Готовый перевод The Liangzhou Records of Strange Encounters: Hillside Wanderings / Записки о странностях Лянчжоу: Торговый путь: Глава 2

Жители Лянчжоу обожают шумные зрелища, к тому же на гонках на лодках можно было неплохо подзаработать — того и гляди сорвёшь куш. Да и просто посмотреть на состязание любопытно: все гребцы в Лянчжоу — мастера своего дела, а сами гоночные суденышки переделаны из драконьих лодок. Словно стрелы, они легко и стремительно скользили по водной глади, выстроившись в идеальный ровный ряд — поистине величественное зрелище!

Гонки начинались в сумерках, и еще до часа шэнь оба берега широкой протоки уже были забиты народом. Продавцы засахаренных фруктов на палочках, хрустящих лепешек, жареных бобов и сочного винограда толкались в толпе, наперебой зазывая покупателей. Люди шли плечом к плечу, и если кому-то не повезло бы обронить связку медных монет, то упавшая на чью-то ногу мелочь автоматически доставалась счастливчику.

У этой речки, где яблоку негде было упасть, лишь в чайной лавке нашлось укромное и тихое местечко. В просторной отдельной беседки сидел один человек, а второй застыл рядом. Тот, кто сидел, был облачен в длинный халат цвета морской волны из узорчатого шелка-гэюнь, а поверх него носил расписной синий атласный жилет-магуа; стоявший же облачился во всё черное и нахлобучил широкую бамбуковую шляпу, поля которой завешивал плотный круглый занавес.

За окном кипела толпа, а двое внутри сидели неподвижно, словно нарисованные. Лишь когда спустя какое-то время слуга из чайной лавки пришел подлить воды, сидевший сложил руки и покачал головой, молвив:

— Не нужно.

Слуга удалился, а сидевший снова поднял взгляд. На открытой галерее напротив чайного дома было выставлено несколько плетеных кресел, но там по-прежнему сидело лишь с полдесятка человек. Этот человек словно усмехнулся с досадой, прикрыл глаза, погрузившись в безмятежное созерцание, и решил продолжить ждать.

Этого человека звали Фан, а личное имя было единственным — Чжи. Сейчас ей исполнилось двадцать четыре года, и она являлась одним из четырех главных торговцев Лянчжоу. Хотя нынешние гонки на лодках затеяла не она, раз уж таково предложение наместника, у нее не было причин пропускать подобное мероприятие. Вот только невесть почему она явилась рановато — в чайном доме сидели лишь чиновник соляного ведомства да несколько независимых купцов. Специально заискивать перед ними она не желала, а потому просто дожидалась здесь, в маленькой чайной лавке.

После часа юл чайный дом наконец заполнился больше чем наполовину. Убедившись, что болтун Сяо Юйдо уже на месте, Фан Чжи прихватила слугу и перешла по мосту.

Открытая галерея чайного дома оказалась довольно просторной: независимые купцы толпились вокруг главных торговцев, а те, в свою очередь, окружали соляного чиновника и господина наместника. Едва Фан Чжи вошла, как кто-то подкатил для нее плетеную корзину-кресло и приветливо окликнул. Сбросив с себя прежнюю молчаливость, она рассыпалась в любезностях и поприветствовала обоих высокопоставленных чиновников.

— О? Главный купец Фан! — заметив ее столь позднее появление, господин Чжан сделал вид, будто собирается отчитать ее.

Фан Чжи с улыбкой принесла извинения, а в мыслях у нее мелькнул образ жены Сяо Юйдо, которую она встретила по дороге сюда, и она тут же нашла себе оправдание:

— Виновата, хозяйка дома меня не задерживала, а я все равно опоздала к назначенному часу.

Услышав это, все поняли, что она шутит над хозяином Сяо, и дружно рассмеялись. Сам Сяо Юйдо ничуть не смутился, широко взмахнул рукой и заявил:

— На гонках главное — чтобы народу было побольше! Давайте сначала посмотрим, кто победит, а потом уже вернемся к разговору. Если бы не мой непутевый сынок, я бы непременно и его сюда приволок.

Остальные поинтересовались, куда же отправился развлекаться молодой господин. Господин Чжан же, оттолкнувшись от этих слов, вспомнил, что Фан Чжи еще не сделала ставку. Зная, что она непременно победит, раз уж сама решила участвовать, он очень любил затевать подобные дела:

— Верно, Главный купец Фан, давайте взглянем на лодки.

Из четырех главных торговцев Лянчжоу Го, Фан и Сяо уже прибыли, а хозяйка Сюэ хворала, поэтому лишь прислала кое-какие ценные призы.

Стоило Фан Чжи опуститься на сиденье, как тут же объявился знаток лодочных гонок. Выслушав его пространные речи, Фан Чжи наугад указала на судно, стоявшее ближе всего к противоположному берегу. Эта лодка не принадлежала никому из влиятельных людей и не имела серьезных покровителей — пожалуй, она не затмит славу самого наместника.

Знаток всё еще продолжал что-то рассказывать, но Фан Чжи уже не слушала. Повернувшись, она спросила Главного торговца Го, как тот сделал ставку. Го Иньдин постучал трубку о колено, на его иссохшем лице застыла улыбка, а в глазах мерцал маслянистый блеск:

— Ставлю на собственную лодку, эх. Главный купец Фан, вы человек важный, вот и забываете всё на ходу, а старик нынче обзавелся своей лодкой.

Фан Чжи изначально не собиралась заводить с ним беседу, просто несколько дней назад она внесла в гундянь несколько партий воданей Семьи Фан, и это не давало ей покоя. Ее нынешнее участие в заплыве выглядело несколько вынужденным, и теперь она решила прощупать почву, желая понять настрой Го Иньдина.

— Главный купец Фан, послушайте-ка, — однако Го Иньдин сам перевел разговор в другое русло, держась так, будто они обсуждали посторонние вещи. — Вчерашняя партия судов на пристани — ваша ведь? Из какой они древесины?

Торговый флот Фан Чжи ходил в Юйгу, где сгрузил соль, а обратно как раз вез партию отборного леса. Она подумала, что этот старик прекрасно осведомлен обо всем, и хотя она не ведала, что у него на уме, всё же ответила, и они невольно завели непринужденную беседу.

Оказалось, что Го Иньдин затеял обустроить в своем поместье новый ландшафт и как раз ломал голову над тем, где раздобыть хорошую древесину. Фан Чжи с самого начала подозревала, что дело не ограничится одними расспросами, но виду не подала и с улыбкой ответила:

— Разве это трудно?

— Эх, сказать легко, да сделать нелегко. В Лянчжоу полным-полно садов, но если поискать по-настоящему добротный лес — тут и впрямь придется изрядно постранствовать. А уж теперь, когда вы привезли целую партию отборной древесины, желающих урвать ее не счесть, куда уж моему скромному имени стоять в этом ряду.

В его словах звучала доля правды. Кивнув, Фан Чжи произнесла:

— Понимаю. Неужели Главный купец Го опасается, что Фан не окажет ему должного уважения?

Оба рассмеялись, и Фан Чжи добавила:

— Главный купец Го, не утруждайте себя заботами. Следующая партия судов прибудет со дня на день — соизвольте лишь назвать на пристани нужный объем древесины, и в два дня она будет доставлена в ваше почтенное поместье.

Го Иньдин громко расхохотался, на этом разговор вроде бы и завершился. Тем не менее Фан Чжи, сохраняя на губах легкую улыбку, словно бы все еще чего-то ждала. Го Иньдин бросил на нее взгляд и, с показной неторопливостью опустив голову, принялся гладить подлокотник кресла:

— При нынешних скачках воданей перевозить соль на судах уже вовсе не обязательно.

Подхватив его мысль, Фан Чжи небрежно бросила:

— И тем не менее, конъюнктура...

— Конъюнктура превосходная, — Го Иньдин прикрыл глаза и покачал головой. — Превосходная, превосходная.

Казалось, они беседовали ни о чем: пара фраз, брошенных вскользь, больше походила на разговор с самим собой. Получив пищу для размышлений, Фан Чжи почувствовала себя увереннее. В этот момент раздался шум толпы — стало ясно, что на старте начались гонки. Оставив пока свои заботы, она с улыбкой пригумила чай.

Слуга из чайной лавки принялся докладывать обстановку, то и дело передавая новости с мест, а восторженные крики толпы внизу еще больше накаляли атмосферу состязания. Вскоре наверх прибежал тот самый знаток лодочных гонок. Он как раз в ярких красках живописал, как лодки проходят крутые повороты в заносе, и стоило ему произнести фразу: лихо взмахнули веслами под резким разворотом, — как прислуживавший возле Фан Чжи парень, которого никто даже не задел, вдруг со всего маху рухнул вперед.

Однако угодить в объятия знатной особы ему было не суждено: еще до того, как он успел завалиться окончательно, его отбросили ударом ноги. Описав в воздухе кувырок подобно катящейся кадке, он шмякнулся оземь, и едва успел распахнуть глаза, как прямо перед ним блеснуло лезвие меча.

Сы Юй, черный слуга Фан Чжи, возвышался над ним с величественным видом. Клинок был вытянут из ножен на целый фут, и казалось, что парень готов в любую секунду лишить наглеца жизни.

Запнулся и замолк даже знаток лодок. Все присутствующие на галерее уставились на распростертого человека, а редкие зеваки — на Фан Чжи. Выдержав паузу, Фан Чжи запоздало улыбнулась, придержала руку слуги, державшую меч, и обратилась к господину Чжану:

— Домашний пес не ведает манер, прошу всех не судить строго и посмеяться над этой нелепостью.

Только после этого Сы Юй убрал меч обратно и отошел назад, в тень. Лицо его скрывала плотная занавеска на шляпе, не позволяя разглядеть выражение чувств.

Никто не придал этому происшествия особого значения — в худшем случае все сочли случившееся забавным представлением. Растяпа с воплями умчался, катаясь кубарем, а снизу подоспели новые вести об успехах гребцов, и господин Чжан поторопил знатока продолжать рассказ, так что этот эпизод можно было считать исчерпанным.

Пока гонки описывали в самых ярких красках, Сяо Юйдо тихонько поддразнил Фан Чжи:

— Ну и нрав у хозяйки Фан! Тот парнишка лицом вполне пригож, к чему же проявлять такую суровость?

Не успела Фан Чжи ответить, как Го Иньдин издал пару хриплых смешков:

— Хозяйка Фан блюдет себя в чистоте, разве вам тягаться с ней в благородстве?

Фан Чжи лишь улыбнулась, про себя тяжело вздохнув. Она вовсе не стремилась казаться этим людям кристально чистой. Чтобы занять свое место в лянчжоуских деловых кругах, волей-неволей придется стать одной ягодой с ними...

В этот момент гоночные лодки с шумом и пыхтением вылетели из-за поворота. Чайный дом располагался на редкость удачно: отсюда открывался превосходный вид как на финишную прямую, так и на заключительный крутой поворот. Все, кого волновал исход борьбы, тут же повскакивали со своих мест, желая собственными глазами увидеть, как эти суда справятся с лихим заносом.

Первой на всех парах пронеслась ярко-алая лодка, сорвав бурю оваций на берегу; ритм барабанного боя участился, и толпа заволновалась. Следом показалась изумрудно-зеленая лодка — барабаны забили еще яростнее. Овации казались способными снести крышу чайного дома, сотни рук взметнулись вверх в едином порыве восторга. Всё шло своим чередом, как вдруг лодка густо-багрового цвета совершенно сбилась с курса: весла заходили ходуном вразнобой, и судно словно бы собралось остановиться.

Зрители ахнули от неожиданности, не скрывали своего недовольства и сидевшие на галерее господа. Остальные лодки, двигавшиеся следом, не смогли вовремя затормозить и начали врезаться друг в друга, сбившись в кучу у самого выпуклого берега. Троица — Фан, Го и Сяо, прежде сохранявшая равнодушие, — теперь тоже поднялась на ноги, желая разобраться в происходящем.

В месте, где остановились лодки, барахталось несколько человек, а посреди реки покачивался на волнах нефритовый паэ. Сяо Юйдо показалось смутно знакомым лицо одного из пловцов, а взглянув на берег, он с ужасом узнал там своего старшего сынка! Почувствовав неладное, он взревел раненым зверем и заорал на слуг, требуя немедленно приволочь сына наверх.

Оказалось, что у молодого господина в воду упал нефритовый паэ, и он заставил дворовых слуг лезть в реку за украшением, из-за чего гоночные лодки и застопорились.

Фан Чжи более-менее сообразила, в чем дело, и едва сдерживала смех. Но посмеяться она так и не успела: выбранная ею наугад лодка кралась с самого края, точно воришка, благополучно обошла эту кучу мала и первой, неспешно пересекла финишную черту.

Судя по всему, сидевшие в той лодке никак не ожидали победы — они вскочили на ноги и принялись оглашать округу ликующими криками. Наблюдавшая за этим сверху Фан Чжи не знала, плакать ей или смеяться: надо же, угораздило же ее увести победу прямо из-под носа наместника!

В толпе внизу нашлось всего с полдесятка смельчаков, поставивших на эту лодку — теперь они орали как безумные, а те, кому было плевать на ставки, столпились у поворота посмотреть на забавное зрелище: роскошные суда сбились в сплошной затор и никак не могли разъехаться.

Фан Чжи переглянулась с Сяо Юйдо: тот маялся от дурного воспитания отпрыска, а она — от нежданно свалившейся напасти. Го Иньдин тем временем уже уселся на свое место, обвел взглядом две поникшие спины, постучал трубку и с усмешкой произнес:

— Что ж, тогда старик станет ждать угощения от вас обоих.

Развязка наступила, пришло время выплачивать выигрыш. Слуга из чайной лавки внес поднос, уставленный мешочками с монетами, но при виде разъяренного Сяо Юйдо даже рот открыть не посмел.

Заметив это, Фан Чжи решила взять инициативу в свои руки и с улыбкой произнесла:

— Чего же мы ждем?

Туча медных монет полетела вниз, и в мгновение ока внизу забурлило так, будто вспыхнул пожар. Сяо Юйдо пообещал устроить банкет, и пока высокопоставленные чиновники еще не успели отказаться, Фан Чжи тоже поспешила заверить всех, что непременно выставит вина. Чиновники любили гонки на лодках главным образом за возможность искупаться в лести богатых купцов, и раз уж нынче все шло по привычному сценарию, любые накладки на гонках можно было обратить в шутку.

Видя, что время еще раннее, господин Син предложил всем отправиться к нему в поместье полюбоваться на лошадей. Фан Чжи не испытывала любви к скотине и уже собиралась со вздохом отказаться, как услышала слова господина Чжана о том, что они направляются в Павильон Мягкого Сердца слушать цинь, вот только с ужином полной ясности пока не было.

Воспользовавшись моментом, Фан Чжи предложила:

— Пусть ужин будет легким, по мнению вашей покорной слуги, будет вполне достаточно, если в Павильоне Мягкого Сердца подадут лишь легкие закуски.

Остальные одобрили эту идею, и компания разделилась надвое: свита господина Лу отправилась к господину Сину смотреть на коней, а остальные двинулись в Павильон Мягкого Сердца.

Павильон Мягкого Сердца специализировался на музыкальных вечерах. Статная матушка-распорядительница из заведения уже получила весточку о скором прибытии знатных гостей и теперь вела их наверх, без устали расхваливая товар:

— ...Новый мастер игры на цине, поистине несравненный виртуоз, сказать, что равных ему не сыскать во всем свете — вовсе не преувеличение...

http://bllate.org/book/37936/4748359