Готовый перевод My Ex-Wife Faked Her Death and Returned With Our Child / Воскрешение бывшего: Сюрприз для мужа: Глава 12

Те вспыльчивые богатые Омеги даже тыкали ему в лицо пальцами и яростно бранили: «Да подумаешь ты кто, этот Хо Цзинсы! Ни один Омега на свете не полюбит такого альфу, как ты!»

В те времена закон, запрещающий браки между аристократами и простолюдинами, еще не отменили. Все эти знатные особы, желающие породниться с семьей Хо, преследовали лишь собственные цели. Хо Цзинсы видел их насквозь и вовсе не сердился на подобное поведение, да и у семьи Хо не было никакой нужды искать союза с кем-то ниже по положению.

По этой причине дело так ничем и не закончилось.

А из-за этого промедления прошли годы — вплоть до того момента, когда старый губернатор отменил закон, запрещающий браки между аристократами и простолюдинами. Хо Цзинсы уже занял пост председателя правления, а место жены председателя все еще оставалось вакантным.

Тогда Фан Чжэньлинь предложил отыскать кого-нибудь с более мягким характером, человека, который стал бы полной противоположностью Хо Цзинсы.

Хо Цзинсы не имел ничего против, но в душе ему тоже не улыбалось проводить остаток жизни с омегой-простолюдином, поэтому он выдвинул условие: перед вступлением в брак необходимо подписать контракт.

Именно поэтому для Ли Мо был выбран образ кроткого и мягкого человека, а вовсе не какой-либо другой, и именно так возникло решение о заключении брака по контракту между Хо Цзинсы и Ли Мо.

Однако на самом деле оба прекрасно понимали: причина, по которой предыдущие сватовства провалились, крылась явно не только в том, что потенциальные партнёры бежали от дурного нрава Хо Цзинсы. К тому же, каким бы скверным ни был характер Хо Цзинсы, вряд ли он доходил до такой степени, поэтому мужчина наверняка намеренно выставлял себя в дурном свете.

Что же до того, почему в конце концов он согласился жениться на Ли Мо, Хо Цзинсы даже не стал скрывать и прямо заявил: «Потому что ты красивее всех».

Внешне Ли Мо изобразил смущение, но мысленно обругал его за такое поверхностное суждение добрый десяток раз.

Подумать только: перед тем как отправиться сюда, он изучил абсолютно всё, кроме профильных предметов киллера — и игру на музыкальных инструментах, и вэйцци, и каллиграфию, и живопись. Он заставил себя прочитать вдоль и поперек всю классическую и современную, отечественную и зарубежную литературу, полагая, что в таких именитых и богатых семьях, как семья Хо, гораздо больше ценят внутреннее духовное богатство, а не внешнюю привлекательность.

Поэтому поначалу он думал, что убийство цели зависит исключительно от его профессиональных навыков, а оказалось, что в конце концов все равно придется пустить в ход свою привлекательность.

Это заставило его внезапно осознать, что профессия киллера не так уж окутана мистикой и тайной.

Впрочем, он чувствовал и облегчение: по крайней мере, всё оказалось не зря, раз уж в течение нескольких месяцев перед отправкой босс ежедневно заставлял его посещать косметологические процедуры и заниматься коррекцией фигуры.

Если подумать, его босс действительно обладал даром предвидения и обо всем позаботился заранее.

И все же чувства, рожденные от искры влечения к чужой красоте, оставались не слишком прочными. По-настоящему отношения между ним и Хо Цзинсы изменились после одного происшествия, случившегося два с половиной года назад.

В то время Хо Цзинсы вступил в должность председателя правления совсем недавно, и окружающие только и говорили, что о его молодости и успехе, сулящем бесконечные перспективы.

Но лишь он сам и самые близкие ему люди знали: хотя за его спиной стояла такая мощная опора, как семья Хо, чтобы прочно удерживать позиции на посту председателя, требовалось обладать подлинным мастерством, ведь куй железо пока горячо, а собственная броня должна быть крепка.

В скрытых от посторонних глаз местах бесчисленное множество взглядов следило за Хо Цзинсы, жаждя сбросить его с этой вершины.

И в тот раз, когда Хо Цзинсы стал жертвой покушения, Ли Мо как раз находился рядом с ним.

Ли Мо отчетливо помнил: тогда он сопровождал Хо Цзинсы, когда тот инспектировал какие-то работы в гористой местности на базе Чжаохуэй. Нападавшие наняли смертника, готового на всё, который сел за руль машины, где они оба находились, и на полной скорости направил её прямо с горного серпантина вниз.

Автомобиль был оборудован специальными противоударными и пуленепробиваемыми защитными системами, так что падение с горы само по себе не пугало.

Самым страшным было то, что противник подготовился основательно: перед тем как сесть в машину, водитель примотал к своему телу таймер с бомбой и активировал обратный отсчет в тот самый момент, когда автомобиль полетел с обрыва. Злоумышленник рассчитывал взорвать их обоих как раз в те секунды, пока машина катится вниз, а находившиеся внутри люди еще не успели сориентироваться.

Хо Цзинсы впервые столкнулся с подобным, а Ли Мо и вовсе не ожидал, что его миссия еще даже толком не сдвинулась с мертвой точки, а его собственная жизнь уже висит на волоске. К счастью, оба прошли профессиональную подготовку и мгновенно приняли правильные защитные позы.

Они оба знали, что служебный автомобиль председателя оснащен защитной системой, и стоило им занять нужную позицию и не двигаться, как они отделались бы минимальными травмами, даже катясь вниз по обрыву вместе с машиной.

Вот только под тиканье часового механизма бомбы они оба очень быстро поняли, что дело неладно. Заметив бомбу, привязанную к телу водителя, Ли Мо широко раскрыл глаза и напрочь забыл о созданном им образе слабого, мягкого и сведущего во всем омеги. Дождавшись, пока машина перестанет так сильно трястись, он нащупал точку опоры и единым ударом ноги вышиб дверцу автомобиля со своей стороны, после чего выкатился наружу.

В следующую секунду машина врезалась в толстое низкорослое дерево и замерла.

Ли Мо немедленно бросился к передним сиденьям: водитель уже был без сознания, а до взрыва оставалось меньше минуты.

Хо Цзинсы же застрял на заднем сиденье из-за того, что водитель сразу после активации таймера сдвинул свое водительское кресло до упора назад и опустил спинку, намертво зажав ноги Хо Цзинсы.

В тот момент Хо Цзинсы уже понял, что у него перелом. Превозмогая дикую боль в ногах, он рявкнул на Ли Мо: «Убегай скорее, не оглядывайся на меня! Бомба сейчас взорвется, и тогда мы оба не выживем!»

Но Ли Мо уже совершенно не слышал, что кричал Хо Цзинсы. На его лице не было ни единой эмоции — за три года это был единственный раз, когда он пренебрег риском быть раскрытым. В ту секунду в его голове осталась лишь проваленная задача, не сдвинувшаяся с места ни на йоту, и единственная мысль:

Черт возьми, Хо Цзинсы сейчас никак нельзя умирать! Хо Цзинсы должен выжить, должен сохранить эту жизнь, чтобы дождаться часа, когда я его убью!

Неизвестно, закрались ли тогда в душу Хо Цзинсы хоть какие-то подозрения, когда он увидел, как обычно хрупкий и нежный Ли Мо голыми руками выломал дверцу машины. Быть может, когда Ли Мо выволакивал его из салона, яростно цепляясь за него изо всех сил, невыносимая боль заставила мужчину забыть обо всем остальном.

Уже одно то, что он вытащил из машины Хо Цзинсы, который превосходил его в размерах почти вдвое, отняло у Ли Мо все силы. Но размышлять было некогда: бомба должна была взорваться с минуты на минуту, и он, вцепившись в руку Хо Цзинсы, потащил его как можно дальше от злополучной машины.

Предвещающее взрыв тиканье резко оборвалось в ушах, и в тот самый миг, когда грянул взрыв, Ли Мо инстинктивно прикрыл собой — своим телом, которое было гораздо меньше комплекции Хо Цзинсы — человека, прижатого к груди.

От оглушительного грохота раздавшегося взрыва его слух на несколько секунд пропал.

И в течение этих секунд Хо Цзинсы, подняв глаза, молча, завороженно смотрел на него. Сложная гамма чувств в глазах мужчины заставила Ли Мо мгновенно прийти в себя. Он отвел взгляд, оттолкнул Хо Цзинсы от своей груди и, глядя на бушующее вокруг пламя, рухнул на землю, ощущая, как тело заполняет невиданное прежде, всепоглощающее чувство легкости.

К счастью, к счастью! Хо Цзинсы не умер, его собственная жизнь осталась при нем.

Это была единственная мысль, крутившаяся тогда в его голове.

Дом с призраками

Ли Мо (самодовольно): вообще-то в школе профессиональной подготовки наемников я изучал массу профильных предметов! Сдал на права нескольких категорий, выучил восемь иностранных языков, а еще освоил искусство маскировки, рукопашный бой, обращение с огнестрельным оружием, медицинскую помощь, передачу информации, сбор разведданных, контрразведку...

Конечно, всё вышеперечисленное — лишь базовые навыки профессионального киллера, но помимо этого я также учился играть на пианино, каллиграфии, шахматам, масляной живописи, актерскому мастерству, управлению мимикой, пластике тела, кинокритике, теории искусства... Приходили даже преподаватели, которые учили меня тому, как соблазнять альф. Разумеется, по этому предмету у меня стоял незачет, да и на практике я это не применял.

Глава 11 Неожиданность

Если задуматься сейчас, Ли Мо всё равно считал события того дня крайне рискованными, потому что он тогда чуть не умер от страха: стоило Хо Цзинсы хоть ненамного поддаться подозрению, и он бы в мгновение ока выдал свою истинную сущность.

Однако Хо Цзинсы ничего не заподозрил, а сам он в те дни даже не пытался нарочито поддерживать свой привычный образ. Впрочем, происходило это само собой, поскольку его нервы были натянуты до предела — он страшно боялся, что вокруг всё еще затаились какие-то неизвестные ему засады.

Если бы вдобавок ко всему приходилось контролировать каждый шаг и следить за каждым словом, он вряд ли смог бы сохранять концентрацию на двух вещах одновременно.

Так что было великим счастьем, что тогда Хо Цзинсы не заронил в сердце ни единого сомнения.

Он помнил, как кое-как обработал Хо Цзинсы ногу с переломом, а затем шаг за шагом, поддерживая его, медленно повел вниз с горы.

Хо Цзинсы оказался невероятно тяжелым, его телосложение превосходило его собственное почти вдвое. Ли Мо никогда так не уставал даже во время тренировок по бегу с отягощением.

Поэтому ради экономии сил, помимо самых необходимых реплик, они почти не разговаривали друг с другом. Но в то же время за долгие часы ожидания помощи они словно пережили еще один этап — молчаливый, но глубокий и искренний обмен мыслями.

По крайней мере, для Хо Цзинсы это было именно так.

Спасшему твою жизнь обязан отдать свое сердце.

По неизвестной причине в тот момент у Хо Цзинсы в голове внезапно всплыла эта старинная фраза.

Впрочем, думал он об этом лишь про себя — тогдашний Ли Мо об этом не знал, да и нынешний тоже.

Сам же Ли Мо тоже не раз задавался вопросом: что было бы, если бы они с Хо Цзинсы тогда вот так и погибли в той аварии?

Всякий раз, когда он предавался подобным мыслям, в его сознании невольно всплывали четыре неизменных иероглифа:

Разделить жизнь и смерть.

Ведь это было его первое в жизни задание. Раньше он был безвыходно заперт в стенах школы профессиональной подготовки наемников (конечно, в Империи не существовало подобных учебных заведений, так Ли Мо просто называл место, где вырос). Обо всех опасностях и трудностях он узнавал лишь изредка со слов наставников, никогда прежде не сталкиваясь с подобными смертельными угрозами лично.

Но всякий раз, осознавая, что думает об этом, Ли Мо тут же выбивал из головы подобные мысли, потому что он вовсе не собирался становиться с Хо Цзинсы парой несчастных душ, которым суждено скитаться вместе даже по дороге в желтые источники.

В таком случае он бы и после смерти до конца своих дней оставался привязанным к этому человеку по имени Хо Цзинсы.

Пока он предавался этим размышлениям, Хо Цзинсы закончил свои дела и вернулся в комнату отдыха.

Отогнав воспоминания о прошлом, Ли Мо увидел, как мужчина подошел к нему, и слегка прикрыл глаза, когда чужая тыльная сторона ладони коснулась его лба.

Он позволил Хо Цзинсы сделать задуманное, продолжая неспешно жевать кисловатые сушеные фрукты.

— Живот по-прежнему болит? Хочешь, прежде чем ехать назад, мы вызовем врача, чтобы он тебя осмотрел?

Ли Мо, сочтя его излишне болтливым, сунул ему прямо в рот недоеденный кусочек фрукта и бросил:

— Мне уже намного лучше.

http://bllate.org/book/37923/4746587