Готовый перевод The Heartthrob Executive Assistant Doesn't Want to Join the Crematorium / Я просто хочу уволиться! (Или как выжить ассистенту в мире безумных боссов): Глава 17

Чэнь Фансюнь перевел взгляд на чистые, ясные глаза Ци Юаньшуана, краем глаза заметил дрожащего Цзян Цзинюэ и все же слегка кивнул:

— Доктор Ци, извините за беспокойство. Надеюсь на вас.

— Пустяки, все равно платит Цзян Цзинюэ, — Ци Юаньшуан небрежно качнул пакетом с едой на вынос и посмотрел на больного. — Молодой господин, поднимайтесь. Пора идти.

В Цзян Цзинюэ снова проснулось упрямство. Дрожа под накинутым банным полотенцем, он побелел губами и наотрез отказался идти за доктором, словно перед ним стоял дикий зверь, а не старый знакомый.

— Без тебя разберусь!

Ци Юаньшуан со вздохом повернулся к Чэнь Фансюню:

— Этот придурок притащился посреди ночи только ради того, чтобы потемпературить и поиздеваться над собой?

— Молодой господин Цзинюэ... — Чэнь Фансюнь замялся, — пришел ко мне по делу.

Слова давались с трудом. Завалиться глубокой ночью и с порога потребовать свадьбы — от такой выходки даже у обычно сдержанного Чэнь Фансюня чесался язык назвать Цзян Цзинюэ законченным сумасшедшим.

Ругаться он умел — в юности навидался всякого. Когда отец набрал карточных долгов и скрылся, а к дверям начали ломиться коллекторы, Чэнь Фансюню пришлось в одиночку тащить на себе тяжелобольную мать и крошечную сестру. Не будь он тогда жестким и зубастым, их бы просто растоптали.

Это уже позже, примерив маску безупречного и вежливого помощника Чэня, он разучился говорить на повышенных тонах.

Ци Юаньшуан вскинул брови. На мгновение задумавшись, он понимающе усмехнулся — бог знает, какие выводы сделал в своей голове.

Чэнь Фансюнь не хотел поднимать тему женитьбы при Цзян Цзинюэ, опасаясь подорвать и без того нестабильную пороховую бочку, а потому предпочел промолчать.

— Вечно с тобой одни проблемы, — Ци Юаньшуан перехватил пакет левой рукой, а правой без лишних церемоний вздернул Цзян Цзинюэ на ноги. — Когда ты уже по-человечески себя вести начнешь? Вечно как дикарь неотесанный.

Цзян Цзинюэ затрепыхался в его хватке, как пойманный цыпленок. Вырваться не получалось, и он перешел на яростный шепот:

— Ци Юаньшуан, живо отпусти меня!

Чэнь Фансюнь удивленно приподнял брови. Сложно было поверить, что в этом хрупком на вид докторе кроется такая недюжинная сила.

Заметив его взгляд, Ци Юаньшуан дружелюбно пояснил:

— Практиковался в травматологии и ортопедии.

Чэнь Фансюнь:

—...

Хватка у врача действительно была специфической — так обычно усмиряют буйных пациентов в приемном покое.

Чэнь Фансюнь бесшумно пошел следом, чтобы утихомирить скандалистов, если они вздумают перебудить соседей.

Оказавшись в лифте, доктор приложил магнитную карту к панели. Только тогда Чэнь Фансюнь заметил, что кнопка этажа загорелась ровно над его собственной квартирой.

До Цзян Цзинюэ это тоже дошло.

— Ци Юаньшуан, имей совесть! — прошипел он сквозь зубы. — Ты что, шпионишь за помощником Чэнем? Специально над ним поселился?

Тот посмотрел на него как на умалишенного и без лишних слов отвесил легкий щелчок по лбу.

— Какое совпадение, помощник Чэнь, — улыбнулся Ци Юаньшуан.

Чэнь Фансюнь и сам не подозревал о таком соседстве.

Из-за совершенно разного рабочего графика они до сих пор ни разу не сталкивались во дворе или в подъезде.

Створки разъехались. Ци Юаньшуан выволок упирающегося парня в коридор и отпер дверь своей квартиры.

Чэнь Фансюнь остановился на пороге и вежливо произнес:

— Извините за беспокойство.

— Проходите, все в порядке, — отозвался хозяин. — Тапочки в шкафу для обуви, чувствуйте себя как дома.

С гостем доктор церемониться не стал: наступив Цзян Цзинюэ на задники туфель, он заставил его разуться прямо на ходу.

— Ци Юаньшуан, прибью на месте! — взвыл оскорбленный в лучших чувствах юноша. За всю жизнь ему не приходилось терпеть подобного унижения.

Чэнь Фансюнь благоразумно замер в сторонке безмолвным изваянием, стараясь не привлекать к себе внимания разбушевавшегося мажора.

Из-за сырости и затянувшегося дождя старый шрам на руке снова заныл, изводя мерзким зудом. Тратить силы на капризы Цзян Цзинюэ не хотелось совершенно.

То, что он до сих пор держал себя в руках, было заслугой исключительно его феноменальной выдержки, отточенной годами офисной работы.

Скрестив руки на груди, Чэнь Фансюнь невольно принялся разглядывать гостиную.

Его собственная квартира отличалась строгим минимализмом, а здесь все так и дышало уютом, пусть и слегка хаотичным. В комнатах не было кричащей роскоши, но они казались обжитыми.

Было видно, что хозяин умеет обустраивать быт, хотя порядок явно не входил в число его главных приоритетов. Легкий кавардак постепенно начинал раздражать перфекционистскую натуру Чэнь Фансюня.

Извечная тяга к чистоте и раскладыванию вещей по полочкам настойчиво заявляла о себе.

На фоне продолжалась яростная перепалка, перемежающаяся грохотом выдвижных ящиков. Обернувшись, Чэнь Фансюнь увидел, как Ци Юаньшуан держит в руках бутылочку «Мэйлиня» и пакетик Детских жаропонижающих гранул «Сяоэр Чайгуй», вкрадчиво интересуясь у своего тридцатидевятиградусного пациента, какое именно лакомство предпочитает этот капризный ребенок.

— Помощник Чэнь, присаживайтесь, не стойте на пороге, — заметив его скованную позу, бросил Ци Юаньшуан.

Он бесцеремонно прижал ладонь ко лбу Цзян Цзинюэ:

— Надо же, с температурой под сорок, а энергии хоть отбавляй. Поразительная живучесть.

Они знали друг друга с пеленок, и Цзян Цзинюэ прекрасно помнил о едком характере приятеля. Обернувшись к Чэнь Фансюню, он уставился на него полными слез глазами:

— Помощник Чэнь, посмотрите на него! Он же надо мной издевается!

Чэнь Фансюнь:

—...

И к чему этот театр? Он не врач и жалеть капризных наследников не нанимался.

Не дождавшись сочувствия, Цзян Цзинюэ заговорил тише и жалобнее:

— Чэнь Фансюнь... Нам ведь все равно суждено пожениться. Неужели тебе совсем на меня наплевать?

"Сумасшедший", — мысленно вынес вердикт Чэнь Фансюнь.

Лицо его заледенело.

— Господин Цзян, я ни разу не давал своего согласия. Пожалуйста, держите свои фантазии при себе и не навязывайте их мне.

Жалобная улыбка сползла с лица юноши. Во взгляде сквозь маску обиженного ребенка проглянуло что-то змеиное, опасное:

— Что ты сказал?

Чэнь Фансюнь посмотрел на него сверху вниз — спокойно, равнодушно, без капли тепла.

После сегодняшнего фарса он окончательно решил порвать и с семейством Хэ, и с семейством Цзян. Заявление об уходе уже лежало в черновиках — ровно в восемь утра оно отправится на почту Хэ Сияню и генеральному директору Цзяну.

— М-да, — раздалось со стороны.

Ци Юаньшуан бесцеремонно взял Цзян Цзинюэ за подбородок и развернул к себе.

— Кажется, я просил тебя не усложнять людям жизнь, — негромко, но веско произнес доктор.

Голос его звучал ровно, но от этого тона Цзян Цзинюэ невольно вздрогнул и притих.

Всучив больному стакан с таблетками, Ци Юаньшуан поднялся и налил теплой воды для Чэнь Фансюня:

— Чай на ночь глядя лучше не пить, так что угощайтесь пока простой водой, помощник Чэнь.

— Спасибо, доктор Ци, не стоило беспокоиться, — кивнул Чэнь Фансюнь, принимая стакан.

Цзян Цзинюэ неохотно проглотил лекарство. Тёплая вода будто вернула ему остатки сил — он подался вперед и уцепился за край пиджака Чэнь Фансюня:

— Объясни почему.

Болезнь обнажила его худшие черты — слабость и эгоцентризм. Жар вперемешку с обидой окончательно лишил парня самоконтроля, заставив сорваться на требовательный тон:

— Ты один, за душой ни гроша, еще и ипотеку выплачиваешь. Брак со мной решит все твои проблемы и принесет колоссальную выгоду. С какой стати ты отказываешься?

Он упрямо вскинул подбородок, пытаясь разглядеть в темных глазах напротив привычную мягкость, но наткнулся на глухую стену равнодушия.

Чэнь Фансюнь смотрел на него как на постороннего прохожего.

У Цзян Цзинюэ от этого взгляда екнуло сердце. Но стоило ему моргнуть, как холодная маска собеседника сменилась привычным спокойствием.

Чэнь Фансюнь неторопливо поправил очки и ровным голосом ответил:

— В жизни есть вещи гораздо важнее денег.

Он умел виртуозно глушить в себе личные эмоции. Никакого раздражения или усталости — только холодный рассудок, раскладывающий чужую глупость по полочкам.

Чувства мешали делу. На переговорах он всегда убирал личное «я» на задний план — профессиональная деформация, которая раз за разом доказывала свою эффективность.

Отбросив привычную мягкость, Чэнь Фансюнь сел напротив юноши. Спина прямая, тон — как на официальном приеме:

— Господин Цзян, начнем с того, что я не свободен. У меня есть человек, на котором я намерен жениться, так что ваш аргумент не имеет смысла. Даже если речь идет об обычном контракте.

— Выплата долга за квартиру мне вполне по карману, посторонняя помощь здесь не требуется, — он прямо встретил взгляд собеседника. — Что же касается выгоды...

Он подался чуть вперед и тихо спросил:

— Что именно вы можете мне предложить?

Цзян Цзинюэ порывался было сказать: «Всю семью Цзян», но под этим проницательным взглядом слова застряли в горле. Он вдруг с ужасающей ясностью осознал, что у него самого ничего нет.

Даже его фамилия принадлежала ему лишь на птичьих правах.

За окном бушевала гроза, по стеклам нещадно хлестал ливень. Холодный свет люминесцентных ламп заливал комнату, безжалостно обнажая все углы.

Растерянный юноша молча смотрел на своего помощника. Тот откинулся на спинку дивана и заговорил прежним, мягким тоном:

— Уже поздно, господин Цзян. Я вызову машину, вас отвезут домой.

Он выглядел точно так же, как в день их первой встречи: утонченные черты лица, безупречные манеры и теплый, открытый взгляд миндалевидных глаз.

Когда-то именно эта обволакивающая мягкость и привлекла Цзян Цзинюэ. Рядом с ним он впервые почувствовал себя защищенным и понятым.

Но сейчас, как ни пытался он отыскать за приветливой улыбкой Чэня хоть каплю искреннего участия, перед ним была лишь пустота.

Ему вспомнился случайный разговор сотрудников в офисе Хэ Сияня.

"К работе помощника Чэня невозможно придраться. Он идеален".

Ну конечно. Фансюнь всегда был таким.

Очередной галочкой в его бесконечном списке ежедневных задач.

Чэнь Фансюнь поднялся с места и достал телефон, чтобы вызвать такси. Сзади послышался глухой стук. Обернувшись, он увидел, что Цзян Цзинюэ потерял сознание и сполз на ковер.

Все это время Ци Юаньшуан молча стоял у стола, наблюдая за их беседой. Увидев упавшего парня, он вздохнул, подошел и без особых церемоний приподнял его за шкирку. Кое-как перетащив бесчувственное тело на диван, доктор разложил его, соорудив подобие постели, и набросил сверху плед.

Чэнь Фансюнь хотел было что-то сказать, но хозяин квартиры лишь отмахнулся:

— Дурак дураком, но наши семьи давно дружат, не бросать же его на улице. Пусть отлежится до утра. Мне все равно завтра ехать на осмотр к дяде Цзяну, заодно и этого страдальца доставлю родителям.

— Спасибо, доктор Ци, — тихо произнес Чэнь Фансюнь.

— Хватит рассыпаться в благодарностях, терпеть не могу эти формальности, — Ци Юаньшуан взъерошил шевелюру и направился в сторону кухни. — И давай без этого официоза. Зови меня просто по имени.

Проводив его взглядом, Чэнь Фансюнь немного замялся, прежде чем произнести:

— Хорошо... Юаньшуан.

Жизнь его всегда была замкнутой и размеренной, круг общения не менялся со школьной скамьи. Ци Юаньшуан стал, пожалуй, единственным новым человеком за долгие годы, кого он подпустил к себе чуть ближе обычного.

Достав из морозилки форму для льда, доктор понимающе усмехнулся:

— Если я буду звать тебя Фансюнем, ты не против?

Чэнь Фансюнь кивнул. Этот человек сегодня избавил его от крупной головной боли, так что излишняя церемонность действительно была ни к чему.

— Не против.

Он взглянул на наручные часы.

— Уже поздно, пойду к себе, не буду тебе мешать...

— Погоди, — окликнул его Ци Юаньшуан.

Он достал из шкафа чистое махровое полотенце, опустил его в миску с ледяной водой и льдом, тщательно выжал и повернулся к Чэнь Фансюню:

— Рука ведь болит, верно?

Чэнь Фансюнь невольно коснулся левого предплечья. Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел подумать:

— Как ты узнал?

Ци Юаньшуан подошел ближе, одарив его красноречивым взглядом профессионала:

— Это моя работа, вообще-то.

— Позволишь сделать компресс? — мягко спросил он, деликатно ожидая ответа.

Чэнь Фансюнь медлил. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Наконец он молча расстегнул пуговицу на манжете и бережно закатал левый рукав, обнажая изуродованное глубокими шрамами предплечье.

http://bllate.org/book/37819/4940861