Готовый перевод Stop! That's Your Junior Disciple! / Остановись! Это же твой шиди!: Глава 13

У людей, в чьих жилах течет истинная сила боевых искусств, кровь бурлит жарче, а тело требует куда больше пищи. Не зря говорят: книжная мудрость — удел бедняка, а воинский путь — для богачей, готовых платить за сытую жизнь. Но Божественное искусство девяти жизней, которым овладел Ло Шу, требовало поистине немыслимых жертв во время смены обличия. Стоило его телу начать перестраиваться, как жизненная сила выгорала дотла, ускоряя внутренний огонь. Проще говоря, Ло Шу сейчас дико, невыносимо хотелось есть.

Перед уходом Система оставила ему немало целебных трав — даже одного корешка хватило бы, чтобы вернуть силы и унять сосущую пустоту в желудке. Вот только среди ее запасов не водилось дешевой дряни: каждое растение ценилось на вес золота и могло спасти чью-то жизнь в смертный час. Изводить такое сокровище на простой перекус было чертовски жалко.

Да и разве могут горькие отвары сравниться с ароматом настоящей, горячей еды? Вопрос глупый и даже кощунственный.

Ло Шу наскоро прибрал в комнате, потер кончик носа и, уловив едва заметный, манящий запах жареного мяса, двинулся на цыпочках прямиком к кухне Павильона Южного Ветра.

***

Шла третья ночь их заточения. В темной запертой комнате то и дело раздавалось такое яростное и унылое урчание животов, что оно легко затмило бы хор болотных лягушек в разгар знойного лета.

За эти три дня похитители действительно не дали им ни единого зернышка риса.

Привалившись к ножке стола, Ло Шу понимал: время пришло.

Уже завтра, самое позднее, в дверях появятся надзиратели с ароматными мисками. Они предложат еду в обмен на покорность. Нет лучшего способа сломить волю и приручить дикого зверя, чем долгий голод. А человек — тот же зверь, особенно когда он слаб и юн.

Но для Ло Шу это испытание было долгожданным шансом.

— Сяо Юй, проголодался? — тихо позвал Ло Шу.

— Угу... — из угла донесся слабый, едва слышный шепот, похожий на писк раненого зверька.

Дети быстро сходятся друг с другом. Тем более в такой беде, когда в глухой, непроглядной тьме греть друг друга могут лишь хрупкие детские тела. Когда их животы только начали жалобно стонать, Лун Юй еще хорохорился. На вопрос Ло Шу он упрямо цедил сквозь зубы: «Да ни капли я не голоден!» Но теперь от его спеси и следа не осталось. И изнуренное тело, и измученный разум кричали об одном: еды, хотя бы крошку.

— Сяо Лянь, а ты? — повернулся Ло Шу ко второму пленнику.

— Да... — такой же безжизненный вздох утонул в очередном раскатистом урчании.

Мальчик, забившийся глубоко в угол, звался Юэ Лянь. Имя звучало по-девичьи, но он был самым настоящим сорванцом. В деревнях часто давали мальчишкам женские имена — считалось, что это убережет болезненных детей от злых духов, не дав им зачахнуть в младенчестве. Юэ Лянь рос нелюдимым и молчаливым. За целый день от него едва ли можно было добиться хоть слова. Из их троицы он был самым старшим — ему уже исполнилось семь, — но из-за сильного истощения он казался младше шестилетнего Лун Юя.

За эти три дня Ло Шу успел завязать с ребятами ту самую крепкую мальчишескую дружбу, что скрепляется бесхитростными спорами и общей бедой. От Лун Юя он разузнал немало о делах, творящихся в Цзянху, да и срок притворства подошел к концу. Пора было действовать.

— Хотите есть? — заговорщицки прошептал Ло Шу, уползая глубже в тень и маня приятелей за собой.

— Ну ты и спросил... — вяло огрызнулся Лун Юй, но все же послушно подполз поближе. Какой бы спесивой ни казалась эта кроха, его отец был прославленным мастером боевых искусств. И благородство, незаметно привитое родителем, никакие злые наветы вытравить не смогли. Потребность защищать тех, кто слабее, текла в его жилах на уровне инстинктов, заставляя интуитивно оберегать младших.

Ло Шу мысленно усмехнулся.

«Знал бы ты, глупыш, что я тебе по возрасту в дедушки гожусь...»

Юэ Лянь промолчал, лишь молча придвинулся ближе. Возможно, виной тому было скрытое темное прошлое, но в глазах этого ребенка порой проступала пугающая, совсем не детская буря чувств. Он глядел на Ло Шу со странной смесью жалости и потаенной злобы, будто видел перед собой кого-то совсем другого.

Впрочем, Ло Шу было все равно. Его не задевала спесь Лун Юя, не заботили и тайны Юэ Ляня. Достаточно было знать одно: у этих двоих есть хребет.

Пусть их крутила жестокая судорога, пусть они изнемогали от голода, а разум мутился, мальчики не сломались. Они не растоптали собственную гордость, не опустились на колени, чтобы, подобно бездомным псам, слизывать грязную рисовую кашу, которую надзиратели бросили на усыпанный пылью пол и примяли сапогом.

Этого Ло Шу было более чем достаточно.

Теперь он мог доверить им свой замысел, не опасаясь предательства. Эти двое не продадут его за черствый пирожок.

Убедившись, что головы заговорщиков сошлись почти вплотную, Ло Шу серьезно спросил:

— Хотите сбежать отсюда?

Во тьме его глаза сверкнули так ярко, словно в них отразилась упавшая с небес звездная река.

«Его глаза... так похожи на папины», — завороженно подумал Лун Юй. Взгляд этого заморыша внушал удивительное спокойствие, совсем как взгляд отца. Казалось, стоит положиться на него — и все беды обойдут стороной. С поразительной легкостью рождалось это слепое доверие к ровеснику.

Пока Лун Юй раздумывал, первым подал голос Юэ Лянь:

— Хочу. — На его обычно отрешенном лице проступила упрямая решимость. Мальчик стиснул зубы и глухо добавил: — Только помоги выбраться за ворота этого Павильона Южного Ветра, а дальше я сделаю так, что нас вовек не сыщут.

Но как покинуть эти стены?

Этот расписной, усыпанный золотом дворец для многих становился склепом, хоронящим их юность и жизни.

— Если бы не эти путы, — прошипел Лун Юй, яростно дернув связанными руками, — я бы показал им нашу семейную технику легкости! Даже малой доли моих умений хватило бы, чтобы обвести вокруг пальца здешних недотеп-охранников!

Увы, веревки держали крепко, а зачатки его внутренней силы были надежно запечатаны.

Ло Шу лукаво прищурился:

— Простых стражников ты, может, и обойдешь. Но как быть с хозяином заведения? Он-то боевыми искусствами владеет отменно.

Лун Юй густо покраснел, уши его запылали от стыда. В этот миг он горько пожалел обо всех часах, что проленился дома вместо усердных тренировок.

— Ну... ну и пусть! — упрямо буркнул он. — Что толку рассуждать, если мы даже эти проклятые тряпки с себя снять не можем?

Прежде чем упаднические настроения взяли верх, Ло Шу бесшумно запустил руку за пазуху и извлек оттуда круглую, завернутую в промасленную бумагу пампушку-маньтоу. Стоило развернуть сверток, как по комнате поплыл умопомрачительный аромат свежего пшеничного хлеба.

— Маньтоу?! Откуда у тебя... ммм!

Лун Юй едва не взвыл от изумления, но Ло Шу мгновенно заткнул ему рот куском пышного мякиша.

Ло Шу ловко разделил пампушку на три равные части и протянул ребятам. Юэ Лянь опешил. Он перевел взгляд с хлеба на щуплые плечи товарищей, затем решительно отломил от своей порции половину и протянул Ло Шу:

— Я почти не голоден. Ешьте вы.

Лицо его оставалось маской холодного безразличия, он даже не смотрел на лакомство, выказывая железную стойкость. Но в следующее мгновение тишину нарушил предательский, громкий призыв его собственного желудка.

Юэ Лянь замер.

Ло Шу лишь мягко улыбнулся.

Сделав вид, будто ничего не заметил, Ло Шу аккуратно вернул кусок Юэ Ляню и, уплетая свою долю, негромко ответил на невысказанный вопрос Лун Юя:

— Я владею искусством сжатия костей. По ночам, когда вы засыпали, я легко выбирался из пут и таскал еду прямо с кухни.

Суровая жизнь на дне ущелья научила его не только виртуозно обчищать чужие карманы, но и до совершенства довела искусство сжатия костей. Он научился складываться так, словно его тело состояло из одной воды, уподобляясь кошкам, способным протиснуться в любую щель. А все потому, что редкие травы часто ютились в таких узких расщелинах и пещерах, куда не пролез бы и самый тощий ребенок. Приходилось изловчаться.

Но главным стимулом для изнурительных тренировок было вовсе не это.

Одежда. Вот что двигало им по-настоящему.

Следуя своему дурацкому принципу «сытость и тепло рождают порочные мысли», вредная Система раз за разом подкидывала ему новые одеяния в самые немыслимые места, заставляя из кожи вон лезть ради куска ткани. Ло Шу находил свои наряды то на вершинах вековых сосен, то в логове ядовитых змей, то в провалах, куда и змея едва проскользнет. Но однажды эта проклятая лавка превзошла саму себя: одежда оказалась зажата в каменной расщелине шириной всего в пару пальцев.

Ло Шу тогда чуть не лопнул от злости. Ему что, кости в порошок стереть надо было, чтобы туда пролезть?!

Длинные палки не помогали, просочиться туда не помогло бы даже величайшее искусство сжатия костей. В итоге разозленный до предела мальчишка так усердно практиковал внутреннюю энергию, что просто разнес скалу в щепки одним ударом ладони.

Увы, его новый наряд при этом превратился в лохмотья.

После яростной жалобы, направленной Системе, лавка поумерила свой пыл и больше так не издевалась. Однако у нее появилась новая забава: запихивать тюки с вещами в норы ровно такого размера, куда Ло Шу физически не мог поместиться без применения особых техник. Приходилось выкручиваться, чтобы спасти свои пожитки. Назло всем каверзам Системы его мастерство росло как на дрожжах.

Отогнав эти горькие воспоминания, Ло Шу тихо вздохнул, утер воображаемую слезу и принялся излагать товарищам свой хитроумный план, умалчивая о некоторых деталях. Но едва он дошел до сути, как за дверью послышались тяжелые, неторопливые шаги.

Ребята мгновенно метнулись в разные углы.

Дверь отворилась, и в душный полумрак ворвался густой, почти приторный аромат дорогих яств.

Четверо слуг внесли в комнату дубовый стол, уставленный изысканными блюдами. Еще двое затащили следом огромные бронзовые зеркала в человеческий рост. Расставив все это великолепие, они безмолвно удалились, уступив место трем новым гостям.

Первым вошел тот самый здоровяк, что приносил им воду. Следом за ним шествовал напудренный и размалеванный щеголь лет двадцати — судя по всему, из бывших воспитанников Павильона Южного Ветра, перешедших на сытую административную должность.

А третьим оказался...

Тот самый юноша, которого Ло Шу вытащил из беды в день своего похищения.

http://bllate.org/book/37902/4882122