Глава 60
— Я лишь боюсь, что если ты продолжишь упорствовать, то брызнешь кровью на три чи прямо здесь и осквернишь полы Башни Моросящего Дождя!
Фан Шанцин заговорил скороговоркой, понизив голос до едва различимого шепота. Разобрать его слова могли лишь те четверо, что стояли в самом центре залы.
На самом деле он вовсе не собирался вмешиваться.
Тот верзила был падок на женскую красоту, но на сей раз наткнулся на крепкий орешек, и Шанцин с удовольствием бы понаблюдал, как эти двое грызутся словно собаки. Беда в том, что в их распрю оказался втянут невинный юноша. Судя по неровной, шаткой походке, тот совершенно не владел боевыми искусствами. Если его затянет в эту заваруху, от бедняги и костей не останется.
Бросить его на произвол судьбы Шанцин не мог.
К тому же лазурное одеяние этого книжника точь-в-точь походило на то, каким он представлял себе облик своего близкого друга — живописца Даньцина.
Он ведь собирался пригласить на прогулку учителя, поэтому лишний раз махать кулаками не хотелось. Пытаясь уладить дело миром, Шанцин намекнул на скрытую опасность, исходившую от незнакомки. И хотя обращался он к буяну, эти слова предназначались и для ушей самой девицы. Увы, та и глазом моргнуть не успела, как дебошир окончательно потерял самообладание.
— Твою ж мать! Ах ты щенок, вздумал каркать под руку?! Вот я сейчас порву твой поганый рот!
Не успело замолкнуть эхо ругани, как громила нанес удар. Мощный кулак рассек воздух со свистом, заставив полы одежд захлопать на ветру. Порыв ветра приподнял край вуали на бамбуковой шляпе юноши в голубом. Шанцин мельком заметил бледные губы оттенка цветущей вишни. В груди мгновенно шевельнулось странное, до боли знакомое чувство, отозвавшееся волной необъяснимого раздражения. Впрочем, раздумывать над его причиной времени не оставалось — кулак уже приближался. С досадой нахмурившись, Шанцин просто протянул правую руку навстречу сокрушительному удару, даже не подумав уклониться.
Кто-то из глазеющих девиц испуганно вскрикнул и зажмурился, не желая видеть, как статный молодой мечник падет замертво.
Раздался глухой удар.
Всколыхнулись пряди волос, взметнулись рукава, но Шанцин даже не шелохнулся. Лицо его оставалось холодным, точно лед. Зрители затаили дыхание, ожидая падения смельчака, однако тот продолжал невозмутимо стоять на месте. Нападавший же, только что дышавший яростью, теперь застыл с выражением дикого ужаса. Перебирая ногами, он тщетно пытался вырваться и попятиться, но его кулак был зажат словно в железных тисках. Физиономия громилы налилась пунцовой краской от натуги.
— Хм, — усмехнулся Шанцин.
Он небрежно повел рукой, и великан, отлетев на пару шагов, сгорая от стыда, поспешно затерялся в толпе.
Вокруг послышались восторженные вздохи и одобрительные выкрики. На молодого героя устремились восхищенные взгляды, однако сам он лишь нахмурился, опустив голову.
«Как я мог так просто?..»
Шанцин сжал ладонь, которой только что перехватил чужой удар, и тихо перевел дух. Когда он вновь поднял лицо, на его губах уже играла мягкая, привычная улыбка.
— Брат Чжоу, а я-то думаю, почему тебя все нет и нет! Оказывается, ты угодил прямиком в силки нежных чувств, — шутливым тоном протянул Шанцин. На самом деле в его голосе сквозило намерение выручить беднягу. Улучив миг, когда девица не смотрела в его сторону, он заговорщически подмигнул незнакомцу в голубом. — Да вот только невестка заждалась тебя на втором этаже, как же быть?..
Шляпа-доули скрывала лицо юноши, мешая разглядеть его выражение. Немного помедлив, тот согласно кивнул и вновь попытался высвободить свой рукав из цепких пальцев девицы.
Ткань натянулась струной — парень явно прикладывал немалые усилия, но не сдвинулся ни на цунь. Одеяние, сшитое из смеси древесного и золотого шелка, отличалось невероятной прочностью, его невозможно было порвать или разрезать клинком. Со стороны это выглядело донельзя нелепо: взрослый крепкий мужчина не мог справиться с хрупкой девицей. Под прицелом десятков глаз благородный господин выглядел весьма жалко.
— Отпусти, — наконец не выдержал тот. Его голос прозвучал на удивление холодно, с неестественным, резким металлическим скрежетом, совершенно не вяжущимся с его изящным обликом.
Каждый в зале уловил скрытую в этом слове ярость. Однако девица будто пропустила предупреждение мимо ушей. Она преданно смотрела снизу вверх, ресницы ее мелко дрожали, а в глазах блестели слезы — сущая веточка груши, омытая весенним дождем. У толпы тут же зародилось подозрение: сперва все списали на слабость книжника, но теперь казалось, что парень попросту ломается, дразня красавицу. Уж больно хороша она была собой...
Однако Шанцин прекрасно видел: незнакомец в голубом пришел в настоящее бешенство.
Пока длилась сцена с заигрываниями буяна, девица вела себя безупречно. Слезы дрожали на ресницах, но не падали, растрепанные волосы ложились на плечи красивыми волнами — даже посреди позорной склоки она ухитрялась сохранять царственный вид. Плач взывал о жалости, но гордая осанка пробуждала желание покорить эту строптивую душу. Ее загнали в угол? Как бы не так. Каждое движение, каждый всхлип были тонко рассчитаны, направляя события в нужное русло. Зала постоялого двора превратилась в ее личные подмостки. Словно искусная комедиантка, она управляла дыханием и стуком сердец толпы. Она соткала прочную паутину из притворной слабости и чарующего взгляда, сама выступая в роли сладкой приманки.
Цепляясь за рукав незнакомца, она пустила в ход внутреннюю силу. Не обладай тот хоть какой-то стойкостью, давно бы уже рухнул в ее объятия, и тогда отмыться от позора не помогли бы даже воды Хуанхэ.
Направлять ци по меридианам и при этом сохранять вид невинной овечки — подобное мастерство вызывало у Шанцина невольное восхищение пополам с глубоким подозрением.
— Девица, грубиян убрался восвояси. Прошу вас, отпустите моего друга, у нас действительно срочные дела, — с улыбкой произнес Шанцин, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться.
Она испуганно отпрянула и прижалась ближе к парню в голубом, словно именно Шанцин был тем самым уличным разбойником. Ее голосок мелко задрожал от страха:
— Господин... господин мечник столь добр, я безмерно вам благодарна... Но... но...
— Но вы прогнали негодяя, а бедняжку бросаете здесь! — раздался возмущенный выкрик. Из толпы выступил юноша в лимонно-желтых одеждах. Густо покраснев от праведного гнева, он яростно сжимал в руке складной веер. — Стоит вам уйти, как этот мерзавец вернется и отыграется на беззащитной сироте с удвоенной злобой!
Девушка кротко закивала. В ее глазах, устремленных на молчаливого спутника, читалась такая мольба, против которой не устоял бы ни один мужчина на свете:
— Молю вас, спасите меня... Мне нечем отблагодарить вас, но я готова...
— Какая еще благодарность! — бесцеремонно перебил ее желторотый юнец в желтом. — Раз уж ввязался в это дело, изволь отвечать до конца! Если такую хрупкую барышню снова обидят, вина полностью падет на твои плечи!
«Чего-о?»
Ло Шу мысленно покачал головой:
«Приятель, силенки у тебя вроде есть, но почему ты слеп на оба глаза в свои юные годы? Эта девица одной левой уложит тебя на лопатки, какая, к черту, защита?! Если она — "слабая женщина", то мужчинам в этом мире вообще ловить нечего!»
Шанцин исходил Цзянху вдоль и поперек. За годы службы на посту главы союза боевых искусств он навидался всякого сброда и разрешил сотни нелепых споров, так что глупость юнца его не задела. Зато он подметил одну важную деталь.
Слова желторотого заступника совершенно расходились с действиями самой спасенной.
Буяна утихомирил именно Шанцин. Логично, если бы девица искала защиты у него, однако она упрямо висла на плечах молчаливого незнакомца в голубом. Что же такое скрывал этот парень, раз она вцепилась в него мертвой хваткой?
Шанцин окинул взглядом лазурные одежды юноши. Тот держался прямо, двигался с изяществом, а его наряд, хоть и не бросался в глаза, стоил целое состояние. Завидный жених, ничего не скажешь. И все же интуиция подсказывала: девица преследовала далеко не романтические цели.
Пристально всматриваясь в фигуру незнакомца, Шанцин вновь ощутил тот странный укол раздражения. Он мысленно зашептал сутру очищения разума, пытаясь подавить внезапную вспышку агрессии и непреодолимое желание ввязаться в драку, и мысленно удвоил бдительность.
— Беззащитная сирота? Барышня, с вашим уровнем внутренней силы глупо разыгрывать комедию. Полагаю, в защите вы нуждаетесь меньше всех присутствующих.
Доведенный до белого каления, незнакомец заговорил ледяным тоном, безжалостно срывая с девицы маску невинности прямо на глазах у зевак. Шанцин невольно изумился такой прямолинейности.
Сам он помалкивал лишь потому, что опасался вспышки гнева со стороны разоблаченной воительницы — ему-то ничего не грозило, а вот хилый книжник мог сильно пострадать. Но раз уж тот сам полез на рожон... Что ж, вышло чертовски приятно.
Взглянув на окаменевшее лицо девицы и растерянного юнца в желтом, Шанцин почувствовал, как раздражение улеглось. Сходство их мыслей невольно пробудило в нем любопытство к упрямому незнакомцу.
Пока Шанцин предавался размышлениям, парень в голубом вновь принялся ожесточенно вырывать свой рукав, не заботясь о том, что мнет дорогущий шелк. Тщетные усилия никак не помогали делу, и это нелепое барахтанье разительно контрастировало с его недавним ледяным тоном.
Почувствовав на себе чужой взгляд, юноша резко обернулся к Шанцину. Тот поспешно прикрыл кулаком готовую сорваться усмешку и шагнул вперед. Легким скользящим движением он ударил по натянутому рукаву — скрытая волна внутренней силы заставила пальцы девицы онеметь и разжаться. Прежде чем ошеломленная обманщица успела прийти в себя, Шанцин заслонил собой парня, по-дружески приобнял его за плечи и увлек прочь из шумной залы под удивленные взгляды толпы.
Шанцин обожал странствовать и заводить новые знакомства. Необычный парень пришелся ему по душе, и в нем проснулся привычный азарт. Отойдя в уединенный коридор, он убрал руку с чужого плеча, вежливо поклонился и с улыбкой представился:
— Мое имя Фан Шанцин. Позвольте узнать, как я могу обращаться к...
— А я и не знал, что успел сменить фамилию, обзавестись супругой и даже назваться братом столь высокородного господина, как сам глава союза боевых искусств.
Незнакомец неторопливо перебил его на полуслове, откидывая вуаль. Под обманчивым, измененным голосом скрывался тот, при виде кого у Шанцина мгновенно заскрежетали зубы.
— Цюй... Цин... се!
— Достопочтенному главе союза вовсе не обязательно так надрываться, у меня прекрасный слух, — лениво отозвался тот.
В этот миг до Шанцина наконец дошло, откуда взялось то невыносимое раздражение, терзавшее его с самого начала.
Проклятый Цюй Цинсе. Против природы не пойдешь.
— Не знал, что у великого главы демонического культа столь изысканные причуды — прикидываться немощным калекой, — со злостью процедил Шанцин. Одна лишь мысль о том, что он променял прогулку с учителем на спасение этого мерзавца, выставив себя на посмешище перед толпой, заставила его виски запульсировать от ярости.
Шанцин по натуре отличался великодушием и безупречными манерами, вывести его из равновесия было задачей не из легких. Но Цюй Цинсе владел этим искусством в совершенстве.
Фан Шанцин возглавлял праведные школы, а Цюй Цинсе правил безжалостными отступниками. Словно лед и пламень, они невзлюбили друг друга с первой же встречи и с тех пор не упускали случая обменяться колкостями.
— Глава союза так милосерден, зачем же мне зря тратить силы? — с издевкой протянул Цинсе, хотя вежливое «ваш покорный слуга» в его исполнении прозвучало как откровенное издевательство.
Не дав сопернику вставить и слова, он небрежно махнул рукой:
— День сегодня выдался чудесный, и тратить его на пустые пререкания мне недосуг. Прощайте.
Толкнувшись от земли, он взмыл в воздух и растаял в толпе, оставив Шанцина ни с чем.
Обычно их словесные дуэли заканчивались обоюдной головной болью, но на сей раз негодяй попросту сбежал, лишив Шанцина возможности отплатить той же монетой. От бессильной злости у главы союза едва пар из ушей не пошел.
Впрочем, слова беглеца напомнили ему о главном: сегодня он должен был встретиться со своим дорогим другом — живописцем Даньцином. Тратить драгоценное время на злость из-за какого-то демона было глупо, ведь дружба куда важнее пустых обид.
Вот только из-за всей этой нелепой беготни у него совсем не осталось времени составить компанию Ло Шу у лавок со сладостями. Выглянув в окно, Шанцин заметил, что учитель увлеченно разглядывает сахарные фигурки, и поспешил мысленно передать ему, что позовет, как только прибудет гость.
Из-за слабого здоровья Ло Шу в прежние годы почти не покидал стен обители, так что диковинные сладости видел впервые. С детским восторгом он наблюдал, как старик-торговец подцепляет палочкой вязкую карамель, делает несколько ловких пассов пальцами, дует — и вот уже на свет рождается крошечный скакун. Еще пара штрихов, и сахарная лошадка застывает в стремительном прыжке, словно живая.
Ло Шу завороженно следил за каждым его движением, не забывая уплетать одно лакомство за другим. Пока 2088 без умолку бубнил в его голове: «Это последняя штука, хозяин, честное слово!» и усердно записывал технологию варки сиропа, Ло Шу успел уничтожить целую экосистему — от сахарных цветов и травинок до бабочек и диких зверей.
С аппетитом хрустя лепестками очередной карамельной розы и мысленно примеряясь к следующей порции, Ло Шу внезапно вздрогнул от раздавшегося в сознании голоса старшего ученика.
«Учитель, Даньцин вот-вот прибудет, я...»
— Цюй Цинсе?! Ты-то здесь откуда взялся?!
И если первое послание Шанцин отправил с помощью внутренней силы напрямую в разум, то вторую фразу Ло Шу расслышал благодаря своему безупречному слуху — это был полный ярости и недоумения крик, донесшийся со второго этажа Башни.
М-м?
Цюй Цинсе?
...
Цюй Цинсе!
Ло Шу мигом проглотил остатки сахарного цветка и, схватив растерявшегося 2088 за шиворот, не стал тратить время на лестницу — легкой птицей взмыл прямиком на балкон второго этажа.
«Цюй Цинсе... Да ведь это же настоящее имя моего Цюй Эрцина!»
Его второй ученик!
Вспомнив полный неприкрытой злобы рык старшего, Ло Шу разрывался между радостью долгожданной встречи и паническим страхом, что его подопечные поубивают друг друга. Заметив впереди расписную ширму, он даже не успел затормозить — влетел в комнату на полной скорости и вскинул голову.
— А ну прекратите! Это же твой...
Слова застряли в горле. Перед Ло Шу предстала живописнейшая картина: его старший и второй ученики сплелись в тесных объятиях. Одежды их были измяты и полураспахнуты, дыхание сбилось, а на щеках горел лихорадочный румянец. Ладонь Шанцина покоилась на груди соперника, в то время как Цинсе крепко сжимал его тонкую талию. Будучи примерно одного роста, они застыли так близко друг к другу, что казалось, еще мгновение — и их губы соприкоснутся.
Ло Шу:
—...
Окаменев от увиденного, учитель медленно потянул на себя створку ширмы, укрываясь за ней.
— Прошу прощения. Не буду вам мешать, продолжайте.
Цюй Цинсе и Фан Шанцин в один голос взвыли от ужаса:
— С-стой! Учитель, вы все не так поняли, выслушайте нас!!!
http://bllate.org/book/37902/5193695
Сказали спасибо 0 читателей