Готовый перевод The Silent Scribe / Молчание творца: Каменные скрижали Хань Лина: Глава 2

Судья проигнорировал взгляд Янь Сяо и продолжил:

— Подсудимый, ответьте прямо: 28 октября, выполнив задание, вы исчезли на целый час — ровно с трёх до четырёх часов дня. Куда именно вы делись в тот час? Если не можете вспомнить, мы воспроизведём ваши воспоминания. Вы же знаете, как это больно.

Столкнувшись с напоминанием судьи, Янь Сяо по-прежнему смотрел перед собой потухшим взором. Он прекрасно знал, насколько болезненной бывает экстракция памяти, ведь ему уже доводилось видеть немало преступников, которые упорствовали в отрицании вины, пока из их голов насильно не вытягивали воспоминания.

Но у него не было выбора. Он действительно ничего не мог вспомнить.

Видя, что Янь Сяо по-прежнему хранит молчание, судья вздохнул и перевёл взгляд на доктора Ле Яня. Тот тут же покатил к креслу обвиняемого медицинский прибор.

Янь Сяо бросил мимолётный взгляд на доктора Ле Яня, а затем на хорошо знакомое ему устройство.

Без сопротивления позволив закрепить на себе аппаратуру, Янь Сяо приготовился принять суд памяти. Закончив все приготовления, доктор Ле Янь похлопал Янь Сяо по плечу и предупредил:

— Будет очень больно. Только постарайся не потерять сознание.

Обладай Янь Сяо прежней стойкостью, возможно, у него хватило бы духу вынести любые муки, но сейчас… тут трудно было сказать наверняка.

Заметив, что доктор Ле Янь запускает прибор, Ту Вань на втором этаже в нервном напряжении впилась пальцами в руку Лу Гуанци, а тот лишь кривился от боли, не смея издать ни звука.

Стоило маленьким лампочкам на аппарате вспыхнуть одна за другой, как тело Янь Сяо судорожно согнулось от пронзительной боли, а на всеобщее обозрение вывелось мерцающее проекционное полотно.

На экране утренний свет падал на стоящие в гостиной часы, стрелки которых неумолимо приближались к восьми часам утра. Затем ракурс сместился в сторону главной спальни: дверь отворилась, и все увидели выходящих оттуда Янь Сяо и какого-то незнакомого мужчину.

В зале раздались сдержанные возгласы удивления. Лица этого мужчины не мог разглядеть никто, поскольку перед ними были чужие воспоминания: если извлечённая картинка демонстрировала человека без черт лица, это значило, что Янь Сяо напрочь позабыл, как выглядел его возлюбленный, с которым они вместе делили кров.

И тем не менее каждый в зале отчётливо понимал: этот безликий человек — не кто иной, как жених Янь Сяо, Бай Ци.

Тот самый прославленный луочэнвец, писатель-бунтарь, снискавший славу самого свободного и независимого творца.

Ретроспекция воспроизводила события того самого дня — 28 октября.

Янь Сяо мучительно сжался в комок, но глаза его были намертво прикованы к размытому лицу Бай Ци на экране.

К человеку, которого он безумно любил. К человеку, который погиб, и которого он больше никогда не сможет увидеть.

Глаза Янь Сяо покраснели, и слёзы, которые он уже не мог сдерживать, покатились по щекам.

В этот момент Янь Сяо внезапно вспомнил то, о чём доктор Ле Янь говорил ему в комнате отдыха.

Тогда доктор достал из портфеля лист с досье, поднёс его к самому лицу Янь Сяо и спросил:

— На этой фотографии ты тоже не можешь разобрать лицо Бай Ци?

Янь Сяо тупо уставился на запечатлённый в бумагах образ возлюбленного — черты по-прежнему тонули в размытой дымке. Он медленно опустил голову и покачал головой.

Доктор Ле Янь вздохнул, убрал досье и непринуждённо бросил:

— Вы ведь с Бай Ци собирались пожениться, верно?

Янь Сяо долго молчал. Он коснулся рукой в обручальном кольце другого кольца, висевшего на цепочке у него на груди, и лишь спустя долгое время слабо кивнул.

Доктор подвинул к нему чашку кофе и тоном дружеской беседы продолжил расспросы:

— Как вы с Бай Ци познакомились?

Янь Сяо нахмурился, силясь восстановить события:

— ...Это было три года назад, на презентации его новой книги... В тот день взбунтовались Некроманты. Я выполнял служебное задание и столкнулся с ним...

Доктор Ле Янь с улыбкой подхватил:

— У вас была любовь с первого взгляда?

Янь Сяо всё так же судорожно сжимал кольцо и тяжело кивнул.

Сделав глоток кофе, доктор Ле Янь продолжил:

— Вы любили друг друга три года, дело шло к свадьбе... И поскольку ты так сильно его любил, его гибель нанесла страшнейший удар по твоему психическому состоянию. Это привело к частичной амнезии, из-за которой у тебя даже развилась прозопагнозия. Но самое странное и непонятное для меня то, что этот недуг избирательно поразил твоего разума — ты не можешь узнать лицо исключительно одного лишь Бай Ци.

Да, Янь Сяо стёр из памяти облик Бай Ци. Даже на фотографиях или любых других записях стоило Бай Ци появиться в кадре, как его лицо неизменно скрывалось за неразличимой пеленой.

Доктор Ле Янь предполагал, что это защитный механизм мозга самого Янь Сяо.

В зале Трибунала все затаили дыхание, следя за тем, как разворачивается этот ничем не примечательный, самый обычный день подозреваемого, в страхе упустить момент, который мог бы пролить свет на мотив убийства.

На экране Бай Ци спрашивал Янь Сяо:

— Не будешь завтракать?

Янь Сяо, на ходу завязывая галстук, торопливо отвечал:

— Перехвачу что-нибудь по дороге. Ты тоже не забывай про завтрак, у тебя и так желудок вечно голодный. Если что — закажи доставку готовой еды.

Бай Ци сладко зевал, бормотал в ответ знаю, мол, и легонько целовал Янь Сяо в губы.

Они так долго простояли в прихожей, прощаясь, что у Янь Сяо даже защипало в глазах. Разве мог он тогда предположить, что это их последняя встреча?

Затем Янь Сяо вышел из дома, сначала отправился в Управление Роквелл отметиться по прибытии на службу, а вскоре получил экстренный вызов и вместе с Ту Вань и Лу Гуанци выехал на Площадь Тюльпанов подавлять беспорядки, устроенные Некромантами.

Но именно здесь начиналось самое странное. Все присутствующие воочию наблюдали, как 28 октября ровно в три часа дня Янь Сяо покинул свой отряд на целый час. Вот только в памяти не сохранилось ни единого кадра за этот отрезок времени. Если подобный фрагмент отсутствовал в воспоминаниях, это означало лишь одно: Янь Сяо действительно не помнил, что именно произошло в тот злосчастный час.

Ровно через шестьдесят минут, с точностью до секунды, ровно в четыре часа, воспоминания вновь озарились светом. Когда Янь Сяо вернулся в строй, Ту Вань спросила его, куда он отлучался, но получила ответ: не знаю.

С половины шестого вечера память Янь Сяо больше не прерывалась. После окончания смены он зашёл в цветочный лавке — судя по всему, бывал там часто, — купил любимые белые розы Бай Ци и привычным маршрутом направился домой.

Однако, стоило ему завернуть за угол, как он упёрся в плотную толпу людей на перекрёстке. Причиной столпотворения стал пожар в жилом квартале — том самом Районе Шэньган, где они с Бай Ци жили.

В тот октябрьский полдень, поняв, что горит именно его квартал и что огонь бушует со стороны их дома, Янь Сяо в панике выронил букет белых роз и бросился вперёд со всех ног. Пожарный расчет Управления Роквелл уже прибыл на место, но пламя отличалось какой-то неестественной, жуткой силой — его не удавалось сбить ничем. Увидев, что эпицентр пожара находится как раз в их с Бай Ци квартире, Янь Сяо обезумев попытался рвануться прямо в огненную стихию, но подоспевшие люди удержали его.

http://bllate.org/book/37859/4737762