Готовый перевод Escape the Yandere Heiress / Побег от безумной наследницы: Глава 8

Однако эти холодные слова и цифры удивительным образом сочетались с её собственными живыми, окрашенными в яркие цвета воспоминаниями о боли, а также с неясными, смутными ощущениями вчерашней ночи в темноте.

Её кончики пальцев скользили по гладкой поверхности документов, в то время как в голове против воли всплывали образы рассекающего воздух хлыста, прохладная липкость мази и та рука, что беззвучно блуждала в темноте.

Она с усилием зажмурилась, пытаясь отогнать эти картины и сосредоточиться на происходящем.

Отчёт за третий квартал 2009 года следует положить… сюда.

Предварительная оценка сделки по приобретению участка в Южном районе за 2015 год подлежит архивации в…

Время незаметно утекало за шуршанием и сортировкой бумаг. Солнечный свет медленно менял угол, поднимаясь с её бока к плечам и наконец опускаясь на склоненную шею.

Теплое прикосновение странно контрастировало с тупой болью в спине.

В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием перекладываемых бумаг да её собственным размеренным дыханием.

Изредка из гостиной доносились едва уловимые шаги или легкий звон фарфора — это напоминало о присутствии Лэн Цинь и о той невидимой границе, что разделяла их.

Она не знала, сколько всего уже упорядочила, механически повторяя одни и те же действия: просмотр, классификация, подшивка.

Из-за непрерывного коленопреклоненного положения боль в спине переросла в глубокое, ныряющее чувство тяжести, а на висках выступили мелкие капельки пота.

Воротник льняной рубашки казался тесноват, и она чуть ослабила верхнюю пуговицу. Кончики пальцев случайно коснулись кожи ниже ключицы — там, на освещенной утренним солнцем коже, уже отчетливо виднелся бледно-синий синяк, по краям которого мерцал неестественный отблеск оставшейся мази.

Она замерла, и её пальцы остановились.

В этот момент у дверей кабинета послышались совсем тихие шаги.

Она не сразу обернулась, но движение рук прекратилось, а позвоночник едва заметно выпрямился.

Шаги замерли на пороге, не спеша заходить. Свет отбросил длинную тень, которая легла на разбросанные перед Цзянь Аньцзи бумаги и темно-синие папки.

Тень неподвижно застыла, неся в себе нечто оценивающее, словно наблюдая за тем, как продвигается работа, или же просто наблюдая за ней самой.

Пальцы Цзянь Аньцзи всё еще лежали на багрово-синем следе под ключицей.

Она чувствовала устремленный на неё взгляд — возможно, он падал прямо на её слегка расстегнутый воротник и эту свежую метку.

Она не шевельнулась и не попыталась прикрыться, лишь медленно убрала руку и снова взяла неразобранное письмо, устремив взгляд на графу с датой, хотя кончики её пальцев слегка похолодали.

Спустя несколько секунд молчания вошла Лэн Цинь.

Она была без туфель, и её мягкие домашние тапочки почти бесшумно скользили по ковру.

Однако само её присутствие давило сильнее любого шума.

Она остановилась в нескольких шагах от Цзянь Аньцзи, окинула взглядом уже разотобранные стопки документов на ковре и снова перевела глаза на опущенный профиль Цзянь Аньцзи.

— Как успехи? — подала голос Лэн Цинь. Ее тон в пустом кабинете прозвучал исключительно отчетливо и беспристрастно, не выдавая ни радости, ни гнева.

— Разобрана примерно половина, хозяйка, — тихо ответила Цзянь Аньцзи, не поднимая глаз и по-прежнему глядя на бумаги в руках.

Лэн Цинь лишь хмыкнула, и по этому звуку невозможно было понять, довольна она или нет. Сделав два шага вперед, она наклонилась и наугад вытащила одну из уже заархивированных папок, раскрывая её.

Бумага издала тихий сухой шелест под её пальцами. Она бегло просмотрела несколько страниц, её взгляд был сосредоточен и остр — такое выражение лица всегда было у нее во время работы с официальными делами.

Цзянь Аньцзи уловила исходящий от неё еле уловимый прохладный аромат, смешанный с запахом шелковой утренней пижамы, согретой на солнце.

Расстояние было совсем небольшим — достаточно близким, чтобы ощутить исходящее от ее тела слабое тепло и эту невидимую ауру абсолютного контроля. Воспоминания о прошлой ночи из-за этого запаха и близости вновь ожили, наполнившись давящей властностью.

Лэн Цинь захлопнула папку и вернула её на место.

Однако её взгляд не отпустил Цзянь Аньцзи: он скользнул вдоль линии её прямой спины, медленно опустился ниже и задержался на обтянутых бежевыми брюками голенях и босых щиколотках — она сбросила тапочки и стояла на ковре босиком.

— Устала — можешь отдохнуть, — неожиданно произнесла Лэн Цинь всё тем же ровным тоном. — В гостиной есть вода и закуски.

В этом не было заботы; скорее, это напоминало оценку состояния вещи перед её использованием и своевременное обслуживание.

Будто перед ней был точный прибор, требующий аккуратного обращения, или лошадь, нуждающаяся в умеренной нагрузке.

Пальцы Цзянь Аньцзи сжались, мня уголок документа, но тут же разжались.

— Спасибо, хозяйка, я могу продолжать.

Лэн Цинь больше ничего не сказала.

Она выпрямилась и снова прошлась по кабинету, проводя кончиками пальцев по тяжелым корешкам книг на полке, словно бесцельно изучая их или о чем-то размышляя.

Солнечный свет сквозь панорамное окно мягко подсвечивал шелковую ткань её пижамы и вытягивал её тень на темном деревянном полу, где та порой пересекалась с согбенной тенью Цзянь Аньцзи.

— Когда закончишь с этим после полудня, — Лэн Цинь стояла к ней спиной, глядя в окно, и вдруг заговорила снова, — возьми с верхней полки у окна те старые бухгалтерские книги в кожаных переплетax.

— Смахни с них пыль и проверь, не расшатались ли корешки.

Еще одно поручение.

Мелкое, отнимающее время задание, прочно привязывающее её к этому пространству и этому ритму.

— Слушаюсь, — ответила Цзянь Аньцзи.

Лэн Цинь наконец повернулась и направилась к выходу. У дверей она замедлила шаги и бросила взгляд вбок.

Её глаза снова скользнули по Цзянь Аньцзи, и на этот раз задержались на расстегнутом воротнике и синяке ровно на полсекунды.

— Застегни воротник, — холодно бросила она, не показывая никаких эмоций, после чего покинула кабинет.

Дверь тихо затворилась.

В кабинете вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь движением солнечных лучей и безмолвным дыханием бумаги.

Цзянь Аньцзи продолжала сидеть на коленях, и лишь спустя несколько долгих секунд медленно подняла затекшую руку, чтобы застегнуть самую верхнюю пуговицу.

Льняная ткань задела синяк, вызвав легкое покалывание.

Она опустила голову и вновь углубилась в чтение документов.

Две тысячи восемнадцатый год, четвертый квартал, сводка по импорту и экспорту.

Цифры пестрели перед глазами, но её взгляд, казалось, пробивался сквозь бумагу, видя нечто совсем иное.

Просто тяжелая работа.

Летопись продолжала клониться к закату, тени и свет медленно ползли по полу кабинета, словно молчаливый секундомер.

Стопки рассортированных бумаг вокруг Цзянь Аньцзи росли всё выше, и аккуратный синий строй постепенно поглощал хаотичные груды листов.

Острая жгучая боль в спине перешла в тупое, вездесущее нытье, смешиваясь с мягкостью ковра и затекшими коленями в единое целое — непрерывное испытание малой интенсивности.

Лишь раз за это время она ненадолго встала, чтобы дойти до гостиной и сделать пару глотков воды.

Стакан был ледяным, и чистая вода, скользнув по пересохшему горлу, принесла кратковременное облегчение.

На журнальном столике и впрямь стояла изысканная тарелка с пирожными, но она к ним не притронулась.

Вернувшись в кабинет, она снова опустилась на колени на свой участок, очерченный документами и лучами солнца.

Лэн Цинь больше не заходила.

Однако её присутствие никуда не исчезло, превратившись то в едва слышный шорох за дверью кабинета, то в еле уловимый шлейф холодных духов в воздухе.

Это присутствие в форме отсутствия давило сильнее любого прямого надзора.

Когда последний ворох разрозненных листов был разложен по нужным папкам, наступило около трех часов дня.

Цзянь Аньцзи тихо выдохнула — в этом выдохе смешались усталость и слабое облегчение от выполненного приказа.

Она осторожно переступила с места на место и, опираясь рукой о край книжного шкафа, медленно поднялась.

Долгое пребывание в одной позе заставило ноги онеметь, а в глазах на мгновение потемнело.

Прислонившись к стеллажу, она ждала, пока кровь снова начнет циркулировать и головокружение пройдет.

Затем она подняла взгляд на второе поручение Лэн Цинь: те самые старые бухгалтерские книги в кожаных переплетах на верхней полке у окна.

Нужна была стремянка.

Стремянка стояла в углу кабинета — легкая алюминиевая складная лестница.

Она подошла, перетащила её и установила возле окна.

Поднявшись на пару ступенек, она оказалась на достаточной высоте, чтобы дотянуться до верхнего яруса.

Пылинки кружились в лучах солнца, похожие на мелкую золотую пыль.

Она протянула руку, чтобы взять самую крайнюю книгу.

Кожаный переплет был темно-коричневым, из-за старости неравномерно выцветшим, с потертыми краями и поблекшим тисненым золотом. В момент, когда пальцы коснулись обложки, ощутились сухая шероховатость и запах многолетней пыли.

Книга оказалась тяжелой.

Она осторожно сняла её вниз, и с переплета посыпалась мелкая пыль.

Открыв первую страницу, она увидела пожелтевшую, хрупкую бумагу, исписанную аккуратным старинным почерком в стиле бухгалтерских книг прошлых десятилетий. Там фиксировались доходы и расходы многолетней давности, причем суммы были смехотворно малыми, а записи — донельзя мелкими.

Похоже, это были вовсе не коммерческие регистры Лэн Цинь, а нечто из более ранней эпохи — быть может, домашняя бухгалтерия её родителей или даже деда.

Строчка за строчкой, там фиксировались повседневные заботы о масле и рисе из той далекой эпохи, что совершенно не вязалось с нынешним пространством, пропитанным финансовыми потоками и холодным контролем.

Цзянь Аньцзи опешила.

Она никак не ожидала увидеть подобное.

Зачем Лэн Цинь заставила её проверять это?.. Какой в этом смысл? Очередная проверка на прочность? Или бессмысленная прихоть?

Тем не менее, она принялась за дело, аккуратно проверяя прошивку.

Хлопчатобумажные нити пожелтели, но всё еще держались крепко.

Кончиками пальцев она смахнула пыль с обложки и корешка, действуя очень бережно, чтобы не повредить хрупкую старину.

Пыль поднималась в лучах солнца, источая аромат ушедшего времени.

Закончив с первой книгой, она вернула её на место и взяла следующую.

Содержание второй книги было схожим, но временной отрезок — еще более ранним.

Когда она потянулась за третьей, последней книгой, стремянка слегка качнулась — не по её вине, а потому, что эта гроссбух оказалась необычайно тяжелой.

http://bllate.org/book/37950/4749940