Готовый перевод Live Ghost Hunting: Clashing with the Orthodox Daoist / Охота на призраков в прямом эфире: Наперекор даосу: Глава 15. Тринадцать невинных душ

Чэнь Ада был намертво пригвождён к земле талисманной бумагой. Из его тела тонкими струйками сочилась чернильная дымка, не способная больше поднять ни малейшей бури.

Цэнь Фэйюнь неторопливо приближался к поверженному врагу, сжимая в руке меч, клинок которого всё ещё мерцал золотым светом. Без тени сомнения он наставил остриё прямо в межбровье Чэнь Ада, как вдруг в голове Чжун Лая прозвучал голос системы:

【Внимание! Этот свирепый ша связан симбиозом с тринадцатью невинными инь-духами. Насильственное истребление повлечёт за собой гибель всех тринадцати инь-духов.】

【Причинение вреда невинным инь-духам приведёт к списанию большого количества заслуг. Носителю надлежит немедленно принять меры!】

Чжун Лай оцепенел. Находясь слишком далеко, в отчаянной спешке он сумел лишь выпалить:

— Постой!

【В те годы жертвоприношение бумажных людей стало вынужденной мерой: свирепый ша и тринадцать инь-духов были заперты в одной формации. За сотню лет ни один из них не вошёл в круговорот перерождений, и все они до единого остались здесь.】

Цэнь Фэйюнь замер. Смерив его подозрительным взглядом, он холодно бросил:

— Что такое?

Чжун Лай с трудом поднялся на ноги. В голове немилосердно мутилось, мир перед глазами ходил ходуном. Ему отчаянно хотелось попросить Цэнь Фэйюня помочь и подставить плечо, но в такой миг подобные просьбы казались верхом неуместного каприза.

Едва удержав равновесие, он запоздало сообразил: система сообщила лишь о том, что инь-ша рассеялся, но так и не объявила о завершении задания. Вспомнив первую половину поставленной цели, Чжун Лай осторожно произнёс:

— Не убивай его пока. У меня есть вопрос.

— Какой ещё вопрос? — нахмурился Цэнь Фэйюнь.

Подойдя ближе, Чжун Лай показал ему зажатый в руке предмет и указал на улицу вокруг:

— Иллюзорный мир уже разрушен, но эти ножницы были его частью. Почему же они не исчезли?

Взгляд Цэнь Фэйюня скользнул к ножницам. Он слегка нахмурил брови, явно не понимая с первого взгляда, в чём тут дело.

— Прежде ты говорил, что жертвоприношение бумажных людей было заместительным жертвоприношением во искупление вины торговца, — вновь заговорил Чжун Лай. — Но теперь-то мы знаем, что истинным убийцей был Чэнь Ада. Так чем же на самом деле являлся этот обряд?

— Всё тем же заместительным жертвоприношением, — ответил Цэнь Фэйюнь. — Судя по надписи на стеле, Чэнь Ада после смерти обратился в лютого призрака и принялся жестоко истреблять жителей переулка. Тогда некий даос использовал остаточные души погибших горожан, чтобы воздвигнуть формацию и подавить его. Бумажными людьми Чэнь Ада просто морочили: заставляли верить, будто все вокруг ему покорились, а госпожа Чжан искупает вину за его убийство, — лишь бы он временно не буйствовал.

Минула сотня лет, формация ослабла, и Чэнь Ада очнулся ото сна, вновь преисполнившись ярости.

— Но разве они были согласны?.. — едва слышно пробормотал Чжун Лай.

— Что? — не расслышал Цэнь Фэйюнь.

— Судя по твоим словам, госпожу Чжан и жителей переулка попросту заперли в бумажных людях ради усмирения Чэнь Ада, — продолжил Чжун Лай. — Оставим вопрос, почему его не уничтожили сотню лет назад, но соглашались ли они на такое?

— Чэнь Ада и при жизни, и после смерти загубил слишком много жизней, его кармические преграды непомерно тяжелы… — Цэнь Фэйюнь, казалось, искренне не понимал, откуда взялись подобные сомнения. — К тому же сотню лет назад в Поднебесной царила смута, повсюду рыскали бесчисленные злобные призраки, и у заклинателей едва хватало сил совладать со всеми.

Он замолчал, и в голосе его прозвучала глухая усталость:

— В формации заточены лишь остаточные души, их бренные тени. Сами жертвы давно ушли на перерождение — о каком согласии тут может идти речь?

Пока они препирались, непрестанно бившийся Чэнь Ада снова начал подавать признаки буйства. Цэнь Фэйюня охватило глухое нетерпение. Не дождавшись ответа от спутника, он вскинул меч, намереваясь добить тварь, но Чжун Лай успел перехватить его за запястье.

— Что ты вообще пытаешься сказать? — обернувшись, с явным раздражением потребовал ответа Цэнь Фэйюнь. — Злодеяниям Чэнь Ада нет прощения. По любым мыслимым законам он заслуживает смерти.

— А ты посчитай получше, — глядя ему прямо в глаза, раздельно выговорил Чжун Лай. — Ушли ли они на перерождение.

Цэнь Фэйюнь опешил. Чжун Лай тем временем приподнял ножницы и продолжил:

— Я знаю, что он заслужил смерть. Но что, если те тринадцать душ всё ещё здесь? Что, если они заточены вместе с Чэнь Ада? Опустишь меч — и развеешь в прах сразу четырнадцать инь-духов.

Он перешёл на полушёпот:

— Ты говорил, что бумажные люди — всего лишь марионетки. Но почему же тогда марионетка плакала?

Цэнь Фэйюнь надолго замолчал. В конце концов он опустил остриё меча и сложил пальцы в расчётном жесте. Прошло всего мгновение, как лицо его резко переменилось. Не веря собственным глазам, он в крайнем изумлении перевёл взгляд с Чжун Лая на распростёртого на земле Чэнь Ада, затем пересчитал ещё дважды, однако результат остался неизменным.

Чжун Лай едва держался на ногах. Стискивая в одной руке ножницы вместе с телефоном, другой он всё ещё опирался на плечо Цэнь Фэйюня. От пульсирующей головной боли хотелось зажмуриться:

— Четырнадцать душ связаны воедино. Ну и что теперь прикажешь делать?

Цэнь Фэйюнь и сам не знал.

С подобным ему едва ли доводилось сталкиваться: прежде, усмиряя свирепых ша, он, должно быть, просто разил их мечом без лишних раздумий. Теперь же, когда злобный призрак оказался накрепко скован с тринадцатью невинными душами, юноша на мгновение впал в замешательство.

— Я спрошу у наставника… — неуверенно вымолвил он после долгой паузы.

Не дав Цэнь Фэйюню пошевелиться, Чжун Лай с неожиданной силой сжал его запястье. Словно что-то вспомнив, он спросил:

— Когда человек умирает… эм… ну, обычный человек — каков порядок перерождения?

— Если нет застарелых обид и смерть не была насильственной, за покойным является посланник преисподней, — пояснил Цэнь Фэйюнь. — Подземное судилище оценивает прижизненные деяния, и, когда грехи искуплены, душа отправляется на перерождение.

— Выходит, посланники преисподней всё же существуют.

— Ты хочешь передать дело на суд Подземного судилища? — догадался Цэнь Фэйюнь.

— Разве в нормальном мире не таков установленный порядок?

— Он заслуживает того, чтобы немедленно развеяться без следа, — Цэнь Фэйюнь криво усмехнулся. — Отправить его в Подземное судилище — слишком щедрый подарок.

— Что-то ты совсем вышел из образа, — тихо зашипел сквозь зубы Чжун Лай. — Рассуждаешь прямо как подросток-максималист, у которого мир делится только на чёрное и белое…

На полуслове он внимательнее вгляделся в лицо собеседника. До него внезапно дошло: пусть в движениях Цэнь Фэйюня сквозила несгибаемая сила и зрелая выдержка, внешне он выглядел на удивление молодо. Разговор тут же вильнул в сторону:

— Слушай, ты ведь не младше меня, а?

— Неужто тебе стало жаль этого злобного призрака? — холодно парировал Цэнь Фэйюнь, пропустив вопрос мимо ушей.

— Неужели ты всерьёз думаешь, будто немедленная гибель души — не подарок для него? — тяжело вздохнув, Чжун Лай отнял руку и выпрямился.

Цэнь Фэйюнь с окаменевшим профилем хранил молчание.

— Пусть его грехи сочтёт Подземное судилище… — одарив Чэнь Ада ледяным взглядом, Чжун Лай заговорил негромко и размеренно.

Договорить он не сумел: к горлу вновь подступила дурнота, и пришлось снова опереться на спутника. Переведя дух, Чжун Лай продолжил:

— Вырывание языка, перемалывание костей, котлы с кипящим маслом… Пусть сполна хлебнёт всех мук, а затем будет сброшен в круговорот перерождений, чтобы из жизни в жизнь рождаться муравьём да скотом. Разве не тогда справедливость восторжествует сполна?

Он чуть вскинул взгляд, и в голосе проскользнула едва уловимая насмешливая нотка:

— Даосский наставник Цэнь, ты ведь выходец из ортодоксальной даосской школы и знаешь законы загробного мира куда лучше меня. С чего вдруг мне приходится напоминать тебе об этом?

Пальцы Цэнь Фэйюня на рукояти меча едва заметно дрогнули и разжались. Тихо выдохнув сквозь зубы, он жестом велел Чжун Лаю отстраниться и сделал шаг назад. Повернувшись вполоборота, так что выражения его лица было не разглядеть, он бесстрастно обронил:

— Дай сюда ножницы.

Золотое сияние на персиковом мече угасло. Приняв ножницы, Цэнь Фэйюнь с невероятной скоростью сплёл пальцами печать, и лезвия вновь озарились призрачной белизной.

Заклинание он читал столь глухо, что Чжун Лай не разобрал ни единого звука. Внезапно земля под ногами содрогнулась. Переулок, едва успевший принять свой обычный вид, в мгновение ока заволокло белёсым туманом, и невыразимо величественная, сковывающая ужасом аура хлынула во тьму вместе с леденящим дыханием ветра.

В тишине отчётливо звякнули цепи — звук неумолимо приближался. Сквозь клубы тумана неспешно проступили две высокие, смутные фигуры.

Любопытство взяло верх: Чжун Лай вскинул голову, силясь разглядеть незваных гостей, но Цэнь Фэйюнь среагировал молниеносно. Схватив его, он рывком притянул его к себе и властно прижал ладонью затылок к собственному плечу:

— Живым нельзя смотреть на посланников преисподней. Не смей, — шепнул он над самым ухом.

Чжун Лай тут же смирно замер, не решаясь шелохнуться.

Вокруг не было слышно ничего, кроме звона цепей и затихающих воплей Чэнь Ада. Время словно застыло. Затекла шея, и лишь когда зловещий ветер наконец утих, а мрак рассеялся в мягком свете, Цэнь Фэйюнь разжал хватку.

Растаял туман, исчез Чэнь Ада, пропали и ножницы.

Переулок Фонарей снова стал просто переулком.

Чудовищная слабость навалилась неодолимой волной. В глазах Чжун Лая потемнело. До слуха донёсся смутный голос Цэнь Фэйюня, но сил разобрать слова уже не осталось. Беспомощно махнув рукой в пустоту, Чжун Лай прошептал угасающим голосом:

— Держи меня… Кажется, я… сейчас…

Мир вокруг окончательно закружился и провалился в темноту, но перед самым падением в небытие в голове кристально чисто звякнуло уведомление системы:

【Цель задания успешно выполнена!】

(Конец главы)

http://bllate.org/book/37802/4769780