающимся с воздухом и едва ощутимым барьером — творение в классе выглядело откровенной кустарщиной: его не только было видно и можно было потрогать, но даже границы и форма оказались предельно четкими, а по углам и краям виднелись зазоры и трещины.

http://bllate.org/book/38025/4760504