Готовый перевод The Fake Young Master Awakens / Переведи мне сотню, или Как я продал семью её настоящему наследнику: Глава 33

По давней традиции зимние и летние каникулы Чжань Юй проводил у дедушки. Этот год не стал исключением.

С самого утра дворецкий Жэнь и слуги собрали его вещи. Он часто здесь бывал, так что брать почти ничего не пришлось — обошлись одним чемоданом. Чжань Юй всегда старался уехать посветлу, пока не проснулся маленький Сушэн, иначе малыш непременно поднял бы рёв, требуя взять его с собой.

Но на этот раз привычный уклад изменился: вместе с ним отправлялся Фу Юньцин. Сунь Юймянь надеялась, что тот сможет сблизиться со старым господином Чжанем — как-никак, родная кровь.

— Юньцин, я давно хотела поговорить с тобой кое о чём, но не желала отвлекать перед экзаменами, — произнесла Сунь Юймянь, поправляя свежесрезанные цветы, принесённые из сада.

Чжань Юй и Фу Юньцин сидели на диване, ожидая, пока подадут машину. Отложив книгу, Юньцин поднял взгляд:

— Слушаю вас.

— Ты уже какое-то время живёшь с нами. Мы с твоим отцом подумали, что пора бы сменить тебе имя.

Имелась в виду, конечно, не сам антропоним, а фамилия: раз уж вернулся в родное гнездо, носить чужую не годилось.

Фу Юньцин помедлил с ответом:

— Мне всё ещё нужно время, чтобы привыкнуть к семье Чжань.

Он не сказал чёткого «нет», но и согласия не дал.

Чжань Юй удивлённо коснулся его взглядом — никак не ожидал от него отпора. Впрочем, влезать в разговор он не стал и снова уткнулся в телефон.

Сунь Юймянь нахмурилась. Глядя на бесстрастное лицо юноши, она ощутила укол досады. С момента возвращения в дом этот ребёнок не сделал ни единого шага навстречу. С родной матерью он общался куда скупее, чем с Чжань Юем. Она не раз замечала, как они вдвоём о чём-то переговариваются у дверей комнаты. Не сказать чтобы между ними была тёплая дружба, но это выглядело куда живее, чем его сухие фразы, обращённые к ней.

В его отношении сквозила лишь холодная, отстранённая почтенность к старшим — уважение не сыновнее, а чисто формальное, продиктованное хорошим воспитанием. Едва ли не единственным утешением оставалось то, что мальчик вырос действительно выдающимся. Не получив элитного образования, он ничуть не уступал сверстникам из высшего общества.

От этой мысли её раздражение срикошетило на старшего сына:

— Сяо Юй, брал бы пример с Юньцина! Человек даже на каникулах из рук книги не выпускает, а ты только и делаешь, что целыми днями в телефоне сидишь.

Чжань Юй лишился дара речи. Вот уж действительно: сидел никого не трогал, а прилетело из ниоткуда.

— Опять, небось, за сессию круглый ноль получил, — распалялась Сунь Юймянь.

С учёбой у Чжань Юя с детства не ладилось. В начальной школе он ещё пытался напрягаться, но без особых успехов, а потом и вовсе махнул рукой — перестал учиться и сдавать экзамены, сдавая учителям абсолютно чистые бланки.

Чжань Юй поднял глаза и невинно похлопал ресницами:

— Вы же сами твердили, что главное для меня — расти счастливым.

В детстве хвалу от родителей и деда можно было заслужить лишь успехами на сцене. Почувствовав это, маленький Сяо Юй отдавал все силы опере Куньцюй, отчего школьные оценки скатились на самое дно.

— И ещё говорили, — невозмутимо добавил он, — что денег у нас куры не клюют, так что изводиться над учебниками ни к чему, достаточно лишь следовать своей мечте.

Под «мечтой», разумеется, подразумевалось сохранение оперы Куньцюй.

Сунь Юймянь поперхнулась воздухом. Сказать ей было нечего — эти слова действительно принадлежали ей, и сейчас они вернулись к ней же, разбивая любые возражения.

— Молодые господа, машина подана, — вовремя вмешался дворецкий Жэнь, разряжая обстановку.

— Ну, поехали, — Чжань Юй спрятал смартфон в карман, поднимаясь с дивана, и мотнул головой попутчику.

Фу Юньцин закрыл книгу и пошёл следом. Проходя мимо Сунь Юймянь, он слегка наклонил голову с тенью вежливого сожаления:

— Прошу прощения, госпожа Чжань, если ввёл вас в заблуждение. Книга, которую я читаю, — лишь научно-фантастический роман. К учёбе он не имеет никакого отношения.

Сунь Юймянь обомлела.

Шедший чуть впереди Чжань Юй не удержался и прыснул. Похоже, от него не укрылась ни единая деталь.

Сунь Юймянь проводила их тяжёлым взглядом, ощущая, как закипает желчь. Всё из-за той сумасшедшей бабы! Не будь её, разве родной сын держался бы так холодно и звал её «госпожой Чжань»?! И этот Чжань Юй туда же... Оба хороши!

Едва они вышли из поля зрения хозяйки дома, Чжань Юй пихнул спутника локтём:

— Ну ты даёшь, отличник! Заступился за меня, что ли?

Фу Юньцин одарил его равнодушным взглядом:

— Меньше фантазируй.

— Ой-ой-ой, — Чжань Юй скрестил руки на груди и, приплясывая на ходу, зашагал с ним в ногу. — Как же младший братец печётся о старшем!

Юньцин ничего не ответил и отвернулся. Лишь самые кончики его ушей вспыхнули едва заметным румянцем.

Шофёр довёз их до старого поместья труппы Чжань, занёс чемоданы во двор и отбыл. Глядя на знакомые стены древнего сыхэюаня, где прошло всё его детство, Чжань Юй почувствовал, как к горлу подступает странная смесь чувств.

Сведения, которые успел нарыть Лю Лаоци, не содержали почти ничего нового — всё это Чжань Юй знал и без него, а на остальное требовалось время. Больших надежд он и не питал, но лёгкий осадок всё равно остался. Что касается Чэнь Ся, та снова канула в небытие, словно капля воды, растворившаяся в пруду.

Впрочем, снимки тех уличных хулиганов, что Чжань Юй передал Лаоци, принесли плоды: личности парней удалось установить. Зацепившись за этот след, можно было раскопать кое-что интересное.

— Пойдём, представлю тебя деду, — произнёс Чжань Юй с многозначительной интонацией. — Ты ведь с ним ещё не встречался?

Фу Юньцин на мгновение запнулся, но тут же еле заметно кивнул.

Чжань Юй задумчиво погладил подбородок: интересно, узнает ли старик в этом парне того человека? В конце концов, в детстве он пару раз приводил к деду свою Пышку, пусть и нечасто.

Войдя во внутренний двор, они первым делом увидели младших учеников труппы, застывших в стойке мабу. Судя по всему, мучили их не первый час: щёки у ребят полыхали огнём, липкий пот пропитал воротники, а вытянутые перед собой руки мелковато дрожали от напряжения.

Чжань Юй бросил взгляд на часы и покачал головой:

— Вы что натворили-то?

Время перевалило за половину десятого — утренняя тренировка давно должна была закончиться.

Ближайший к нему мальчуган скривился, точно проглотил лимон:

— Да Манман опять взбрыкнул! Сам не свой с утра, взял и наехал на Мастера!

В труппе семьи Чжань издревле царила круговая порука: провинился один — отдуваются все.

— Чжоу Ман? — удивился Чжань Юй.

Этот паршивец обычно смотрел деду в рот и ловил каждое слово. Скажи старик прыгнуть со скалы, тот бы и глазом не моргнул. И надо же — попёр против Мастера!

Младший оглянулся на закрытые двери главного дома и понизил голос:

— Ага. Разозлил дедушку не на шутку.

— Старший брат, у меня сейчас ноги отвалятся! — жалобно пискнула младшая ученица. — Заступись за нас, а?

Чжань Юй с сочувствием похлопал её по плечу:

— Сочувствую, ребят, но тут уж сами. Держаться вам до последнего.

Все знали: если Чжань Юньянь взъелся, к нему лучше не подступаться — себе дороже.

Поняв, что спасения не будет, мелюзга окончательно пала духом.

— А Манман где? — спросил Чжань Юй.

— В заднем дворе, — вздохнул мальчик. — Ему больше всех досталось, стои́т с вёдрами.

Чжань Юй поцокал языком:

— Ого, ну дед и свирепствует!

Он повернулся к спутнику:

— Ты со мной в задний двор или сначала в дом зайдёшь?

— С тобой, — Фу Юньцин обвёл взглядом ребят. Навскидку их тут набралась добрая дюжина.

Чжань Юй кивнул и повёл его вглубь усадьбы.

— Тебя в детстве так же гоняли? — неожиданно подал голос Юньцин.

— Ну да. Все дети из труппы Чжань через это проходят, — Чжань Юй выудил из кармана леденец на палочке. — Будешь? Молочный.

Фу Юньцин помедлил, но угощение принял:

— Спасибо.

— Народу у вас немало.

Чжань Юй оглянулся и пожал плечами:

— В прошлый мой приезд было девятнадцать. Осталось четырнадцать.

А ведь с тех пор прошло от силы пару дней.

В памяти всплыли слова деда: «Хорошо, если хоть пятая часть из них выдержит до конца...»

Чжань Юй вздохнул и шагнул дальше.

Задний двор поместья превосходил размерами передний. Здесь располагалась сцена для репетиций и стояли деревянные стулья. Это место служило ученикам и тренировочной площадкой, и экзаменационным залом: перед тем как выйти в большой мир, каждый подмастерье обязан был отыграть тут выпускной спектакль.

Миновав арку, они увидели Чжоу Мана. Тот стоял под раскидистым деревом в той же стойке, а на вытянутых руках висели два ведра, полных воды. Выглядел он куда хуже мелюзги с переднего двора: лицо белое как мел, а земля под ногами пропиталась водой, расплескавшейся из вёдер от дрожи в руках.

— Тебя тоже так наказывали? — спросил Фу Юньцин.

Чжань Юй расплылся в белозубой ухмылке:

— Редко. Я парень сообразительный.

Старик Чжань спрашивал со своего внука куда строже, чем с остальных. Но Чжань Юй с малых лет отличался изворотливостью: косячил регулярно, зато каялся с такой молниеносной быстротой и таким покаянным видом, что у деда рука не поднималась его портить. Часто Мастер ещё и закипеть не успевал, а внук уже вовсю «самонаказывался» на виду у всех.

Фу Юньцин опустил на него взгляд:

— И какое же наказание было самым суровым?

Чжань Юй задумчиво прищурился:

— Пожалуй, когда я прогулял второй промежуточный экзамен. Это было как раз в день нашего выпуска из начальной школы.

Традиционное обучение в труппе длилось семь лет. За это время ученики сдавали три больших экзамена — по одному каждые два года, чтобы подтвердить мастерство.

Фу Юньцин замёрз. День выпуска из начальной школы?..

«Эй, Пышка, а ты будешь со мной играть, когда мы закончим школу?»

Мальчишка сидел на теннисном столе, болтая ногами, и смотрел на упитанную девочку перед собой.

Та отвернулась и пробормотала, смущаясь:

«Буду... И ты меня не забывай, приходи почаще».

В тот день они сидели в школьном спортзале, заполняли памятные анкеты друг друга, ели шашлычки на улице, а прощаясь, обменялись памятными альбомами.

— Почему ты не пошёл на экзамен? — тихо спросил Фу Юньцин, переводя взгляд на мальчика под деревом, держащегося из последних сил.

— Понятное дело почему. В тот день я прощался с очень важным человеком.

Фу Юньцин резко повернул голову, в его глазах блеснуло замешательство:

— С очень важным?..

— Ага, — Чжань Юй улыбнулся. — Я ведь в детский сад неходил, всё время при деде да при театре. Вокруг меня крутились только взрослые ученики. А она стала моим самым первым настоящим другом.

Пальцы Юньцина, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки. Губы сжались в узкую линию.

— Первый друг... — с ностальгическим вздохом протянул Чжань Юй, скрестив руки на груди. — Неудивительно, что я в неё вкрашился. Моя любимая Пышка.

Фу Юньцин лишился слов.

Чжань Юй, однако, успел заметить: пусть лицо парня оставалось каменным, кончики его ушей вспыхнули ярким, густым румянцем. Стоило их взглядам пересечься, как Юньцин почти смущённо отвёл глаза.

Чжань Юй хмыкнул про себя и уже собрался подколоть его ещё разок, но тут их окликнул хрипловатый стариковский голос:

— Сяо Юй.

Чжань Юй обернулся. К ним, заложив руки за спину, приближался Чжань Юньянь.

— Дедушка, — позвал Чжань Юй.

Старик кивнул, подошёл ближе и перевёл взгляд на его спутника. Вглядевшись в лицо юноши, он едва заметно нахмурился, но тут же овладел собой:

— Это Юньцин, верно?

— Да, — помедлив, ответил тот. — Здравствуйте, дедушка.

Чжань Юньянь ещё мгновение изучал его черты, после чего скупо улыбнулся:

— Цилян мне о тебе рассказывал. На тот банкет я попасть не смог — в тот вечер вручали одну премию.

Помолчав, старик добавил с тёплой ноткой в голосе:

— Главное, что ты вернулся. В родном доме не стоит чуждаться, будь как дома.

— Спасибо. Буду стараться, — сдержанно отозвался Фу Юньцин.

— Дед, а Манман в чём провинился, что ты его так истязаешь? — вмешался Чжань Юй, глядя на несчастного парня. Тот, судя по виду, не простоял бы и получаса.

Выражение лица старика стало непростым.

— Я не заставлял его стоять, — тихо выдохнул он.

— А почему он тогда?..

— Я всего лишь сказал ему, что сцены ему не видать, — вздохнул Чжань Юньянь. — Вот он и упёрся. Ты и сам понимаешь: без природного дара в нашем деле ловить нечего. У парня светлая голова, в учёбе он один из лучших. На другом поприще он добьётся куда больших высот.

Чжань Юй молча смотрел на исходящего потом мальчишку. Тот дрожал всем телом, но упорно не опускал рук. В этом упрямстве чувствовалась сила молодого побега, пробивающего каменистую почву.

— Дедушка, — тихо спросил Чжань Юй, скользнув взглядом по седым волосам старика. — А если бы у меня не оказалось таланта... ты всё равно заставил бы меня учить Куньцюй?

Поступил бы он с ним так же, как с Чжоу Маном?

Старый Мастер, не меняя позы, спокойно взглянул на внука:

— Ты знаешь, почему мы с Циляном стали чужими?

— Разве не из-за того, что он отказался продолжать дело династии? — удивился Чжань Юй. Сколько он себя помнил, именно эта версия ходила по роду.

Старик хмыкнул:

— Да я и не думал делать из него преемника! Он, как и этот парень, обделён талантом начисто. Честно говоря, в жизни не слыхал, чтобы кто-то фальшивил так безобразно, как твой отец.

Чжань Юй промолчал. Интересно, каково было бы Чжань Циляну услышать такую похвалу?

— Тогда почему вы...

— Мы отреклись друг от друга десять лет назад, — перебил его Чжань Юньянь.

Десять лет...

Чжань Юй мысленно эхом повторил эту цифру. Опять десять лет назад!

— Глава труппы Чжань не обязан носить нашу кровь, — ровным голосом продолжал старик, устремив взор вдаль. — Раньше преемников нередко выбирали среди способных учеников, и те принимали фамилию Чжань. Я говорю это, чтобы ты знал: навязывать тебе эту ношу никто не станет. Твоя жизнь — твой выбор.

Чжань Юй замер, переваривая услышанное, а затем тихо спросил:

— А могу я узнать, что именно произошло десять лет назад?

Старик посмотрел на него с нечитаемым выражением:

— Нет.

— ... Оценил вашу прямоту, — пробормотал Чжань Юй.

Чжань Юньянь тихо усмехнулся и, заложив руки за спину, пошёл прочь:

— Я уже стар. Единственное, что я могу оставить тебе, — это ремесло, которому отдал всю жизнь.

Чжань Юй долго смотрел ему вослед. Несмотря на ежедневную закалку, плечи старика заметно сутулились, а аккуратно зачёсанные назад волосы серебрились сединой. За этим силуэтом он наблюдал всё своё детство и отрочество.

— Утащите этого олуха в дом, — донёсся издалека угасающий голос старика. — Не хватало ещё, чтобы он тут дубу дал.

Чжань Юй скривился:

— Ну да, нашли слугу...

Он толкнул стоящего рядом Юньцина локтём:

— Эй, отличник, прими полезный труд — отволочи парня в комнату.

Фу Юньцин, даже не поведя бровью, ответил:

— Дедушка, кажется, обращался к тебе.

— Да ну? А он назвал меня по имени? — Чжань Юй захлопал ресницами с ангельским видом. — Ты слышал слово «Чжань Юй»?

Фу Юньцин промолчал.

— Иди-иди, подсоби! — Чжань Юй принялся выталкивать его в спину. — Или ты уже передумал насчёт нашего финального номера?

Юньцин сделал пару шагов под его напором и неожиданно замер:

— Ты всё-таки собираешься выступать?

Солнце подбиралось к зениту. Пробиваясь сквозь густые кроны, полуденные лучи ложились на землю золотистой россыпью бликов.

Чжань Юй прикрыл ладонью глаза от яркого света и задорно усмехнулся:

— А как же! Разве одноклассник Чжань может упустить шанс оказаться в центре внимания?

http://bllate.org/book/37960/5147781