Готовый перевод The Green Tea Girl Calls Me Sister / Зелёный чай и амнезия: Как избавиться от навязчивой «сестрёнки»?: Глава 8

Лебедь.

Стоило Фу Тин ответить на сообщение, как тетя Чжан собрала вещи и покинула комнату. На витрине памятная фотография с дебюта вдруг наклонилась, и микрофон, который она сжимала в руках, в игре отражений превратился в хрустальную розу, подаренную Лу Си.

Она почесала затылок, глядя на выставленный снимок: на фотографии она держала в руках свежие цветы, вокруг кружились разноцветные ленты, в руке был зажат микрофон, а пальцы у сердца складывались в музыкальный мотив. Рядом сиял инкрустированный автограф — ее собственное имя, а возле него был нарисован полумесяц маленького солнца.

Она мягко провела пальцами по стеклу фотографии, как вдруг раздался стук в дверь, заставивший ее испуганно вздрогнуть. Она тут же встала и направилась к выходу. Увидев управляющего Мо, Фу Тин мысленно выдохнула наполовину. Она шла рядом с мужчиной, пока тот напоминал ей быть осторожнее на лестнице.

Она подошла к обеденному столу, села и принялась за еду. Когда всплыл новый горячий тренд #СвиданиеЛуСиИЛиньФэй#, Фу Тин как раз накручивала на серебряную вилку черничную пасту. На папарацци-фото из укрытия резные железные ворота ее собственной виллы отливали холодным блеском под лучами теплого солнца, а рядом с ними виднелся силуэт Лу Си, прислонившейся к косяку.

Удалить тренд? — гласило сообщение от агента. Фу Тин тыкала вилкой в яйцо пашот на тарелке, наблюдая, как оранжево-теплое солнце выплескивается из желтка и постепенно затапливает профиль Лу Си на экране телефона — словно опрокинутый мед заточил старую татуировку.

По внутреннему двору внезапно пронесся сквозняк, разбудивший черепаховую кошку, которая дремала в плетденом кресле после полудня. В ее изумрудных зрачках отражалось неуклонно поднимающееся вверх пламя фиолетового цвета из чарта горячих тем.

— Не нужно, — Фу Тин легко помешала ложечкой молочный чай в чашке, сделала маленький глоток и поджала губы. — Больше не докладывайте о том, что не касается меня напрямую, она сама со всем справится.

Она подняла чашку, глядя на пейзаж за панорамным окном, и позволила мыслям рассеяться в мечтах. Все эти разговоры о так называемой любви — сплошная ложь. Раньше, когда случалось подобное, Лу Си могла напрямую связаться с ней, двадцатидвух/летней, вместо того чтобы ждать ее первого шага. Удивительно вообще, как будущая она смогла обратить на нее внимание.

Какая же за магия скрывается в этом человеке, раз она способна заставить двадцатидвухлетнюю Фу Тин потерять голову?

Фу Тин сама не заметила, как долго просидела в задумчивости. Когда она пришла в себя, на экране телефона высветился входящий вызов от Kilig. Ответив на звонок, она услышала невероятный шум с той стороны: звуки перебираемых гитарных струн и удары барабанов сливались воедино, доводя атмосферу до предела.

— Мой маленький одуванчик, ты можешь забрать меня? Я немного выпила.

Услышав просьбу, Фу Тин автоматически приняла решение в голове, но голос разума тут же вернул ее к действительности. Утренние горячие тренды все еще стояли перед глазами, к тому же собеседница явно имела виды на то, чтобы сформировать с ней сценический дуэт. Отправляться за ней вот так, очертя голову, могло навредить ее собственной репутации. Девушка взвешивала все за и против снова и снова.

— Можно? Маленький одуванчик, я так сильно хочу тебя увидеть.

Kilig тихо ждала ответа Фу Тин. Звук ее дыхания доносился сквозь трубку, легко касаясь пальцев Фу Тин. Та смущенно кашлянула и все же согласилась на просьбу.

После этого она тут же встала, взяла ключи от машины и покинула квартиру.

Неоновые огни бара окрасили Kilig в цвета бабочки гиацинта. Когда Фу Тин приблизилась, капли алкоголя с кончиков пальцев пьяной девушки сорвались вниз, оставив звездный след на ее белых кедах.

Надев маску и кепку и закутавшись с ног до головы, Фу Тин вышла из машины и увидела, что Kilig стоит у входа и прощается с остальными. Быстрым шагом подойдя к ней, она помахала рукой. Kilig тихо усмехнулась и вцепилась ей в пальцы. Ее голос звучал хрипло, растягивая окончания:

— Не качайся, у меня так кружится голова.

— Где ты живешь? Я отвезу тебя.

— Цзинганвань, дом 19, квартира 1206.

Услышав названный адрес, Фу Тин почувствовала, как внутри всё оборвалось. Какое-то время она не понимала, совпадение ли это: 1206 была в точности датой ее рождения. Но, подумав чуть дольше, она решила: а что, если человек просто любит это число?

Она отбросила все эти нереалистичные мысли прочь.

Алые цифры навигатора, указывающие пункт назначения 1206, мерцали в сумерках совсем как прошлогодние не задутые ею свечи на торте, светясь и угасая на самом дне памяти.

Автомобильный ароматизатор вдруг испустил кедровый шлейф, и рука Фу Тин, державшая рычаг переключения передач, резко соскользнула.

С заднего сиденья донесся шорох трущейся ткани: Kilig скатывала блестящую накидку своего сценического костюма в подобие серебряной подушки-галактики. Остановившись на красный свет, Фу Тин бросила взгляд на отражение в экране навигатора: узор из мелких стразов в уголках глаз той женщины был точь-в-точь как макросъемка в ночь дебюта Лу Си.

Добравшись до места, она кое-как удерживала Kilig на ногах, позволяя той безвольно повиснуть на ее плече. Глядя на умный замок перед собой, она легко похлопала спутницу по плечу и с любопытством спросила:

— Какой код?

— Пароль — день твоего вылупления, о.

Пьяный шепот, смешанный с мятным перегаром, пахнул ей прямо в шею. В тот самый момент, когда голубое сияние умного замка просканировало покрасневшее лицо, датчик движения в прихожей внезапно переключился на теплый закатный свет. Фу Тин отчетливо услышала, как ее сердце пропустило удар, но все же глубоко вздохнула, стараясь сохранять трезвость ума.

Толкнув входную дверь, она увидела акварель с изображением одуванчика в стеклянной раме, висящую в лучах косого лунного света. Подушечки пальцев Фу Тин скользнули по краям рамы, задевая расплывшееся старое пятно от чая, и на полсекунды замерли на поблекшей печати с иероглифом Фу в правом нижнем углу, после чего она потащила превратившуюся в весеннюю грязь от алкоголя Kilig в спальню. Уложив ее в пуховое одеяло, она на запах гари и тепла пробралась на кухню в поисках глиняного горшка и имбиря.

Гудение вытяжки заглушило шум в прихожей. Когда дверная петля кухни тихо скрипнула, Фу Тин была полностью поглощена тем, чтобы убрать пену с поверхности супа.

— Посиди, подожди... — фраза не успела оборваться, как ее спину внезапно обвила горячая пара рук, а пропахший алкоголем кончик носа уперся в сонную артерию на ее затылке.

Она инстинктивно сжала поварешку сильнее, а за ушами зачастил похожий на барабанную дробь пульс, от которого онемела спина.

Окончание фразы было стерто внезапно затянувшимся объятием, раздавившим слова прямо в горле. Кожа на затылке покрылась мурашками от дыхания, смешанного с виски. Суставы пальцев, сжимавших ломтики имбиря, побелели, а спина отчетливо отсчитывала каждый расколотый ритм чужого сердцебиения. Сделав вид, что ей легко, Фу Тин не стала оборачиваться и бросила небрежные слова:

— Иди посиди за столом, суп от похмелья скоро будет готов.

После этих слов руки за ее спиной сжались еще крепче, а чужая голова уткнулась ей в шею. Скорость биения чужого сердца словно перебирала струны у нее за спиной. Она лишь тяжело вздохнула и мягко похлопала по рукам, намертво вцепившимся в ее талию.

— Старшая сестра, приди в себя...

— Не балуйся.

Она постучала согнутым пальцем по сцепленным на поясе ладоням. В бульканье глиняного горшка вплелся шуршащий звук трущейся ткани. Мысль о том, что это капризничает Kilig, разбилась вдребезги от резкой боли в лопатке.

Тонкость запястий, которые она перехватила обратным движением, была невероятной. Когда она резко развернулась, опрокинутый глиняный горшок выплеснул извилистый ручеек по столешнице, но в поле зрения упали затуманенные слезами зрачки Лу Си. На ее губах еще темнели пятнышки крови, а несколько теплых капель стекали прямо по ключице за воротник.

В покрасневших уголках глаз Лу Си дрожали готовые сорваться слезы, а капли крови от клыков катились вниз по плечу Фу Тин, оставляя коралловые узоры на бежевом трикотажном свитере.

Знакомый аромат виски окутал ее. Дыхание Фу Тин перехватило, и первой мыслью в голове стало то, каким образом эта женщина вообще оказалась в доме Kilig. Сначала она повернулась, чтобы выключить газ, затем свирепо зыркнула на непрошеную гостью и, не обращая внимания на боль в плече, с силой оттолкнула ее.

Губы Лу Си чуть приоткрылись, но, увидев, что Фу Тин не желает иметь с ней ничего общего, она молча проглотила слова и осталась стоять на месте, словно совершивший ошибку ребенок, не зная, куда деться.

Фу Тин присела на корточки, чтобы собрать осколки стеклянной банки из-под специй. Лу Си тут же бросилась рядом, опережая ее и приговаривая:

— Давай я, ты неуклюжая, вечно ничего сделать нормально не можешь.

Фу Тин замерла, молча уступая ей место, и направилась в прихожую за инвентарем, чтобы вымыть пол. Закончив уборку, она заметила, что Лу Си так и стоит рядом с ней, не произнося ни слова и сверля ее взглядом, отчего ей стало крайне некомфортно. Повернувшись, она бросила:

— Ты, иди посиди в гостиной, не смей пялиться на меня.

Лу Си покачала головой, продолжая молча стоять неподвижно. Фу Тин уже собиралась вновь схлестнуться с ней в упрямстве, как вдруг услышала шум из гостиной и, обернувшись, увидела, что Kilig нечаянно задела какой-то предмет и рухнула на пол.

Убавив огонь на плите до минимума, Фу Тин быстро выбежала в комнату и помогла Kilig подняться. Услышав ее жалобный голос:

— Я в порядке, просто я такая неуклюжая, — она заметила слезы на глазах у той и тут же схватила салфетку, чтобы вытереть их, принявшись мягко успокаивать пострадавшую и совершенно не замечая, как помрачнело лицо Лу Си за ее спиной.

Глава 7. Я люблю тебя, но себя — больше

— Посиди пока на стуле, я посмотрю.

Фу Тин довела Kilig до стула, усадила, присела на корточки и закатила ей штанину. Кожа на коленной чашечке слегка потемнела — судя по всему, удар пришелся ровно в это место.

Протянув руку, Фу Тин легко погладила ушиб и слегка надавила. Kilig резко втянула воздух и откинулась назад, без сил распластавшись на диване.

Когда стеклянная люстра отбросила на колено Kilig синеватые блики синяков, подушечки пальцев Фу Тин уже были испачканы бальзамом с ароматом сосны.

В тот самый миг, когда целебное масло впиталось в текстуру кожи, стук проливного дождя за окном вдруг странным образом совпал по ритму с контурами дрожавшего пола в танцевальном зале трехлетней давности — в тот день Лу Си точно так же полустояла на коленях, обрабатывая ей растяжение связок на лодыжке, аккуратно нанося йод ватной палочкой.

Воспоминания всплывали крошечными каплями. Она не хотела оглядываться назад и верить этой женщине, ей оставалось лишь бежать вперед без оглядки.

— Ты что, решила меня довести до инвалидности? Как же больно.

Kilig откинулась на бархатный диван, и ее родинка под слезою в свете потолочной лампы затрепетала, превращаясь в осколки бриллиантовых звезд. Гулкий звук, с которым Лу Си швырнула на пол аптечку, разбудил датчик движения в прихожей — в теплом желтом сиянии плавали обрывки разорванных билетов на тот самый концерт многолетней давности.

Брошенная ею стеклянная бутылочка с лекарством описала в воздухе параболу, и свет, отразившийся от ее граней, угодил прямо в след от укуса, оставшийся на плече Лу Си.

Фу Тин собиралась что-то сказать, как Лу Си подхватила ее, словно маленького котенка, и переставила на другую сторону. Швырнув целебную настойку на диван, Лу Си опустила взгляд и холодно бросила на Kilig:

— Сама пользуйся своей настойкой, хватит притворяться здесь полуживой.

После этого Kilig вцепилась в нее, точно повилика, и Фу Тин отчетливо уловила исходивший от ее волос запах горького апельсина и текилы. Kilig поднялась, обняла Фу Тин, прилипнув к ней со сладостью сахарной ваты, и зарыдала. Лицо ее горело, глаза покраснели, кончик носа распух, и она жалобно выдавила из себя:

— Она такая злая, ведь ты первая пообещала составить мне компанию...

Сила, с которой Лу Си дернула ее за запястье, мгновенно пробудила мышечную память: в ту новогоднюю ночь они бежали из города к морю, вдвоем переплетя пальцы, чтобы встретить рассвет, и таявший между их ладонями снег был точь-в-точь как стекающая сейчас целебная настойка.

Пытаясь перетянуть девушку к себе и видя, что та упорно не разжимает рук, а Фу Тин перевела всё внимание на Kilig, Лу Си обиженно бросила:

— Она же моя, почему ты пообещала сначала ей?

http://bllate.org/book/37933/4747960