Готовый перевод Thirst of Heaven August / Жажда: Парфюмер и Врач: Глава 12

Можно верхом на белом коне, можно и на электроскутере — подойдёт и то, и другое, давай же, выезжай...

Дождь барабанил вовсю, и сквозь дверь туалета Чи Бои с отчаянием слышала завывания свирепого ветра.

Она снова нажала на экран телефона, зажигая его.

И тут же погасила.

Снаружи разкричался чей-то голос:

— Последние цифры две тысячи двести девяносто девять!

Она пришла!

В эту буйную грозовую ночь действительно появился великий герой, который приехал сквозь ветры и ливни, чтобы спасти её!

Чи Бои тихонько постучала в дверь туалета:

— Здесь...

Шаги героя приблизились, и рука героя просунулась снизу в щель под дверью.

Разделенная дверью, Чи Бои произнесла:

— Спасибо.

Кто-то за дверью отозвался:

— Не за что.

Голос был очень знакомым.

Рука Чи Бои замерла, и собеседник, казалось, тоже на мгновение оцепенел.

— На улице... идет дождь?

Человек за дверью убрал руку и ответил:

— Идет.

Подождав немного, он тихо добавил:

— Сильный.

И правда сильный, он разил словно шипы, и стоило выйти наружу, как одежда мгновенно промокала насквозь.

Чэнь Юнь стояла перед раковиной и терла руки —

когда она передавала вещь внутрь, тыльная сторона ладони задела пол.

Хотя этот туалет сильно отличался от тех, что она видела обычно — большой, чистый и даже приятно пахнущий — но... как ни пахни, это всё равно туалет.

Даже если его построили похожим на храм, он остаётся туалетом.

Впрочем, туалеты тоже бывают разными.

Например, пол в этом туалете — матовый серо-черный; например, стены в этом туалете — дымчато-серые с темным узором; например, рядом с зеркалом в этом туалете висит большой плакат...

Бамбуковая обитель.

Какое же заведение размещает рекламу прямо в туалете?

Чэнь Юнь с минуту поглядывала на эту темно-зеленую рекламную листовку, как вдруг в зеркале рядом с плакатом неторопливо прошла какая-то фигура.

Красное платье, черное длинное пальто.

— Это ты... — подошла она и произнесла тихо.

Чэнь Юнь опустила голову и продолжила мыть руки.

Вода журчала, а на улице шумел ливень.

Вымыла пальцы, потерла кончики, покрутила запястья, переплела пальцы, чтобы промыть промежутки...

Снаружи бушевал дикий ветер с дождем, а внутри царили тишина и покой.

В тесном пространстве горел тусклый желтый свет, а в носу стоял запах герани с ароматом лилий от жидкого мыла и какого-то незнакомого благовония — дешевый, резкий, пахнущий странно и неестественно.

Но рядом ощущался и живой запах чужого тела: кипарис, цветы китайской сливы, чанъаньское дерево, даньму и инжир...

Этот аромат был глубоким и далеким, и стоило оказаться чуть ближе, как он словно накрывал тебя легким хрустальным колпаком.

Чэнь Юнь услышала, как она сказала:

— Укусы тоже нужно дезинфицировать, промывать йодопидоном или перекисью водорода в течение минуты. Если рана глубокая и закрытая, лучше всего поехать в больницу и сделать прививку.

Какую еще прививку?

Чэнь Юнь бросила взгляд на фиолетово-синие содранные следы зубов на собственном запястье:

— От бешенства?

— От столбняка.

В зеркале Чэнь Юнь заметила, что выражение лица той никак не изменилось: она всё так же едва заметно улыбалась, однако брови слегка сошлись на переносице, образуя маленький холмик.

— Я сама себя в шутку укусила, — тут же бросила Чэнь Юнь.

Та не казалась особо удивленной, лишь кивнула:

— Тогда продезинфицируй.

Раз надо, значит надо.

Чэнь Юнь решила, что вернется и тут же вымоет руку в спирте в течение целой минуты.

Она украдкой бросила взгляд в зеркало: этот врач шарила по себе в поисках чего-то —

ее волосы падали на щеки небрежными волнами, при свете лампы отливая красноватым оттенком, а камешек в мочке уха тихонько мерцал в такт.

Больше не глядя, она стряхнула с рук воду и собралась уходить.

Но именно в этот момент снаружи громыхнул раскат грома.

Чэнь Юнь не остановила шаг, но за спиной раздались шаги...

— Чэнь Юнь.

Чэнь Юнь остановилась и молча стала ждать.

И дождалась носового платка.

— Вытри лицо, — сказала та.

Увидев, должно быть, ее выражение лица, та слегка вздрогнула, но все же упорно протягивала его дальше:

— Вытрись... Ты... упала, когда шла сюда? Почему...

Чэнь Юнь не удержалась и тихо выругалась, а затем крутанулась на месте и бросилась к зеркалу —

Какая же у нее была испачканная морда!

Щеки были сплошь в грязи.

И ладно бы только это — она даже обнаружила у себя на макушке листик...

— Вытрись же, — произнесла та рядом. — Ты же такая чистюля, разве можешь стерпеть?

Чэнь Юнь помолчала секунду, открутила кран и принялась неистово умываться —

Неудивительно, что от нее исходил такой странный душок, а она-то думала, это дождь...

На середине умывания ее вдруг осенило:

Она что, только что назвала меня чистюлей?

Правда?

Она ведь так и сказала, верно?

И что... это должно значить?

— Почему пришла ты? Ты что... теперь доставляешь еду?

Чэнь Юнь, вытираясь майкой, что была под низом, ответила на ходу:

— Нет, этот твой заказ никто не брал, а в лавке как раз кто-то оставался. Вот я и пришла.

И поэтому... смогла встретить тебя.

— Из какой лавки? — та шагнула вперед и подняла руку.

Чуть ли не рефлекторно Чэнь Юнь отпрянула назад, заслонившись рукой, и одновременно уставилась на ее ладонь.

Однако эта рука легко скользнула у ее щеки, не встретив ни малейшего сопротивления, и двинулась вверх...

Чэнь Юнь почувствовала, как ее макушку легко потрепали.

— Из какой лавки?

Та разжала ладонь, и на ней лежал листочек дерева.

Чэнь Юнь перевела взгляд с листка на ее лицо: та по-прежнему улыбалась, ее брови и глаза были живописны, а тон — донельзя мягким:

— Не из того ли круглосуточного магазина?

Зачем спрашивать об этом?

Зачем ей знать, из какой лавки?

— Если оттуда, было бы здорово, я бы попросила тебя отложить мне кукурузу, — она вздохнула. — Кукуруза в том магазине пользуется спросом, часто после работы хочется поесть, а ее уже нет.

Чэнь Юнь о чем-то задумалась, но, взглянув на нее, проглотила слова обратно:

— Ладно.

— Я оставлю для тебя.

Та снова улыбнулась.

Улыбалась она медленно —

чуть приподняла брови, глаза за очками мягко согнулись, уголки рта поползли вверх, а возле щек проступили ямочки.

Очень... красиво.

Чэнь Юнь прикусила кончик языка и отвернулась:

— Ты пила?

Боковым зрение она заметила, как собеседница приподняла бровь и поморщила нос:

— Чувствуется?

На самом деле почти не чувствовалось...

Если только у нее не было какого-то феноменального чутья.

— Видно по тебе, — Чэнь Юнь повернулась к ней, глядя на ее слегка побледневшие губы и руки.

Сейчас ее рука лежала на животе.

— Тебе плохо?

На этот раз прозвучало утверждение: Чэнь Юнь вгляделась в ее глаза и повторила: — Тебе плохо, признайся.

Чи Бои мысленно вздохнула, отступила на два шага назад и расслабленно прислонилась спиной к краю умывальника:

— Нормально... У тебя в последнее время не кружится голова? Как работа, всё гладко? Не тяжело?

Гладко ли? Тяжело?

Чэнь Юнь не знала, как ответить на ее вопросы.

Ей хотелось усмехнуться, но то самое шевельнувшееся в глубине души смутное чувство заставляло наговорить гадостей, поэтому она просто решила промолчать.

Впрочем, даже молча она то и дело украдкой бросала на нее взгляды —

Та была высокой, да еще и на каблуках, и прислонилась к...

Этот умывальник был таким грязным...

Чэнь Юнь приоткрыла рот и выдала:

— Не прислоняйся туда.

— Что?

— Не прислоняйся к этому месту, — Чэнь Юнь так и подмывало вытащить эту женщину за руку и заставить посмотреть на собственную одежду. — Разве ты не чувствуешь оттуда вонь половой тряпки?

— Серьезно?

Сколько бы алкоголя ни выпила эта женщина, Чэнь Юнь казалось, что она выглядела слегка пьяной.

Впрочем, дело могло быть не только в алкоголе — ей, должно быть, и впрямь было очень плохо.

Она качнулась, но устояла на ногах:

— Не знаю... Спасибо тебе, малышка Чэнь Юнь.

Она снова улыбнулась:

— С наступающим Праздником Середины осени.

Она улыбалась, глядя на нее, и взгляд ее был мягок, как вода, а голос звучал так тихо, словно вздох:

— Возвращайся скорее, ночная смена... будь осторожна на дороге.

Чэнь Юнь опустила голову и зашагала прочь, сделав пару шагов, побежала, преодолела какое-то расстояние, вонзила ключ в замочную скважину, крутанула ручку и ринулась вперед —

Дождь свирепо хлестал по лицу и в глаза, ледяной до костей...

Услышав череду неритмичных шагов, Чи Бои открыла глаза и увидела перед собой человека с капающими с волос каплями воды —

— Чэнь Юнь?

Она поправила очки:

— Почему вернулась? Что-то забыла?

Чэнь Юнь сжала спрятанный за спиной дождевик и спросила:

— Как ты вернешься?

— Что?

— Как ты доберешься домой? — громко переспросила Чэнь Юнь. — Идет дождь, ты на машине?

Чи Бои замерла, вынула телефон и глянула на экран — такси, вызванное в туалете, до сих пор никто не взял.

— На такси поеду.

— Я отвезу тебя.

Стоявший перед ней человек вытащил из-за спины такой же промокший пакет:

— Надевай, я отвезу тебя.

Глава 9. Бо в кипарисе, И в настроении

Чи Бои сидела на заднем сиденье маленького электроскутера, закутанная с ног до головы в плотный дождевик, и смотрела на спину великого героя, который прямо сейчас принимал бурные водяные ванны посреди проливного дождя...

Этот великий герой отличался ослиным упрямством.

Она говорила: давай накинем дождевик на двоих, закрой хотя бы голову и спину.

Тот ответил: не нужно.

Она предложила: тогда я буду держать его над нами, а ты веди свой скутер.

Тот бросил: сиди смирно.

Она сказала: ладно, давай я вызову кого-нибудь, чтобы нас забрали, дождь и правда слишком сильный.

Тот отрезал: хочешь — вылезай.

Она...

Она закрыла рот.

Она не смела больше сказать ни слова, страшно боясь, что этот с виду холодный, но мягкосердечный великий герой просто взвалит ее вместе со скутером на плечо и побежит.

http://bllate.org/book/37843/4735707