Готовый перевод Stop! That's Your Junior Disciple! / Остановись! Это же твой шиди!: Глава 5

После этой стычки у Ло Шу напрочь пропало желание вести тонкую игру и выманивать таинственного хозяина «Павильона Скрытых Одежд». Он подошел к двум телам, которые только что сбил наземь увесистым куском золота, и едва не покатился кубарем от ударившей в нос вони.

От обоих разило такой удушливой, тошнотворной аурой пролитой крови, что сомневаться не приходилось: на их счету висела не одна безвинная жизнь. Зажав нос ладонью, Ло Шу брезгливо подобрал слиток и забросил его в пространственный рюкзак. Поначалу он собирался устроить им допрос с пристрастием, но теперь от удушливой вони у него пропало всякое желание возиться. Он хладнокровно прекратил их мучения двумя быстрыми ударами клинка и, пошатываясь от слабости, поспешил к выходу из переулка — глотнуть свежего воздуха.

"Только и знаете, что резать друг друга день-деньской, воняете один краше другого! Хоть бы о приличиях подумали, чистоплюи чертовы!"

Благо переулок оказался глухим и безлюдным. Ло Шу терпеливо переждал у входа, пока удушливая кровавая аура немного не рассеялась, и лишь тогда неохотно заставил себя вернуться.

"Соберись! Я смогу! Ведь я... самый упитанный и сильный!"

Ло Шу ободряюще похлопал себя по пухлым щекам, мысленно настроился на нужный лад и без лишних церемоний применил к лежащим трупам до боли знакомую технику «восемнадцати касаний» — досмотр с головы до пят.

Эх, если начать рассказывать — одни слезы прольешь. За долгие годы на дне Скалы Падших Небожителей, где царила кромешная нищета, Ло Шу волей-неволей стал непревзойденным мастером мародерства. Руки его двигались со скоростью молнии, а наметанный взгляд мгновенно определял, есть ли у покойника хоть что-то ценное. С его дотошностью он умудрялся обирать мертвецов дочиста — не зря в народе говорят, что такой и у пролетающего гуся перо вырвет. Дошло до того, что у подножия обрыва не осталось ни одного прилично одетого скелета — сплошь голые кости.

Сам Ло Шу по этому поводу лишь застенчиво и благообразно оправдывался перед безмолвными черепами:

«Уважаемые предшественники, посудите сами: человек приходит в этот мир нагим, нагим его и покидает. Одежда, сухари да фляги — всё это суета, с собой на тот свет не заберешь. Вам они теперь без надобности, так почему бы не отдать верхнее платье и исподнее вашему покорному слуге в качестве скромной платы? Зато я вырою для каждого из вас уютную могилку, уберегу от палящего солнца и голодного зверья. Обещаю, младший будет молиться о вашем упокоении каждый год, жечь горы ритуальной бумаги, чтобы в Поднебесной Желтых Источников вы ни в чем себе не отказывали!»

К несчастью, Ло Шу тогда еще не знал, что в системном магазине ритуальные банкноты не продаются. Пришлось ему, сгорая от стыда, выписать покойникам долговые расписки на восемьдесят лет вперед.

Тщательно обшарив карманы и складки одежды убитых, он выудил лишь парочку действительно ценных вещей: два острейших кинжала с отравленными лезвиями, которые тут же отправились в пространственный рюкзак, и две странные деревянные пластины.

Жетончики были деревянными, но вырезанными с невероятным изяществом. Если приглядеться, их узорчатый ободок представлял собой змею, заглатывающую собственный хвост — символ Уробороса. Чешуйки были проработаны настолько тонко, что при прикосновении чудилась холодная, скользкая змеиная кожа. В самом центре круглых плашек красовались вырезанные цифры: на одном «шесть», на другом — «девятнадцать». Очевидно, порядковые номера наемников. На обратной стороне каждого жетона красовался иероглиф «Хуан», значение которого оставалось загадкой.

Ло Шу не стал ломать голову над этой загадкой и просто забросил трофеи в дальний угол рюкзака, где у него хранился всякий хлам.

Разобравшись с трупами, Ло Шу пулей выскочил наружу, судорожно хватая ртом чистый воздух. Да уж, у «Божественного искусства девяти жизней» имелся один пренеприятный побочный эффект: чем выше ступень развития, тем острее становятся чувства. Стоило Ло Шу совершить прорыв на седьмой уровень, как невидимая аура пролитой крови начала восприниматься им физически. Звучит невероятно, но это было сродни сверхчувствительному шестому чувству.

В старых книгах это часто описывали так: «Стоило ей взглянуть на незнакомца, как волоски на теле встали дыбом», а после оказывалось, что тот человек был безумным убийцей. Подобная реакция и есть проявление шестого чувства. Каждое деяние оставляет след в энергетическом поле человека, меняя его ауру, и интуиция способна улавливать эти колебания в обход привычного зрения или слуха. У обычных людей это чутье спит и пробуждается лишь в минуты смертельной опасности, но великое учение Ло Шу многократно усилило и развило эту способность.

Обыватель при встрече с жестоким душегубом почувствует лишь смутное беспокойство, слабость в коленях или непреодолимое желание убраться подальше. Ло Шу же реагировал мгновенно и на физическом уровне — его тело буквально отторгало чужую скверну. Та самая «кровавая вонь», от которой его тошнило, была вовсе не запахом гниющей плоти, а осязаемым откликом его шестого чувства на концентрированную ауру смерти.

Юноша искренне ненавидел и одновременно ценил этот дар. Беда в том, что у него не было волшебного выключателя. Пока он жил в безмятежном уединении под обрывом, эта способность никак себя не проявляла, и Ло Шу успел о ней позабыть... вплоть до сегодняшнего злосчастного дня.

Впрочем, густая аура крови не всегда указывала на подлеца. Руки многих благородных воинов Цзянху тоже были обагрены кровью врагов, однако их чистые помыслы и твердый дух сглаживали этот след, рождая чувство защищенности и надежности. Но сегодня... Ло Шу чертовски не повезло: ему попались исключительно отпетые, гнилые до мозга костей ублюдки! И надо же было так вляпаться!

Ло Шу мысленно обнял себя, несчастного и пухленького, и твердо решил: если уж ему испортили настроение, то и кукловод из «Павильона Скрытых Одежд» легкой жизнью не отделается. Напрочь позабыв о мыслях пообедать в ресторане, он развернулся и решительно зашагал обратно.

***

Сумерки уже сгущались над городом, когда Ло Шу снова предстал перед Пан Гуем. Смущенно опустив голову, он тихо пробормотал:

— Лавочник Пан, не сочтите за наглость... Не подсобите с ночлегом на одну ночь?

Вглядываясь в растерянное личико юноши, Пан Гуй едва не раздавил в кулаке два тяжелых стальных шара для пальцев.

«Какого черта?! Как этот сопляк умудрился вернуться целым и невредимым?!»

Внутри у лавочника всё клокотало от ярости и недоумения, но, будучи матерым лисом Цзянху, он и бровью не повел. Изобразив на лице крайнее замешательство, Пан Гуй потер пухлые ладони и елейным голосом запел:

— Ох, молодой господин, помилуйте! Наша лавка — вовсе не постоялый двор. Ступайте-ка на юг по этой улочке, а на первом повороте сверните налево. Там найдете отличный, просторный трактир.

Ло Шу понуро вздохнул и с досадой протянул:

— Да был я там... Свободных комнат нет, всё забито под завязку.

— Да как же так... — начал было Пан Гуй, но осекся, вспомнив утренние донесения. Если слухи верны, то наплыв гостей в городе действительно объяснял отсутствие свободных мест.

Заподозрить Ло Шу во лжи ему и в голову не пришло. Уникальное «Божественное искусство девяти жизней» позволяло полностью скрывать внутреннюю силу и дыхание. Сейчас перед ним стоял абсолютно безобидный, чистый юноша — вылитый изнеженный барчук из богатой семьи, сбежавший из-под родительской опеки. Такой хрупкий и невинный, что его хотелось либо беречь как зеницу ока... либо безжалостно растоптать.

Пан Гуй сощурил заплывшие жиром глазки, превратив их в едва заметные щелки, и вновь притворился озадаченным, напоминая затаившуюся в траве змею:

— Эх, молодой человек... Сами ведь понимаете, мы тут торговлей промышляем, а не гостей принимаем...

При этом его большой и указательный пальцы красноречиво потерлись друг о друга. Тварь в облике добродушного толстяка жадно разглядывала лакомый кусочек мяса, едва сдерживая желание сожрать его прямо сейчас.

Ло Шу уловил намек и, мгновенно вспыхнув от показного гнева, высокомерно фыркнул:

— Да неужто ты думаешь, что у меня нет денег?! Прямо скажи, сколько просишь за ночь?

Пан Гуй угодливо заулыбался и распахнул дверь шире, смешно втягивая свой необъятный живот:

— Ну что вы, почтенный господин! Разве посмею я сомневаться в щедрости столь благородного гостя, способного без труда расплачиваться чистым... кхм, золотом? Раз уж мы с вами старые знакомые, уступлю по дружбе. Всего двести медных монет за ночь, идет?

Ло Шу недовольно насупился и сердито зыркнул на толстяка:

— Двести монет за одну ночь?! Да ты грабитель! В «Постоялом дворе Прибывающих Облаков» приличная комната стоит от силы сотню медяков!

Пан Гуй согнулся в три погибели, продолжая заискивающе кланяться:

— Так ведь там вам предложат лишь голую постель! А у нас в стоимость входит сытный ужин: три изысканных блюда, наваристый суп и сладкий десерт. Обещаю, вы останетесь довольны!

Что ж, приличная трапеза действительно тянула еще на сотню монет. Ло Шу изобразил снисхождение, удовлетворенно кивнул и перешагнул порог «Павильона Скрытых Одежд».

С приходом сумерек лавка погрузилась в зловещие тени, а ее распахнутые двери казались разинутой пастью чудовища, готового поглотить неосторожную жертву.

Вот только кто кого сожрет в итоге... это мы еще посмотрим.

***

Ло Шу усадили за стол. Хорошенькие служанки принялись бесшумно расставлять тарелки, а статные юноши застыли поодаль, готовые исполнить любое пожелание гостя. Три блюда, суп и десерт выглядели великолепно — один только аромат заставлял слюнки течь.

Рядом с гостем примостилась пышнотелая красавица, от которой веяло дурманящими благовониями. Ее изящные пальчики с ярко-алыми ногтями то и дело мелькали в нежном свете свечей, соперничая белизной кожи с дорогим фарфором. Кокетливо улыбнувшись и явив очаровательные ямочки на щеках, девица подхватила палочками нежный кусочек мяса и поднесла к самым губам Ло Шу, пропев томным голосом:

— Откушайте, молодой господин.

Ло Шу густо покраснел, его влажные глаза растерянно захлопали.

«Да она совсем стыд потеряла! Перед ней же ребенок! Мне от силы шесть лет... Но ладно, давай, нападай, я готов!»

Пока внутренний голос Ло Шу патетически вскрикивал от восторга и прижимал ладони к груди, сам он покорно зажмурился и с видом великомученика проглотил угощение. Должно быть, поторопился: парень закашлялся, и стоявший рядом слуга тут же подал кубок. Девица заботливо поднесла питье к его губам, и Ло Шу осушил чашу до дна.

В следующее мгновение румянец на его щеках стал пугающе ярким. Он поднял мутный взор на красавицу и заплетающимся языком выдавил:

— Се-сестрица... А по-почему у тебя... три головы?

Словно не понимая, что происходит, он перевел ошалелый взгляд на слугу, который тоже двоился и троился у него перед глазами. Координация движений подвела беднягу: Ло Шу покачнулся и с глухим стуком уронил голову прямо на столешницу. Спустя мгновение по комнате разнеслось его ровное, безмятежное сопение.

— Что же вы, господин, даже не притронулись к ужину, а уже изволили опочивать? — нежный голосок девицы мгновенно утратил прежнюю приторность, а на красивом лице проступило злобное торжество.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату двоих — толстого и худого.

— Ну что, готов голубчик? Отключился? — грубо спросил Пан Гуй. От его дневного сходства с добродушным Буддой Майтреей не осталось и следа — теперь сквозь маску проглядывал свирепый хищник.

— Хм, стоило из-за этого сопляка поднимать такую шумиху и звать меня? — фыркнула девица, брезгливо кривя губы. От ее недавней нежности не осталось и следа. — Обычный желторотый малец, у которого еще молоко на губах не обсохло.

— Мальчишка непрост, — ледяным тоном отозвался Гао Фу, вернее, скрывавшийся под его личиной Инь Сы. Его иссохшая, мумиеподобная фигура источала могильный холод. — Му Шицзю и Му Шилю увязались за ним еще утром, но до сих пор не вернулись и не подали вестей. Это скверный знак.

— Может, напали на след дельца и задержались? — с пренебрежением бросила Инь Сань. — Инь Сы, с каких это пор ты стал таким трусом?

— Твоя беспечность тебя и погубит. Храбрая нашлась, смотри не околей раньше времени, — огрызнулся Инь Сы, сверкнув в полумраке безумными глазами, точь-в-точь восставший из гроба мертвец.

Женщина ничуть не испугалась его угроз, лишь тихо и злорадно рассмеялась:

— О своей кончине я не беспокоюсь. Но вот если ты в ближайшее время не развяжешь языки тем двоим бедолагам в подземелье, Хозяин снимет с тебя шкуру ровно через три дня.

— Тварь! — Инь Сы резко вскочил, но Пан Гуй вовремя схватил его за плечо, предотвращая потасовку.

— Инь Сань, полегче на поворотах. Нам сейчас только грызни между собой не хватало, — угрюмо буркнул Пан Гуй. — Слухи пошли такие, что со всей Поднебесной сюда слетелась всякая шваль. Береженого боги берегут. Давайте лучше поглядим, чем поживился этот щегол.

— Да пускай хоть трижды мастер, против моего зелья ни один не устоит. Обычный глупый ребенок, — проворчала Инь Сань, хотя спорить дальше не стала. Ее взгляд уже хищно скользил по одежде Ло Шу в предвкушении наживы.

— Отлично. Тогда начнем... — Пан Гуй потянулся к обмякшему телу юноши, собираясь обыскать его рукава, но внезапно замер на полпути.

Прямо на него смотрели два ясных, лучащихся весельем глаза. В них не было ни намека на сон или действие яда.

http://bllate.org/book/37902/4801469