Готовый перевод The Law of Stealing Hearts / Закон украденных сердец: Искусство соблазнения: Глава 14

До сих пор Хэ Юй, будь то из-за язвы желудка или высокой температуры, никогда не обращался в больницу и даже не заходил в медицинский кабинет училища, полностью полагаясь на лекарства и выносливость.

Заметив, что боль в животе у того никак не унималась от обычных таблеток, Гу Цзэань, нажимая на газ, произвел:

— Неподалеку есть больница, всё же стоит провериться. Гу Исюань ведь занимался боксом.

— Правда, не нужно, — рука, которой Хэ Юй прижимал живот, внезапно опустилась на руку Гу Цзэаня, и он тихо попрол: — Я правда не хочу в больницу, выпью лекарство, высплюсь — и всё пройдет, в худшем случае просто побуду дома подольше.

Гу Цзэань вгляделся в лишенное всякихкрасок лицо Хэ Юя и различил в его глазах страх. То была не мимолетная паника и не обычный испуг, а тень, уходящая корнями в самые глубины памяти — неизгладимый отпечаток, оставленный пережитой и непреодолимой болью.

Он слишком хорошо знал этот взгляд.

В раннем детстве ему тоже доводилось видеть, как некогда нежные и прекрасные глаза постепенно наполнялись ужасом. То было отчаяние матери, которая не могла ни сопротивляться, ни защитить себя, будучи отданной на милость чужих людей.

А он в те годы не умел ничего и никого не мог защитить.

Гу Цзэань слегка прищурил глаза, в груди у него без всякой видимой причины стало тесно. Лишь пару секунд спустя он медленно отвел взгляд, словно уходя от чего-то, помедлил мгновение и крутанул руль, меняя направление.

Хэ Юй изнемогал от боли, погрузившись в полузабытье, и лишь когда немного пришел в себя, заметил, что машина въезжает на территорию элитного жилого комплекса. В горле пересохло, он кое-как заставил себя сесть прямо и спросил:

— ...Где это мы?

Гу Цзэань, только что завершивший звонок, опустил телефон:

— Раз ты не хочешь в больницу, я не могу оставить тебя одного в гостинице.

Если вдруг посреди ночи тот сыграет в ящик прямо в номере или останется полуживым — хлопот не оберешься.

— Это твой дом? — поинтересовался Хэ Юй.

Гу Цзэань загнал машину на подземную парковку:

— Угу, можно и так сказать.

Квартира принадлежала ему, но жил он здесь редко. Ему не слишком нравилось ютиться в шумном центре, и в те дни, когда по утрам не было совещаний, он предпочитал ту загородную виллу у воды и под сенью гор.

Заглушив двигатель, Гу Цзэань вышел первым. Хэ Юй неторопливо расстегнул ремень безопасности, толкнул дверцу, но едва выставил ногу наружу, как колеса подкосились. В момент, когда он уже готов был рухнуть на землю, чьи-то сильные руки подхватили его сбоку, и он невольно завалился в широкие, крепкие объятия Гу Цзэаня.

Брови Гу Цзэаня сошлись еще круче. Из-за сильнейшей брезгливости его руки застыли в деревянном напряжении; он пытался поддерживать Хэ Юя с минимальной площадью соприкосновения. Однако тот, очевидно, ослаб настолько, что не мог стоять на ногах, и теперь почти всем весом прижимался к нему. Одежда ранней осенью была тонкой, и жар чужого тела просачивался сквозь ткань прямо в кожу, отчего Гу Цзэаня бросало в краску и всё его нутро сопротивлялось происходящему.

Добравшись на лифте до тридцатого этажа и отворив дверь, Гу Цзэань с чувством облегчения уложил Хэ Юя прямо на диван. Он тут же сорвал с себя черную рубашку, швырнув ее в корзину возле стиральной машины, а поскольку принимать душ времени не было, наугад натянул черную футболку с высоким воротом, вымыл руки в ванной и вернулся обратно.

— Доктор скоро будет. В больницу ты не хочешь, но врач-то тебя осмотреть сможет?

Хэ Юй лежал на диване, одной рукой прижимая живот, а другой заслоняя глаза от слепящего света:

— Я... хочу пить.

Гу Цзэань никогда ни за кем не ухаживал, но сообразительности ему было не занимать. Наполнив стакан теплой водой из диспенсера, он заодно погасил верхний свет в гостиной, оставив лишь мягкий светильник у прихожей — так, чтобы он не бил по глазам и в то же время не оставлял комнату во тьме.

Не успел Хэ Юй допить воду, как в дверь позвонили: по дороге сюда Гу Цзэань уже успел связаться со своим личным врачом.

Бай Сянь замер на пороге и на глазах у Гу Цзэаня привычным движением достал из медицинского чемоданчика флакон со спиртовым спреем, добросовестно обрызгал себя с ног до головы, натянул медицинские перчатки и только после этого поинтересовался:

— На что жалуешься?

Этот ритуал дезинфекции был установлен Гу Цзэанем, причем проводиться он должен был исключительно в его присутствии. Даже если врача выдергивали из дома сразу после душа, пренебречь этим правилом не дозволялось ни на йоту.

Просто помешан на чистоте...

— Не я, — Гу Цзэань провел Бай Сяня в гостиную, сложил руки на груди и прислонился к стоявшему рядом стеклянному выставочному шкафу. — У него болит живот, осмотри его.

Глава 20

Бай Сянь окинул взглядом свернувшегося клубочком на диване мужчину, опешил, перевел глаза на Гу Цзэаня и на автопилоте выдал вопрос:

— А он продезинфицирован?

— ...

Гу Цзэань потер переносицу. Поддерживая Хэ Юя по дороге, он думал лишь о том, как бы побыстрее сбросить эту ношу с себя, и по приходе просто швырнул его на диван, а теперь его самого передернуло от этой мысли:

— Побрызгай на него своим спреем.

Бай Сянь извлек спиртовой распылитель и прошелся струей вверх-вниз по фигуре Хэ Юя:

— У тебя эта мания чистоты прямо по настроению работает. Это еще кто?

— Доктор-гэ, — Хэ Юй очнулся от резкого запаха алкоголя и прервал их пикировку. — Можно побыстрее выписать лекарство?

Бай Сянь сбросил с лица выражение праздного любопытства, сообразив, что подзабыл о профессиональной этике, прочистил горло:

— Расстегни одежду, мне нужно сперва взглянуть.

Хэ Юй медленно, пуговица за пуговицей, распустил рубашку. Полы распахнулись, и прислонившийся к стеклянной витрине Гу Цзэань едва заметно приподнял бровь.

Тонкий рельеф мышц на животе тесно прилегал к мертвенно-бледной коже; слабые тени падали на торс, подчеркивая гладкие линии, а талия плавно сужалась, выдавая упругую, скрытую силу. Единственным изъяном во всей этой картине был небольшой синяк с левой стороны желудка.

Взгляд Гу Цзэаня постепенно потемнел, он нахмурился и отвел глаза. В горле вдруг пересохло, и он направился к диспенсеру, налил стакан воды, а затем бросил туда пару кубиков льда из холодильника.

Мягкие подушечки пальцев Бай Сяня легко надавили на область желудка Хэ Юя:

— Здесь болит?

Тело Хэ Юя резко задрожало, дыхание мгновенно участилось, пальцы судорожно вцепились в край дивана, и он издал полный боли стон:

— ...Больно.

Услышав этот сорванный с выдохом стон, Гу Цзэань с такой силой сжал стакан, что пальцы побелели. Оставив стакан на столике, он подхватил пачку сигарет со зажигалкой, вышел на балкон гостиной, вытащил одну сигарету и зажал ее зубами. Чирканье зажигалки выхватило из полумрака его холодные брови и резкие черты лица.

Бай Сянь убрал руку, достал из чемоданчика фонендоскоп, согрел мембрану в ладонях и лишь после этого приложил к животу пациента:

— У тебя и так больной желудок, а ты еще и пьешь, такое нельзя запускать...

Приговаривая это, он повернулся к стеклянному шкафу. Мгновение — никого. Скользнув взглядом налево, а затем направо, он наконец обнаружил Гу Цзэаня и уставился на него с выражением лица «ты когда успел смыться», после чего воззвал:

— Ты чего ушел?

Гу Цзэань выпустил струю белесого дыма и, не меняя позы в клубящейся дымке, слегка покосился на него:

— Стал бы я звать тебя, если бы сам умел?

— Да ты... — взгляд Бай Сяня зацепился за сигарету в его пальцах, и лицо доктора странно перекосилось. — Ты с каких пор курить начал?

Гу Цзэань ничего не ответил. Постучав пальцем с сигаретой о краешек пепельницы на столике, он глубоко затянулся в последний раз и затушил окурок, а затем вернулся с балкона в гостиную, как раз когда Хэ Юй застегивал пуговицы:

— Ну что там?

Бай Сянь снял фонендоскоп, достал шприц с обезболивающим и перехватил руку Хэ Юя:

— Желудок воспален, а внешнее воздействие усилило язву. Я сделаю укол, чтобы снять боль...

— Нет... дайте мне просто таблетки. — Не дослушав, Хэ Юй инстинктивно отдернул руку.

Бай Сянь остолбенел, а затем рассмеялся:

— Ты что, трехлетний ребенок? Уколов боишься?

— Я не делаю уколы. — Несмотря на болезненную бледность, во взгляде Хэ Юя читалось непреклонное упорство.

Бай Сянь попытался вразумить его:

— С уколом пойдешь на поправку быстрее, никто же у тебя душу не отнимает...

— Не хочет — и не надо, — видя железную упертость Хэ Юя, в которой угадывалось то же упрямство, что и при отказе ехать в больницу, бросил Гу Цзэань. — Выпиши просто лекарства. Если у тебя нет, я велю кому-нибудь привезти.

Будучи врачом, Бай Сянь тяжело вздохнул, столкнувшись со столь неадекватным пациентом:

— Он трехлетний ребенок, и ты туда же?

Гу Цзэань, по-прежнему скрестив руки на груди, холодно взирал на них, лишь чуть пожав плечами.

Врачу ничего не оставалось, как отправить шприц в мусорное ведро и приняться рыться в чемоданчике:

— Ладно, есть. У меня в аптечке полный комплект. Но учти: пару дней придется сидеть на строгой диете, никакого раздражающего желудок острого или жирного. Травма несерьезная, я дам мазь, помажешь пару раз — и пройдет.

Хэ Юй шумно выдохнул и откинулся назад. Пока он отдыхал на диване, Бай Сянь разложил на журнальном столике лекарства с инструкциями, защелкнул чемодан и, направляясь к Гу Цзэаню, поинтересовался:

— Это кто вообще? Я впервые вижу, чтобы ты кого-то к себе привел.

Гу Цзэань на секунду замер. И вправду, привел кого-то впервые за долгое время. Что заставило его сделать это? Возможно, тот самый отсвет в глазах Хэ Юя, напомнивший ему о прошлом. Он бросил небрежно:

— Мой младшекурсник.

Отец Бай Сяня был личным врачом дедушки Гу Цзэаня. Они были знакомы с самого детства, но близкими друзьями не стали — просто поддерживали приятельские отношения, пока пять лет назад Бай Сянь не занял пост его личного эскулапа.

Гу Цзэань всегда казался душой компании, легко и непринужденно поддерживал любые беседы, обладал мягким нравом и пользовался бешеным успехом у людей. Но если приглядеться, становилось ясно: его улыбка никогда не поднималась выше уголков губ и не затрагивала глаз. Даже если кто-то пытался сблизиться с ним, он неизменно отделывался легкими, ничего не значащими фразами, не подпуская никого к своему внутреннему миру.

Бай Сянь, как человек наблюдательный и проницательный по роду профессии, понял это давным-давно.

— Вряд ли дело только в младшекурснике. Ты же только что... — Бай Сянь понизил голос. — Ты ведь закурил. А ведь не брал сигарету в рот уже черт знает сколько времени. Он...

— К чему ты клонишь? — оборвал его Гу Цзэань глухим голосом. — Я не хочу это обсуждать.

Поколебавшись еще немного, Бай Сянь все же проявил заботу:

— Пусть это и не входит в мои прямые обязанности, но я считаю: тебе не стоит так упорно держать всё в себе. Думаю, Трейси давала тебе ровно те же рекомендации. Ты...

— Уже поздно, поезжай домой, отдохни, — Гу Цзэань жестом указал врачу на дверь. — Будет время — с меня ужин.

Бай Сянь знал, что Гу Цзэань не переносит разговоры на эту тему, и замолк. Впрочем, знал он обо всем лишь потому, что однажды, когда Гу Цзэань напился после того, как младший брат попытался подстроить ему ловушку, тому пришлось звонить за лекарствами именно ему, а уже потом Бай Сянь свел его с психотерапевтом по имени Трейси.

— Тогда я пошел, если что-то понадобится — набирай Трейси.

Оставшись один после ухода врача, Гу Цзэань снова сходил к холодильнику, бросил в стеклянный стакан еще льда, вернулся на диван и некоторое время молча смотрел на Хэ Юя, который из-за принятых лекарств забылся тревожным сном. Затем он вытащил из кармана брюк телефон и набрал номер:

— Трейси? Завтра во второй половине дня будет время? Я подъеду.

Услышав в трубке мягкий женский голос, подтвердивший встречу, они перебросились еще парой фраз. Договорившись о точном времени, Гу Цзэань завершил вызов.

http://bllate.org/book/37863/4738465