Готовый перевод The Princess Mistress Always Thinks I'm Her Substitute / Принцесса, вы ошиблись: Я не чья-то тень: Глава 15

Цзи Чживань смотрела на её лицо, залитое слезами, и в сердце не было ни капли сочувствия — лишь бесконечный холод и разочарование.

Она горько улыбнулась, и в этой улыбке сквозили горечь и самоирония:

— Вот оно как. Я из современного мира, да? Что ж, поистине жалкое зрелище. Прожила столько лет и даже не подозревала, что у меня есть такое «прошлое» и такой «любимый человек».

Пламя свадебных свечей затрепетало сильнее, тени на стене тоже заплясали вразнобой, отражая бушующие в душе Цзи Чживань эмоции.

Она глубоко вздохнула, её взгляд снова стал твердым, преисполненным решимости сжечь мосты.

— Цзян Аньи, — голос Цзи Чживань звучал чисто и холодно, — с этого момента наша помолвка аннулируется.

— Аннулируется?

Цзян Аньи резко вскинула голову, не веря собственным ушам, а слёзы затуманили ей взор.

— Чживань, что ты такое говоришь? Ты хочешь расторгнуть помолвку? Почему? Только потому, что ты не помнишь того прошлого? Только потому, что ты считаешь себя заменой?

— И да, и нет. — Цзи Чживань посмотрела на неё спокойным, лишённым всяких эмоций взглядом. — А потому, что я не хочу быть ничьей заменой и жить в чужой тени. Я — Цзи Чживань, законнорожденная принцесса Великой Инь. У меня своя жизнь и собственная гордость. Я не выйду замуж за человека, в чьем сердце живет кто-то другой, и тем более не стану женой того, кто любит лишь мое лицо.

— Чживань, не надо так… — всхлипывая, Цзян Аньи шаг за шагом двинулась к ней. — Дай мне шанс, хорошо? Дай шанс нам обоим.

— Не нужно. — Цзи Чживань отступила на шаг, увеличивая расстояние, а в её глазах читалось ледяное отчуждение. — Мне не нужны такие шансы. Цзян Аньи, между нами всё было кончено в тот самый момент, когда ты произнесла слова: «мы снова поженились».

Она повернулась к плотно закрытой двери и бесстрастным тоном бросила:

— Уходи.

Пальцы еще хранили прохладу того мгновения, когда Цзи Чживань гневно оттолкнула её, как вдруг слух резанул глухой стук упавшего тела.

Цзян Аньи резкого обернулась и увидела, что еще секунду назад державшаяся надменно, со скованным морозом во взгляде принцесса Чжаоян Цзи Чживань сейчас без сил оседает на пол.

Сердце Цзян Аньи сжалось. Позабыв о недавнем унижении и обиде, она бросилась вперед раньше, чем успела обдумать этот шаг.

Она опустилась на полуколени и бережно подхватила Цзи Чживань, заключая в объятия. Тело принцессы оказалось пугающе горячим,

тогда как щеки отливали неестественной бледностью. Длинные ресницы были плотно сомкнуты, а брови сошлись на переносице, выдавая обиду маленького ребенка.

— Чживань? Принцесса? — тихо позвала Цзян Аньи, и в её голосе прорезалась дрожь.

Заключенная в объятия девушка не подавала признаков жизни, а её дыхание было таким поверхностным и слабым, что напоминало трепетание угасающего на ветру огонька. Не смея больше медлить, она собрала все силы и подхватила Цзи Чживань на руки.

Раньше Цзи Чживань казалась ей хрупкой и изящной, но сейчас её ноша ощущалась удивительно тяжелой: руки заныли от напряжения, а и без того смятенное сердце отяготело еще сильнее.

Цзян Аньи бережно опустила Цзи Чживань на ложе, застеленное узорчатым шелком, обращаясь с ней так осторожно, словно с хрупчайшим сокровищем.

Она подоткнула одеяло, заглянула в знакомое лицо, и её переполнила буря самых разных чувств.

В голове царил кромешный ад, и разложить мысли по полочкам не удавалось.

Тряхнув затуманенной головой, Цзян Аньи взяла себя в руки: сейчас было не время распускать нюни — состояние Цзи Чживань оставалось неясным, требовалось немедленно позвать лекаря.

Но стоило ей приподняться, как запястье крепко перехватила чья-то теплая ладонь.

Хватка была не сказать чтобы сильной, но в ней чувствовалось непреклонное упрямство.

Цзян Аньи изумленно обернулась и увидела, что Цзи Чживань на постели уже открыла глаза.

Это были совсем другие глаза.

Прежняя Цзи Чживань смотрела на мир острием клинка — с присущей ей императорской спесью и холодом. В её взгляде всегда сквозила доля надменности и сплошная оценка, словно перед ней стояла неодушевленная вещь.

Сейчас же эти глаза источали до боли знакомое тепло.

— Аньи?

Голос тоже изменился. В нем больше не было прежней ледяной властности — он звучал мягко, с робкой ноткой и легкой хрипотцой,

но имя она произнесла безошибочно. Это была «Аньи» — то самое обращение из их современного мира, предназначенное только для них двоих.

Сердце Цзян Аньи пропустило удар, словно вспышка молнии рассеяла густой туман.

Она вспомнила тот банкет во дворце, когда после обморока и пробуждения Цзи Чживань точно так же смотрела на нее какое-то мгновенье, что-то бормоча себе под нос.

Тогда все решили, что принцесса просто перепугана и несет чушь спросонья, и никто не стал вникать глубже. Но теперь…

— Чживань? — неуверенно позвала Цзян Аньи, невольно возвращая в голос ласковые интонации из прошлой жизни. — Ты… очнулась?

Цзи Чживань моргнула, нахмурившись еще сильнее. Инстинктивно разжав пальцы, сжимавшие запястье Цзян Аньи, она поднесла руку к ноющей голове и принялась массировать виски. В её голосе слышались усталость и абсолютное неверие в происходящее:

— Аньи? Действительно ты? Это… где это мы?

Вопросы сыпались один за другим, с бешеной скоростью. Растерянность и шок в её глазах не были игрой,

да и та самая интонация, те привычные обращения — всё точь-в-точь совпадало с той капризной и любящей поворчать Цзи Чживань из их реальности.

Сердце Цзян Аньи то падало в пропасть, то вновь загоралось жарким пламенем. В голове постепенно складывалась безумная, но единственно возможная догадка:

быть может, в этом теле обитало две души.

Одна — здешняя, жестокая и черствая Цзи Чживань, полновластная хозяйка Резиденции принцессы.

А вторая — та самая Цзи Чживань из современного мира, которая знала ее, любила и с которой они поклялись провести вместе всю жизнь.

Подавив бушующий в груди шторм, Цзян Аньи постаралась придать голосу максимально спокойное и мягкое звучание:

— Это Резиденция принцессы в Династии Великая Цзин. Ты — нынешняя принцесса Чжаоян, а я — твой Фума.

— Династия Великая Цзин? Принцесса Чжаоян? Фума? — повторяя эти слова одно за другим, Цзи Чживань распахивала глаза все шире. На смену недоумению пришел шок.

Наконец, она резко села на кровати и, пренебрегая слабостью в теле, ущипнула себя за руку. Ощутив острую боль, она тихо вскрикнула: «Ай!» — после чего пробормотала: — Значит, не сон… Я действительно попала в другой мир? И стала принцессой? А ты… ты Аньи, как же ты оказалась Фума?

Душу Цзян Аньи защипало от щемящей нежности. Воспоминания о современности ожили с пугающей четкостью.

— Я сама не понимаю, как так вышло, — присев на краешек постели, произнесла Цзян Аньи. — Просто… — она подбирала слова. — В этом теле, похоже, живут две разные вы.

Одна — нынешняя ты, родом из современности, помнящая наше прошлое.

А вторая — здешняя принцесса Чжаоян. Она меня не знает и относится ко мне отвратительно: например, прямо перед этим она заявила, что выставит меня из резиденции.

Цзи Чживань нахмурилась, отчаянно пытаясь сосредоточиться, но в голове стояла звенящая пустота.

За исключением воспоминаний о совместной жизни с Цзян Аньи в их мире, всё, что касалось этой реальности, было окутано туманом:

— Кажется… каждый раз, когда я приходила в себя, наступал вечер. Вокруг ни души, в голове кавардак,

ничего не помню, приходится собирать крохи сведений из слухов служанок о том, что днем я была ужасно свирепа и вела себя из рук вон плохо с тобой.

Тут она словно что-то вспомнила, её глаза просветлели, и она уставилась на Цзян Аньи:

— Точно! По вечерам я боялась темноты и чувствовала себя такой одинокой, поэтому решила написать тебе письма.

Я тайком раздобыла бумагу и кисть, исписала много посланий и велела служанкам незаметно передать их тебе. Ты… получила их?

— Получила, — голос Цзян Аньи сорвался на шепот. Она протянула руку и мягко сжала ладонь Цзи Чживань.

Та по-прежнему излучала тепло, точно так же, как в их прежней жизни. — Каждое до единого получила.

Глаза Цзи Чживань покраснели окончательно, и слезы, прорвав плотину, покатились по щекам градиентом бусин. Она бросилась в объятия Цзян Аньи, крепко вцепившись в нее:

— Аньи, мне так страшно! Здесь всё до жути чужое, у меня осталась только ты.

Я совсем не помню того, что происходит днем. Каждый раз, пробуждаясь, я чувствую себя так, будто заново проваливаюсь в этот мир,

и мне приходится собирать картину дня по обрывкам фраз служанок. Но чем больше я слушаю, тем страшнее становится. А вдруг в один прекрасный день я застряну здесь навсегда и… забуду тебя?

Они замерли напротив друг друга, и в тишине покоев раздавалось лишь их сбивчивое дыхание.

Цзян Аньи слегка подалась вперед, сокращая дистанцию, их носы едва не соприкоснулись.

Цзи Чживань явственно ощущала исходящий от нее родной запах, и ее сердце заколотилось с бешеной скоростью.

Щеки окрасились легким румянцем, напоминая спелые персики, но во взгляде не было ни тени смущения — лишь робкое ожидание. Она чуть приподняла подбородок.

В тот самый миг, когда их губы почти соприкоснулись, из-за двери донесся легкий шорох шагов служанки и ее нерешительный голос:

— Господин Фума, Ваше Высочество, ужин готов, прикажете подавать?

Внезапный окрик разрушил хрупкие чары. Обе смущенно отвели глаза.

Щеки Цзи Чживань вспыхнули еще ярче, грозя заалеть кровью, и она инстинктивно отдернула руку, хотя на кончиках пальцев все еще жило тепло чужой ладони.

Цзян Аньи перевела дыхание, прогнала остатки наваждения и громко произнесла в сторону дверей:

— Входите.

Служанки гуськом внесли изысканные блюда и расставили их на резном круглом столе.

Когда слуги удалились, густая атмосфера не рассеялась — напротив, став еще более плотной, словно сдерживаемая доселе страсть.

Цзян Аньи взяла серебряную ложечку, зачерпнула суп из лотоса, остудила его легким дуновением и поднесла к губам Цзи Чживань:

— Попробуй, он теплый, поможет восстановить силы.

Цзи Чживань послушно приоткрыла рот, позволяя сладкому вкусу растаять на языке и разлиться по всему телу целительным теплом.

Она подняла на спутницу взгляд, в котором смешались девичья стыдливость и озорство — точно как в былые времена, — и слегка прикусила край ложечки.

У Цзян Аньи едва заметно дрогнули пальцы. Сердце защемило от сладкой истомы, будто его пощекотали птичьим пером.

Усилием воли совладав с собой, она забрала ложку, зачерпнула еще порцию, но вместо того, чтобы протянуть ее девушке, попробовала сама и хрипловатым от волнения голосом произнесла:

— Вполне съедобно.

Воздух вокруг них раскалился до предела, превратившись в пылающий костер, который разгорался все ярче.

Глядя на прикрытые глаза Цзи Чживань, ее раскрасневшиеся щеки и слегка приоткрытые губы, Цзян Аньи больше не в силах была сдерживать бушующие порывы.

Она медленно наклонилась и запечатлел нежный, полный благоговения поцелуй на ее лбу.

http://bllate.org/book/37815/4732080