Готовый перевод Mist and Bloom / Сквозь дымку и закат: Вновь цветут яблони: Глава 10

Я положила телефон на стол, прямо между нами.

— К чему спрашивать о том, и так прекрасно знаешь?

Гао Цяо взяла с края стола очки и надела их:

— Кажется, вы отлично ладите.

— Ревнуешь?

— Мы же бывшие девушки, не стоило бы.

Я забрала контейнер с едой, встала и кивнула:

— Впрочем, тебе всё равно придётся привыкнуть. Не исключено, что скоро она станет моей девушкой, так что вам ещё часто доведётся видеться.

Гао Цяо издала звук вроде «а», попутно выудив из сумочки помаду. Крася губы перед экраном телефона, она протянула:

— Ты сама сказала — «не исключено». Что-то не похоже, чтобы всё шло так гладко.

— Гладко или нет, а всё равно твоя бывшая.

Я намеренно выделила голосом слово «бывшая», желая задеть её за живое.

Однако Гао Цяо вовсе не вышла из себя — накрасив губы, она лишь вызывающе улыбнулась мне.

Небо в Чуаньши в последнее время вечно хмурилось. Предупреждения о смоге объявляли одно за другим. Мама, скрестив руки, стояла перед телевизором дома и недоумевала по поводу очередного жёлтого уровня опасности из-за смога в прогнозе погоды: почему нынешняя природная экология стала такой скверной?

Я валялась на диване, играя в айпад, и небрежно ответила ей:

— Воздух слишком плохой. Деревьев вырубили слишком много, а машин понаехало.

Мама покачала головой и, оформляя заказ на коробку защитных масок, наказала мне:

— Когда пойдёшь на улицу, обязательно надень маску, которую я купила. С больными лёгкими потом жутко намучаешься.

Услышав это, я нажала на паузу — как раз собиралась пересмотреть Конхи возвращается, — повернулась к маме и сказала:

— Мам, закажи-ка ещё одну коробку, я отвезу их сестренке Фансуй.

Мама с улыбкой вздохнула:

— На свете столько людей, а тебе приспичило влюбиться именно в бывшую девушку твоей Цяо Цяо.

Я морщила нос и промолчала.

То, что мне нравится Чжу Фансуй, знал весь белый свет, да и от родителей это скрывать не было никакого смысла.

В конце концов, законов я не нарушала, а они во всём меня поддерживали. Разве что, узнав о моей симпатии к девушкам, папа и мама всё же помедлили с минуту и осторожно спросили, значит ли это, что теперь я действительно не создам семью?

Я ответила, что создание семьи не зависит от пола, оно зависит от человеческих качеств. Если мужчина, которого я найду, окажется плохим, замужество с ним тоже станет сплошной мукой.

В ту же секунду папа вскинул обе руки вверх:

— Поддерживаю точку зрения Чжо Чжо!

Мама бросила на папу взгляд, но в конце концов ничего не сказала.

Мой каминг-аут прошёл так легко и непринуждённо, и в последующие дни жизнь с родителями шла своим чередом — в полном доверии и честности.

— Заказала. Потом сама ей отвезёшь, — мама подошла ко мне и присела на краешек дивана.

Я подвинулась, освобождая ей немного места.

Мама погладила меня по щеке:

— Детка, папа с мамой тут собираются в командировку, будет довольно хлопотно.

— Куда это вы собрались? — я перевернулась на другой бок и потянулась к маме, требуя обнимашек.

Мама заключила меня в объятия и пояснила, что ремонт открывающегося в Синьчуане магазина почти закончен и подходит к концу.

— Нам с твоим папой нужно съездить туда, чтобы принять работу и набрать персонал. Впервые открываем бизнес в другом городе, опыта у нас маловато.

— Хорошо ещё, что тогда решили открыть филиал именно в Синьчуане. Нинши, конечно, город огромный, возможностей там много, но и конкуренция, и вложения огромные. Синьчуань маленький, зато и конкуренция не такая ожесточённая, — перехватила я мамины слова. — Ничего страшного, мама, наша семья в синьчуаньский магазин вложила не так уж много, потеряем — так потеряем, не переживайте.

Мама легко ущипнула меня за нос:

— Знаю я тебя.

В тот день, когда я везла маски для Чжу Фансуй, папа с мамой уехали в командировку в Нинши ещё затемно.

Они-то были заняты делами, зато кое-кто другой явно скучал.

Я сидела в нашем семейном ресторане горячего потла. Бульон в котле весело булькал, но соблазнительный аромат на этот раз почему-то совсем не возбуждал аппетит.

Гао Цяо неторопливо закладывала в свой мини-котелок с острым бульоном свиную горляшку и кукурузу, время от времени подбрасывая в мою тарелку уже сварившиеся говяжьи рубцы.

Всё моё внимание было приковано к Чжу Фансуй, которая сегодня вела себя на редкость странно.

Хотя она ничего не говорила и, как обычно, улыбалась, молчаливо играя роль прекрасного украшения, её взгляд каждую минуту то и дело падал на лежавший под рукой телефон.

Когда рядом с Чжу Фансуй кто-то был, она редко заглядывала в телефон. Она целиком и полностью концентрировалась на собеседнике. Это я заметила в последнее время.

По правде говоря, хоть я и твердила, что хочу узнать её получше, слов между нами от этого не прибавилось. Когда мы оставались вдвоём, воздух то и дело холодел: Чжу Фансуй, казалось, никогда не пыталась угадать, что я собираюсь сделать, да и я понятия не имела, о чём она думает. Раз она молчала, мне оставалось лишь наблюдать за ней — боковым зрение или прямо глядя в лицо.

Заметив это, она поворачивалась ко мне, улыбалась и спрашивала, в чём дело.

— Ешь давай, — Гао Цяо согнула палец и постучала по столу.

Я очнулась и подцепила палочками остывшие рубцы, обмакнув их в соус. Рубцы, сваренные Гао Цяо идеально, аппетитно хрустели на зубах.

Чжу Фансуй снова бросила взгляд на телефон.

Ждет от кого-то сообщения? Или звонка? Мы ведь в последнее время постоянно виделись, и ещё вчера я не чувствовала ничего необычного. Неужели что-то случилось именно сегодня?

Гао Цяо не обращала внимания и не замечала моего рассеянного состояния. Она не только заставляла меня есть, но и ласково уговаривала Чжу Фансуй кушать побольше — так, будто это был её собственный ресторан.

— Чжо Чжо, если у вас дома в последнее время никого нет, не хочешь перебраться ко мне?

Слова Гао Цяо окончательно вывели меня из задумчивости:

— Не надо. Я ведь не нуждаюсь в няньках.

— Тоже верно. Сейчас тебе уже не пятнадцать.

У меня не было настроения препираться с ней, а вот у неё, напротив, нашлась уйма свободного времени, чтобы завести с Чжу Фансуй беседу о моих пятнадцати годах.

В тот год умер дедушка, и родители попросили Гао Цяо, которая только-только вернулась из Англии и сидела без работы, приглядывать за мной: она каждый день провожала меня в школу и встречала обратно, а еще помогала с уроками.

Этот период поистине был самым мрачным моментом в моей жизни.

Любимый человек ушёл из мира, а перед глазами каждый день маячил единственный на всём белом свете человек, которого я терпеть не могла.

— В детстве она была такой послушной. И училась хорошо, я часто помогала ей с уроками, — врала Чжу Фансуй Гао Цяо.

Я просто выросла, а не амнезией страдала. Я отлично помнила, как Гао Цяо смотрела на мою домашку по математике и с полуулыбкой язвила: «И это тебе тоже нужно объяснять?». В следующую секунду мы разругались в пух и прах из-за этой фразы.

В детстве у меня характер был куда сквернее нынешнего, к тому же то было время тяжелейшей утраты — стоило сказать хоть что-то не то, как я вспыхивала от малейшей искры, не говоря уж о том, что оплошность допускала именно Гао Цяо.

— Сейчас она и вправду выросла, на уме одни свои мысли, — Гао Цяо сжала в руке стакан. — Мне её больше не укротить.

Ловя утешающую улыбку Чжу Фансуй, я с некоторым запозданием уловила фальшь.

Гао Цяо посмотрела на меня:

— О чём ты думаешь? Неужели даже мне не хочешь рассказать?

— Ни о чём я не думаю.

Гао Цяо словно… вовсе не у меня это спрашивала.

Наши с ней отношения были далеки от тех, где уместно выражение «не хочешь рассказать даже ей». В конце концов, у меня никогда не возникало желания делиться с ней хоть чем-нибудь.

Я перевела взгляд на сидевшую рядом Чжу Фансуй. Её глаза только что оторвались от моего лица и уже спешили вернуться к телефону. В миг, когда наши взгляды пересеклись, Чжу Фансуй торопливо снова посмотрела на меня и, встречаясь со мной глазами, ласково погладила меня по голове.

Воспользовавшись словами Гао Цяо, я сменила тон на свой обычный, которым обычно язвила ей, и бросила Чжу Фансуй:

— О чём ты думаешь? Неужели даже мне не хочешь рассказать?

Чжу Фансуй взяла палочки и невзначай посмотрела на стебли батата в своём остром котле.

— Я думаю, не хочешь ли ты попробовать стебли батата?

— Не хочу.

Я скомкала лежавшую на коленях салфетку, швырнула её на стол и бросила:

— Я в туалет.

В уборной я нервно и раздражённо мыла руки, не понимая, во что превращаюсь.

В прежние времена я бы уже давным-давно, не обращая ни на что внимания, обвила руки Чжу Фансуй и принялась капризничать и ластиться, выпытывая, почему она сегодня такая странная и почему вечно пялится в телефон.

Чёрт меня дёрнул. С чего ради я вдруг примкнула к лагерю Гао Цяо и вместе с ней обиняками стала пытать Чжу Фансуй?

Чего тут выпытывать? Если бы она хотела рассказать, давно бы всё сказала, а раз молчит — значит, не хочет.

С какого перепугу я решила изводить Чжу Фансуй и подыгрывать Гао Цяо?

Я яростно стряхнула с рук воду и, проходя мимо зеркала в полный рост, бросила взгляд на свои брюки. Разумеется, надела я их исключительно ради встречи с Гао Цяо.

Громко цокая высокими каблуками, я влетела в примерочную при комнате отдыха ресторана. Иногда, когда я ела горячий потл, я пачкала одежду, и управляющий держал там наготове несколько моих нарядов.

Стянув джинсы и облачившись в короткую юбку, я вернулась в отдельный кабинет. У Гао Цяо на лбу тут же запульсировала жилка:

— Ты же вроде в туалет собиралась?

— Когда мыла руки, вода попала на брюки.

Подумаешь, соврала! Кто так не умеет? Я уселась рядом с Чжу Фансуй, склонила голову и прижалась щекой к её плечу:

— Сестренка, я наелась, пойдём отсюда.

Чжу Фансуй опустила голову — её губы оказались совсем-совсем близко к моему лбу, и, когда она заговорила, её нижняя губа мягко коснулась меня:

— Ты же почти ничего не съела.

— Больше не хочу.

Я изогнулась в талии, уцепилась за руку Чжу Фансуй и заканючила:

— Пойдём, сестричка, пойдём.

Чжу Фансуй вела себя всё более странно.

Я позвонила У Чжэнь, попросив её помочь мне во всём разобраться. Чжу Фансуй в последнее время всё сильнее витала в облаках, переспрашивая каждую только что сказанную фразу. Она всё чаще улыбалась, но рассудок её словно затуманивался.

Выслушав меня, У Чжэнь на мгновение умолкла, а затем встречным вопросом поинтересовалась, говорила ли я обо всём этом с Гао Цяо.

Конечно нет.

Я не считала происходящее с Чжу Фансуй остаточными симптомами после расставания. Пусть они с Гао Цяо и были идеальной парой, но всё это осталось в прошлом.

Теперь они расстались, а за Чжу Фансуй ухаживала я. Разделять её эмоции и помогать ей пережить трудный период — это была моя прямая обязанность, а вовсе не забота её бывшей подружки.

У Чжэнь так и не смогла найти причину, но посоветовала спросить обо всём напрямую у самой Чжу Фансуй.

— Ты же раньше всегда играла в открытую, почему теперь робеешь?

Спросила она, но я и сама не знала ответа.

После окончания звонка я сидела на широком подоконнике в спальне Чжу Фансуй.

Шум воды в душе стих, и Чжу Фансуй, набросив белую рубашку, вышла из ванной, вытирая мокрые волосы. Вода с неё капала на ткань, и тонкая рубашка насквозь промокла, безо всяких утайок являя взору все изгибы её изящного тела.

http://bllate.org/book/37991/4754916