Готовый перевод Stop! That's Your Junior Disciple! / Остановись! Это же твой шиди!: Глава 57

Жань Синчэнь чувствовал себя, мягко говоря, крайне неловко.

О том, что Наследный принц с детства рос слабым и болезненным, знали все. Как знали и то, что после десяти лет бесследного исчезновения он триумфально вернулся во дворец, принял командование с тигриным амулетом в руках и отвоевал рубежи империи, за что и прослыл Наследным принцем с тигриным амулетом. Слава о его стратегическом гении, непревзойденном уме и феноменальной меткости гремела повсюду — поговаривали, будто он способен одним выстрелом поразить двух летящих птиц.

Но мало кому было известно, что за этим фасадом скрывался не просто великий тактик, а глубокая внутренняя сила и феноменальное зрение.

Из семи учеников, которых воспитал Ло Шу, каждый был мастером в своем деле. Жань Синчэню же учитель привил глубокие познания в военном искусстве, законах управления государством и развил его глаза. С самого детства Ло Шу промывал его веки особыми целебными отварами. В сочетании с мастерским владением луком это делало принца смертоносным стрелком: он действительно мог лишить врага головы за тысячу ли.

Солдаты, прошедшие с ним огонь и воду, прекрасно знали, насколько остер взор их генерала. Но как бы искренне они об этом ни твердили, спесивые мастера боевых искусств лишь снисходительно отмахивались, считая эти байки обычным армейским хвастовством.

Ведь всем давно было известно: Наследный принц слаб здоровьем и не способен развивать внутреннюю энергию ци. А без закалки истинной силой насколько зорким может быть взор обычного смертного?

И все же Жань Синчэнь сразу заметил странности в поведении новой служанки. Острая шпилька, явно не соответствующая строгим дворцовым правилам и припрятанная в волосах, а также привычка слегка подгибать пальцы правой руки внутрь — всё это выдавало в ней чужака.

Случайность это или чей-то тонкий расчет? Повадками девица не уступала самым вышколенным фрейлинам: даже у злейшей дворцовой экономки не нашлось бы повода придраться к ее поклонам. И хотя она казалась совсем юной, сразу становилось ясно, что во дворце она провела не один год.

Знала ли Императрица об этих скрытых талантах своей подопечной, отсылая её к нему?

Была ли это преднамеренная игра или шпионка сумела обвести вокруг пальца даже хозяйку Внутреннего двора?

Жань Синчэнь пока не видел всей картины, но решил разыграть эту карту в свою пользу. Разоблачи он её сейчас, на её место прислали бы кого-то другого, куда более осторожного. Разумнее притвориться слепцом и через неё выйти на кукловода.

После инцидента в Павильоне Южного Ветра, когда он предъявил тигриный амулет, поднял гарнизон и направил императору личный доклад, Его Величество пришел в ярость. Императорская гвардия перевернула дома всех чиновников, хоть как-то связанных с Ван Битао. Под этим предлогом государь изрядно припугнул фракцию канцлера. До полного разгрома дело не дошло, но предупреждение те получили весьма недвусмысленное.

Жань Синчэнь понимал: отец помогал ему укрепить авторитет.

Однако, обретя влияние, он мгновенно превратился в мишень. Слишком многие теперь точили на него зуб, так что выследить, чьих именно рук дело эта служанка, было почти невозможно. Врагов развелось пруд пруди. Приходилось действовать напролом.

Для принца это было не просто испытанием, но и проверкой со стороны императора. Отец знал, что сын владеет боевыми искусствами, но до сих пор не догадывался, насколько глубоки его познания.

Открывать карты принц не спешил. Его мастерство росло пугающе быстро, даваясь как будто без малейших усилий. Те десять лет, проведенные на дне пропасти, должны были навсегда остаться тайной для внешнего мира, а уж в императорских стенах — и подавно.

Поэтому лезть на рожон с мечом наголо Жань Синчэнь не планировал. Он решил пустить в ход яд.

Благодаря дружбе с Цзычэ Хэнем у него всегда водился богатый арсенал снадобий, способных спасти жизнь в критический момент.

Божественный лекарь ядов: одна его рука даровала жизнь, другая — сеяла смерть.

Сегодня евнух Цянь отправился на ежеквартальную встречу с родней, из-за чего охрана вокруг него существенно поредела. Известно, что человек наиболее уязвим во время сна или купания. Но поскольку по ночам стража у покоев удваивалась, идеальным моментом оставался час Свиньи — время вечернего омовения.

Заблаговременно приняв противоядие, Жань Синчэнь распылил в купальне особый ослабляющий порошок. Безвкусная пыльца без цвета и запаха смешалась с клубами горячего пара, постепенно заполняя комнату. Чтобы не спугнуть дичь, принц не предупредил даже собственных теневых стражей. Всё должно было решиться одним точным, бесшумным ударом.

Но сколь бы тщательно он ни выверял планы, предугадать, что сегодня на потолочных балках его купальни соберется целый аншлаг, он не мог.

— Учи... — выдохнул он.

Дабы не вызывать подозрений излишней проворностью, Жань Синчэнь вышел из купели не спеша, обернув бедра лишь одним банным полотенцем. И никак не ожидал столкнуться нос к носу с собственным учителем. Окаменев от изумления, он только приоткрыл рот, как вдруг сверху с грохотом спрыгнул силуэт и заслонил его от Ло Шу широкой спиной.

— Учитель!

«Мать твоя женщина, это еще кто?!» — пронеслось в голове опешившего принца.

Назвать учителя «учителем»... Неужели это Цзычэ или Сяо Ци? Нет, у Цзычэ характер совсем не такой шебутной, а Сяо Ци не мог так вытянуться за это время...

Пока Жань Синчэнь лихорадочно соображал, незваный гость сорвал с лица маску. Спина незнакомца по-прежнему закрывала обзор, но было отчётливо видно, как в момент разоблачения в нём словно щелкнул какой-то безумный тумблер. Он буквально намертво повис на шее их наставника, который в свои двенадцать лет был на две головы ниже этого детины. Удивительно, но Ло Шу отнёсся к этому как к должному: он лениво приобнял пришельца за поясницу одной рукой, а другой нежно потрепал по макушке.

На лице Жань Синчэня отразилась такая гамма чувств, что выразить её приличными словами было попросту невозможно.

Косясь на единственное прикрытие своей наготы, принц уже подумывал тихонько ускользнуть за халатом, как вдруг с балки бесшумно соскользнула третья фигура.

«Да вы издеваетесь?! Неужели охрана Восточного дворца настолько дырявая?! И сколько бездельников сегодня любовалось моими водными процедурами?!»

Будь на их месте его подданные, он бы еще напустил на себя монаршей спеси и как-то совладал со стыдом, но сейчас...

Густо покраснев до самых кончиков ушей, Жань Синчэнь лихорадочно схватил первое попавшееся под руку одеяние и накинул на плечи. Наставник, напрочь лишенный всякой деликатности, мгновенно заметил его суету и издевательски протянул:

— Да ладно тебе, чего размяк? Все свои, мужики же. Я тебе ещё пеленки менял, когда ты...

— Учитель! — взмолился принц, готовый провалиться сквозь землю. Историю о том, как он мочился в постель до девяти лет, точно не стоило ворошить при посторонних!

Сжалившись над пунцовым третьим учеником, Ло Шу прекратил глумиться и ободряюще похлопал висящего на нем парня по затылку. Тот с явной неохотой сполз на пол и вернул маску на лицо. В то же мгновение у Жань Синчэня дыбом встали волоски на затылке: добродушный дурашливый юноша мгновенно растворился, уступив место смертоносному хищнику, затаившемуся в ночной полутьме.

Этот человек был смертельно опасен.

Ло Шу улыбнулся и представил гостя:

— Знакомься, это твой младший брат — Лань Чжуй.

Глаза Жань Синчэня округлились.

Лань Чжуй?

Тот самый Пронзающий душу шип?

Хозяин Башни Темных Теней — Лань Чжуй?!

Лань Чжуй, похоже, тоже слегка опешил, но замешательство его длилось лишь долю секунды. Он медленно повернул голову. От его фигуры веяло леденящей мощью — точь-в-точь как описывали слухи о кровожадном убийце, чье имя заставляло содрогаться весь Цзянху. Но уже через мгновение он кротко и почтительно сложил ладони в приветствии:

— Приветствую, старший брат.

Вся эта сцена отдавала таким немыслимым абсурдом, что Жань Синчэнь на миг усомнился в реальности происходящего. С трудом вернув самообладание, он ответил на поклон, тщетно пытаясь собрать осколки своего пошатнувшегося мировоззрения.

Теперь понятно, почему в секретных архивах сведения о Лань Чжуе прерывались целой лакуной в десять лет. Оказывается, всё это время его воспитывал их общий учитель.

Если вдуматься: один его младший брат заправляет грозной Башней Темных Теней, другой — Божественный лекарь ядов, третий — Хозяин Башни Внимающего Ветра... И это не говоря о двух старших братьях, которые наверняка тоже не лыком шиты. Выходит, если он не сумеет взойти на императорский престол, то автоматически окажется самым никчемным неудачником среди всех учеников Ло Шу?!

«Учитель, да кого ты вообще умудрился вырастить?!»

Жань Синчэнь ощутил, как на плечи навалилась свинцовая тяжесть ответственности. Ещё недавно он гордился собой: за пару лет завоевал славу Наследного принца с тигриным амулетом, триумфально вернулся во дворец, подмял под себя соперников-принцев и прочно закрепился у трона. Ему казалось, что он совершил невозможное. А на поверку оказалось, что он плетется в самом хвосте семейного рейтинга гениев...

С выражением глубокой обреченности во взоре принц перевел взгляд на последнего спустившегося с потолка гостя. Тот обладал внешностью настолько безупречной, что затмил бы любого признанного красавца империи. Кое-как натянув вежливую улыбку, Жань Синчэнь спросил:

— Учитель... этот господин... тоже мой соученик?

Ло Шу не выдержал и звонко рассмеялся, отмахиваясь:

— Ну что ты, Сяо Ба вовсе не твой шиди. Он мой личный шеф-повар! — С этими словами он сладко облизнулся и, словно преданный щенок, заглянул в глаза Сяо Ба. Под холодным взглядом того Ло Шу хватило ровно на две секунды, после чего парень вздохнул и сдался.

— Последний кусочек, — буркнул он, доставая лакомство.

Довольный Ло Шу тут же сцапал ароматное печенье с османтусом, благополучно пропустив мимо ушей очередное предупреждение про «последний раз».

Жань Синчэнь перевел дух, и тут его осенило: он упустил что-то архиважное.

Лежащая в глубоком обмороке служанка мысленно простонала:

«Неужели обо мне наконец-то вспомнили?!»

— Мои стражи!

Принц вспомнил, что его верные теневые гвардейцы всё еще валяются без чувств на потолочных балках под действием парализующего порошка. Мысленно выругав себя за беспечность, он заметался по купальне, спешно вливая каждому в рот порцию противоядия.

Тем временем забытая шпионка продолжала неподвижно лежать на полу:

«Эй! А как же я?! Обо мне вообще кто-нибудь думает?!»

— Учитель, зачем ты явился так внезапно? — спросил наконец Жань Синчэнь, закончив возиться со стражниками и повернувшись к главному виновнику сорванной операции.

— Хм... Нам нужны сведения о мастере кровавых гу, — отозвался Ло Шу, и его ребячливое выражение лица мгновенно сменилось предельной серьезностью.

— О мастере кровавых гу? — удивился принц. — Цзычэ недавно тоже расспрашивал меня о нём.

Это значительно упрощало задачу. Напрягая память, Жань Синчэнь принялся излагать все, что ему было известно. Добытые его людьми сведения во многом перекликались с отчетами Башни Внимающего Ветра. Были, конечно, мелкие детали, способные дополнить картину, но практической пользы от них виделось немного: к примеру, то, что висящая на поясе чужака тыква-горлянка открывалась ровно посередине, а не затыкалась привычной пробкой сверху; или то, что кроваво-красные узоры на его черном одеянии были выполнены техникой двусторонней вышивки... Какая, казалось бы, разница?

Ло Шу задумчиво потер виски, мысленно сопоставляя обе версии.

У Башни Внимающего Ветра данных было больше, зато дворцовые хроники отличались безукоризненной точностью. Сверяя факты, он отсеивал подтвержденную информацию от домыслов. И все же принципиально новых зацепок оказалось ничтожно мало.

— Есть еще одно странное обстоятельство, — негромко добавил Жань Синчэнь после короткого колебания. Этому свидетельству не нашлось места в строгих официальных донесениях. — Когда мастер кровавых гу вырезал поместье Голубого Коршуна, неподалеку оказался случайный путник. Позже, когда наши люди подобрали его, на теле бедолаги не обнаружили ни единой царапины. Однако он напрочь позабыл все, что видел в ту ночь. Единственное, что сохранилось в его памяти перед тем, как он лишился чувств, — образ кровавого буддийского лотоса.

Кровавый буддийский лотос?

Ло Шу прищурился.

На одеждах того убийцы ведь тоже красовался этот цветок. Что это — какой-то тайный знак или зловещее предзнаменование?

Спрятав исписанный листок в пространственный рюкзак, Ло Шу поднял взгляд и посмотрел на стоявших бок о бок Лань Чжуя и Жань Синчэня.

Только теперь, видя их вместе, он осознал очевидную странность.

— А-Чжуй, а ты-то как очутился в Восточном дворце?

***

Лежащая без чувств служанка на полу безмолвно вопила в пустоту:

«Да обратит на меня внимание хоть одна живая душа?!»

http://bllate.org/book/37902/5183497

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь