Готовый перевод Farm Contracted Brother, Tyrant Obediently Farms / Сельский укротитель: как перевоспитать грозного мужа: Глава 2

Именно поэтому Чу Гуанкуо считал, что поступок его матушки — сплошная морока и сплошное раздражение.

Бывали ли попадания еще более убогими, чем это?

Линь Люшэн переваривал случившееся добрую половину дня, оперся о кровать и приподнялся. Ему хотелось плакать, но стоило только шмыгнуть носом, как рыдания застряли в горле.

Хотелось есть.

Волоча за собой тяжелое, больное тело, Линь Люшэн перерыл все шкафы и ящики и наконец отыскал миску муки, причем пшеничной высшего сорта.

При такой нищете, когда дом того и гляди рухнет, еда в запасе оказалась на удивление неплохой.

В прошлой жизни Линь Люшэн был, между прочим, игроком национальной сборной по баскетболу второй лиги, а теперь, с таким хилым телом, он задыхался после пары шагов — от этого делалось донельзя паршиво на душе.

В комнате стоял отвратительный, невыносимый смрад.

Линь Люшэн окинул всё беглым взглядом.

Всего-то две мазанки, к тому же тесные. Комната, где обитал Линь Люшэн, была еще меньше, да к тому же в северном углу зияла огромная дыра.

Вторая комната выглядела получше: протекает ли там крыша, пока было неизвестно, но по крайней мере с первого взгляда этого не замечалось.

Окна покрывал толстый слой пыли, пожелтевшая бумага на полу никогда не подметалась, повсюду валялись необъятные мешковатые обноски такого грязного цвета, что первоначальный оттенок угадать было невозможно, а в углу валялась огромная, без стелек, донельзя грязная и рваная матерчатая туфля.

Линь Люшэн прикинул на глаз: эта обувь соответствовала примерно сорок четвертому современному размеру. Если исходить из законов физики, рост человека примерно в семь раза больше длины его стопы, тогда рост этого грозлы…

Черт!

Метр девяносто!

Линь Люшэн подумал про себя: местный громила ростом метр девяносто, от одного упоминания которого в радиусе десяти ли и восьми деревень еще полдня шушукаются со страху, — интересно, на кого он вообще похож?

На гориллу?

Жить в древности — дело непростое, особенно такому доходяге, как он.

Линь Люшэн месил тесто и стряпал, размышляя о том, что раз уж всё зашло так далеко, ради целой крыши над головой ему придется временно присосаться к этому злодею.

Выжить — вот что превыше всего!

А что будет дальше — потом разберемся.

Перекусив, Линь Люшэн почувствовал, что в теле наконец-то появилась хоть какая-то сила.

Коль скоро ему предстоит здесь жить, здешний смрад вызывал у него поистине непреодолимый рвотный рефлекс.

Пришлось бы в любом случае навести порядок.

Физическое состояние Линь Люшэна сейчас оставляло желать лучшего, так что лишь спустя целых три дня он наконец прибрался во дворе и внутри дома, вырвав даже полуметровую сорную траву.

Чисто, просторно, неплохо.

За все эти дни Чу Гуанкуо не объявился ни разу. Линь Люшэн даже предался несбыточным мечтам: как было бы чудесно, если бы этот Чу Гуанкуо не возвращался всю свою жизнь.

А вдруг его желание и впрямь сбудется!

Сидя в маленьком дворике и уплетая еду, Линь Люшэн предавался этим мыслям, и с самого момента попадания на душе у него впервые стало чуточку легче.

Но в этот самый момент какой-то мужчина вилей ворвался прямо во двор.

Линь Люшэн, жуя лепешку и закусывая соленьями, нос к носу столкнулся с рослым, мускулистым парнем с резкими чертами лица, одетым в короткие конопляные одежды, от которого так и веяло свирепостью.

Линь Люшэн еще не успел сообразить, в чем дело, как тот мужчина, завидев его, резко развернулся и выскочил вон.

Линь Люшэн: «...»

Выйдя наружу, Чу Гуанкуо замер у ворот собственного двора, сделал два шага назад, затем два шага вперед и снова отступил назад. Почесав в затылке, он подумал: разве это не его дом?

Это же его дом!

Чу Гуанкуо вилей вломился обратно и уставился на Линь Люшэна взглядом дикого зверя, от которого кровь стыла в жилах.

— Ты еще кто такой?!

Мерзавец бессилен, а доходяга до того прыткий

Линь Люшэн уже догадался, кем был этот мужчина, молча сглотнул слюну и жевать лепешку стал значительно медленнее.

— Я твой муж.

— ...

Чу Гуанкуо решил, что ему послышалось, но тут же вспомнил о тех самых названных братьях, которых сосватала ему матушка, и понял, что перед ним именно этот человек.

Он посмотрел на Линь Люшэна и даже злосчастно усмехнулся.

— Ты...

Однако Линь Люшэн опередил его, держась с видом старого знакомого:

— Вернулся? Будешь перекусывать?

— ...

Чу Гуанкуо молча разглядывал этого худого, похожего на сухую хворостину мужика и никак не ожидал, что тот сохранит такую невозмутимость — ведь приди на его месте кто другой, давно бы уже трясся от страха с ослабшими коленками.

Перекусить?

Чу Гуанкуо принюхался.

А вкусно пахнет!

Он не ел уже полтора дня, и стоило ему уловить этот запах, как в нем тут же проснулся зверский аппетит.

Церемониться он не стал: сначала набить желудок, а там видно будет.

Всего лепешек было четыре штуки, и Линь Люшэн изначально собирался приберечь две на завтра, ведь та большая миска муки уже подошла к концу.

Но не тут-то было.

Чу Гуанкуо схватил разом три штуки, заталкивая в рот по куску в два счета, и опомниться не успел, как всё умял.

Таких лепешек и таких солений он за всю свою жизнь не пробовал.

Не насытившись до конца, Чу Гуанкуо уставился на лепешку в руке Линь Люшэна, молниеносно выхватил ее и сунул себе в рот.

С первого же укуса от нее осталась едва ли половина.

Линь Люшэн во все глаза во все глаза уставился на то, как у него отобрали лепешку, затем перевел взгляд на Чу Гуанкуо. Его слегка перекосило от смеха вперемешку с досадой, и он бросил:

— Вообще-то я еще не ел.

Чу Гуанкуо посмотрел на хилого мужика, чьи кости, казалось, готовы были разлететься от малейшего порыва ветра, но тот при этом разговаривал на редкость спокойно и непринужденно.

Приняв наглый вид и излучая сплошное хулиганство, Чу Гуанкуо провел языком по зубам:

— А то, что ты жрешь, разве не из моего зерна сделано?

Веселость в глазах Линь Люшэна мгновенно испарилась.

Чу Гуанкуо тут же остался доволен. Его свирепое лицо расплылось в ухмылке, он отломил половину лепешки и швырнул ее прямо Линь Люшэну на колени.

Раз уж есть возможность поесть, грех было отказываться.

Уплетая еду, Линь Люшэн закашлялся. Кашель оказался настолько удушливым, что казалось, будто он выплевывает собственные легкие. Зажав рот рукой, он согнулся в три погибели, едва не сводясь судорогой.

Чу Гуанкуо нахмурился и скосил на него взгляд.

http://bllate.org/book/37833/4734488