Готовый перевод Clear Huai River Farming / Чистые воды Хуайшуй: Уютная жизнь в деревне Наньшань: Глава 10

— Мы так поздно пришли, не боишься, что их уже кто-нибудь сорвал? — спросил Шэнь Юньцин.

— Не думаю, — ответил Цзи Хуай. — Это место очень укромное. Раньше, когда мне нечего было есть и просыпался голод, я ходил туда — там никогда никого не было.

Когда ему было два года, Цяо Гуйлань вышла замуж за отца, но он был еще мал и не хотел расставаться с дедом. Только когда дед скончался, трехлетнего Цзи Хуая забрали в дом Цзи. Цзи Жуй тогда еще не исполнилось и года, и поначалу Цяо Гуйлань, только войдя в дом, не решалась открыто притеснять пасынка.

Однако со временем Цзи Жуй подрос, начал учиться и стал подавать надежды. А поскольку в доме не было свекра со свекровью, которые могли бы ее одернуть, спесь Цяо Гуйлань лишь росла. Она запретила Цзи Хуаю садиться за стол вместе со всеми и заставляла его работать без продыху. Цзи Дэцай, будучи родным отцом, поначалу пытался вмешаться, но Цяо Гуйлань его не слушала. Стоило ему вступиться за сына, как она упирала руки в бока и начинала кричать:

— Сколько еды этот дармоед перевел? Раз ест наш хлеб, почему не должен работать?

Она тыкала пальцем в нос Цзи Дэцаю и вопила:

— Я вышла за тебя, будучи девственницей, и родила тебе достойного сына! Жуй-эр в будущем станет сюцаем! Ты не стыдишься так потакать этому отродью, у которого мать в могиле сгнила?

В конце концов, никто больше не смел перечить Цяо Гуйлань. Она давала Цзи Жую сладости, а Цзи Хуай мог только смотреть, да и сам Цзи Жуй частенько дразнил его, намеренно вертя лакомство перед носом. Цзи Хуай обычно питался лишь объедками и вечно ходил голодным. Чтобы не умереть от истощения, ему приходилось, пока он носил из леса дрова, тайком искать хоть какую-то еду и прятать ее. Так он случайно наткнулся на заросли ягод. Вечерами, когда голод становился совсем невыносимым, он съедал несколько штук — это была единственная сладость, которую он знал долгие годы.

Впрочем, рассказывать об этом Шэнь Юньцину не было нужды — все это давно осталось в прошлом.

Заросли были густыми, ягоды никто не собирал. Цзи Хуай сорвал первую ягодку и протянул Шэнь Юньцину. Тот взял ее, обтер о рукав и отправил в рот, от удовольствия даже зажмурился.

— Вкусно! И с кислинкой, и сладкая, — он тоже сорвал ягоду, обтер ее и положил в рот Цзи Хуаю. — Попробуй тоже.

— И правда хороши. Сейчас самый сезон, не слишком кислые, — сказал Цзи Хуай, глядя на Шэнь Юньцина. — Если нравятся, набери побольше, заберем домой.

Шэнь Юньцин энергично закивал:

— Хорошо!

Набрав ягод, они нарвали еще немного грибов-метёлок и древесных грибов, накопали портулака, съедобных трав и одуванчиков. Поскольку вышли поздно, корзины наполнили не до краев, зато корзинка Шэнь Юньцина была полна свежих грибов.

Спускаясь с горы, Шэнь Юньцин вспомнил, что дома нет бамбуковых трубок для воды, и они отправились рубить бамбук. Цзи Хуай хотел нарезать его на части, чтобы было удобнее нести, но времени было мало, они еще не обедали, и он боялся, что Шэнь Юньцин проголодается. В итоге пришлось связать стебли веревкой и волочь за собой. Цзи Хуай нес корзину, волочить бамбук было тяжело, и Шэнь Юньцин хотел взять корзину себе, но Цзи Хуай не позволил: в ней были лишь травы, и она была не такой уж тяжелой.

Шэнь Юньцин то и дело останавливался, дожидаясь мужа. Видя, что в руках у супруга тоже вещи, Цзи Хуай забеспокоился, что тот устанет, и, спустившись с горы, предложил ему идти вперед: мол, так он быстрее вернется, растопит печь и приготовит еду. Шэнь Юньцин согласился, что это разумно, и пошел чуть быстрее, стараясь, впрочем, не отрываться слишком далеко.

За поворотом показался дом семьи Цзи. У Шэнь Юньцина внутри все сжалось, и он ускорил шаг, желая поскорее проскочить это место. Но, как назло, в этот момент из ворот вышла Цяо Гуйлань.

Синяки на ее лице еще не сошли, кожа отливала фиолетовым. Увидев Шэнь Юньцина, она едва не задохнулась от ярости. Она была уверена, что во всех их бедах виноват именно он: из-за него семья потеряла деньги, лишилась рабочих рук, а еще он разнес слухи о ее сыне, из-за чего к Жую теперь никто не хочет идти в сваты.

Она преградила Шэнь Юньцину путь:

— Стой! — Она окинула его презрительным взглядом, уставилась на корзину в его руках и прошипела: — Ой, поглядите-ка, маленькая дрянь! Увидела свекровь и даже этой рухлядью не удосужилась поделиться? Мать тебя совсем не учила манерам, невоспитанная тварь!

Шэнь Юньцин широко открыл глаза — он еще не встречал настолько бесстыжих людей. Мало того, что она оскорбляет его, так еще и поминает мать! Сдерживая гнев, он холодно ответил:

— Мы уже подписали отказ от родства, и между нами нет ничего общего.

Цяо Гуйлань насмешливо фыркнула:

— И что с того? Его отец еще жив, кровь не водица. Ему еще старика кормить! Ты думал, если сказал, что не признаешь, так оно и будет? Что за невестка такая никчемная!

Услышав это, Шэнь Юньцин вспылил. С такими людьми не стоит быть вежливым:

— Столько лет прожили, а стыда — ни на грош! С чего вдруг Цзи Хуай должен кормить вашего старика? Тьфу! Почему бы его не кормить вашему калеке? Имейте хоть каплю совести! Вы сами знаете, как обращались с Цзи Хуаем, как у вас язык поворачивается такое просить? О чем вы только мечтаете? Семейка вонючих объедков, ни одного порядочного человека!

Цяо Гуйлань, брызжа слюной, ткнула пальцем в Шэнь Юньцина:

— Ах ты, паршивка! Язык без костей! Сегодня я сама выдеру тебе глотку, проучу тебя за твою мать! — Она замахнулась, пытаясь ударить его. — Маленькая лиса, женила на себе моего сына и не успокоилась! Еще и приворожила этого несчастного Цзи Хуая, проститутка проклятая!

Шэнь Юньцин, конечно, не мог тягаться с этой старой фурией. Увидев, что она тянется к нему, он тут же развернулся и бросился наутек. Цяо Гуйлань побежала следом, не переставая изрыгать проклятия. Соседи, выглядывавшие из-за своих ворот, не решались вмешаться — никто не хотел навлечь на себя гнев Цяо Гуйлань, чтобы потом до ночи не слушать ее крики.

Выбежав из-за поворота, Шэнь Юньцин увидел неподалеку Цзи Хуая и, с бешено колотящимся сердцем, закричал:

— Цзи Хуай!

Цзи Хуай поначалу не понял, что происходит, но, увидев бегущего супруга, а следом за ним — разъяренную Цяо Гуйлань, сразу все понял. Глаза его потемнели. Он бросил веревку, отломил бамбуковую ветку и, подбежав, заслонил собой Шэнь Юньцина.

— Она тебя ударила? — спросил Цзи Хуай.

Шэнь Юньцин, не успев перевести дыхание, покачал головой:

— Нет, она только собиралась, я сразу побежал к тебе.

Увидев Цзи Хуая, Цяо Гуйлань остановилась. Она боялась этого человека, как огня, и уже приготовилась бежать обратно, но Цзи Хуай не дал ей шанса. Он догнал ее, сбил с ног одним пинком и принялся стегать бамбуковой веткой. Цяо Гуйлань каталась по земле и визжала от боли.

Шэнь Юньцин, видя, что она получила по заслугам, почувствовал удовлетворение, но, опасаясь беды, все же решил вмешаться:

— Цзи Хуай, довольно! Не марай о таких руки.

Услышав голос супруга, Цзи Хуай остановился. Он посмотрел на Цяо Гуйлань и пригрозил:

— Если еще раз тронешь моего супруга, я сломаю вторую ногу Цзи Жую. Поверь, я это сделаю!

Бросив ветку на землю, он взял Шэнь Юньцина за руку и пошел за бамбуком.

— Не бойся, больше она к тебе не сунется.

Цяо Гуйлань так и осталась лежать на земле, воя от боли в старых и новых ранах. После случившегося Цзи Хуай уже не предлагал Шэнь Юньцину идти вперед. До дома было недалеко, и он всю дорогу вел супруга за руку. Шэнь Юньцин пребывал в замешательстве, и только вернувшись домой и почувствовав, что его отпустили, осознал: Цзи Хуай всю дорогу держал его за руку!

Лицо Шэнь Юньцина мгновенно вспыхнуло. Бросив лишь короткое: Я пойду приготовлю поесть, — он убежал вглубь двора. Цзи Хуай впервые искренне рассмеялся, глядя ему вслед:

— Иди помедленнее, не упади.

Шэнь Юньцин вбежал в кухню и долго не мог прийти в себя. Наконец, он принялся за работу. Грибы решили не есть сразу, а высушить впрок — зимой с курицей будет невероятно вкусно. Бамбуковой циновки в доме не было, поэтому пришлось рассыпать грибы на чистом полу. Затем он перебрал портулак, решив сделать салат. Глядя на собранные травы, он подумал было напечь пирожков, но, увидев, как солнце клонится к закату, засомневался.

— Цзи Хуай! — позвал он. — Хочешь пирожков сегодня или завтра?

Цзи Хуай немного подумал и ответил:

— Давай сегодня. Завтра нам идти к теще, продукты не должны пропасть.

— Тогда ужин будет позже.

— Ничего страшного, как раз закончу с бамбуковыми трубками.

В сельской местности для воды обычно использовали тыквы-горлянки или бамбук — так удобнее носить. Поскольку тыкв они не сажали, приходилось делать трубки из бамбука.

Шэнь Юньцин достал таз, сложил туда травы и сел у колодца. Мыть их пришлось долго, раз пять, прежде чем они стали идеально чистыми. Только тогда он спохватился, что дома нет тофу. Он хлопнул себя по лбу и обернулся к Цзи Хуаю:

— Цзи Хуай, можешь купить два кусочка тофу?

Цзи Хуай отложил работу, встал и ответил:

— Хорошо.

Он знал, где лежат деньги: пара медяков была спрятана под циновкой на канге. Взяв их и прихватив миску, он ушел. Дом их стоял у самого края деревни, а продавец тофу жил совсем рядом, идти было всего ничего.

Пока Цзи Хуай ходил за тофу, Шэнь Юньцин замесил тесто. Как раз когда он закончил, муж вернулся. Цзи Хуай принес тофу на кухню, положил на разделочную доску и, не мешая, вышел.

Шэнь Юньцин нарезал тофу мелкими кубиками, переложил в миску, добавил соль, зеленый лук, перец и кунжутное масло, после чего тщательно перемешал. Разогрел масло в котелке, влил в начинку, добавил измельченные травы — начинка была готова.

Лепить пирожки его научила мать, поэтому они выходили у него ровными, круглыми и очень аппетитными. Пока пирожки парились в котле, он обдал кипятком портулак для салата. Сделать заправку было минутным делом, оставалось только дождаться готовности пирожков. Шэнь Юньцин выставил миски, палочки и салат на стол.

http://bllate.org/book/37920/4746400