Готовый перевод The Whole World Is Begging Us to Reunite / Весь мир умоляет нас воссоединиться: Глава 45

Едва дотанцевав, Цзян Ли шагнул за кулисы. Грудь тяжело вздымалась от усталости, но на гремящие в зале овации он даже не оглянулся.

За кулисами царила толкотня. Гримёры, артисты, шведские организаторы — кругом суетились люди с плотным сценическим макияжем. Е Чэна и остальных нигде не было видно, зато иностранцы то и дело норовили сфотографироваться с ярким исполнителем.

Маленькому роботу совсем не хотелось позировать — выглядело это, по его мнению, ужасно глупо. Однако его обступили со всех сторон, выказывая такой искренний восторг, что пришлось уступить. С точки зрения Цзян Ли, шведы просто не видели настоящей жизни, а вот китайский интернет в это время буквально взрывался от комплиментов.

«Если вы ещё не видели, как танцует Цзян Ли, вы пропустили всё на свете!»

«Смотрю — и слёзы наворачиваются, до чего красиво...»

«В Твиттере тоже полный бум! Как же он поднял престиж нашей страны! Тут одна иностранка спросила меня: "У вас в Китае абсолютно все так танцуют?"»

«Ха-ха-ха, умираю!»

Цзян Ли мечтал только об одном: сделать снимки и поскорее уехать домой. К счастью, иностранцы оказались людьми воспитанными и, получив заветные кадры, с благодарными улыбками расступились.

Кондиционер за кулисами работал на полную мощность, отчего ледяной воздух заставлял сбоить систему терморегуляции организма: юноша опустил голову и тихо чихнул.

Вдруг перед ним выросла тень, загородив свет.

«Ну кто ещё?!»

Цзян Ли нацепил максимально безучастное выражение лица:

— Фотографироваться можно, обниматься нельзя.

Но в следующий миг на его зябнущие плечи легло тяжёлое, хранящее чужое тепло пальто. Подняв взгляд, он столкнулся с устремлённым на него взором Дуань Чжиханя.

Голос мужчины прозвучал обволакивающе и низко, с лёгкой поволокой бархата:

— А если сфотографироваться со мной?

Цзян Ли словно заворожённый не стал отказываться.

Их позы нельзя было назвать чересчур откровенными, но из-за угла съемки на экране телефона они выглядели так, будто прижимались друг к другу вплотную. Юноша попытался подправить ракурс, но вышло только хуже: они оказались совсем рядом. Синеволосый юноша досадно уткнулся носом в воротник.

В этот момент Дуань Чжихань едва слышно усмехнулся. Цзян Ли, вспомнив бог весть что, с мгновенной вспышкой раздражения отпихнул его:

— Чему ты ухмыляешься?

Дуань Чжихань, не давая ему опомниться, аккуратно обнял юношу за изящную шею и успел сделать кадр.

— А мне уже и улыбнуться нельзя? — неторопливо уточнил он.

Цзян Ли сбросил его руку:

— Не делай вид, будто я не знаю, что ты надо мной насмехаешься.

Дуань Чжихань изогнул бровь. Насмехаться над Цзян Ли? Да он дуть на него боялся, лишь бы уберечь, а уж о насмешках и речи быть не могло.

— И когда же я над тобой насмехался?

Услышав этот искренне-изумлённый вопрос, Цзян Ли мгновенно перенёсся воспоминаниями в тот вечер на благотворительном вечере.

Тогда, едва став совершеннолетним, он впервые встретил Дуань Чжиханя. Он и подумать не мог, что их пути пересекутся вот так внезапно.

В тот год Дуань Чжихань забрал сразу семь наград за фильм «Рассеивая облака в погоне за солнцем», и пресса вовсю величала его зачинателем золотой эры китайского кинематографа. Вокруг него всегда толпились люди, однако сам он сохранял отстранённость, будто позолоченная статуя в клубах фимиама.

Отыграв свой номер, Цзян Ли заметил стоящего в тени Дуань Чжиханя и, с запинкой подойдя, смущённо выдавил: «Здравствуйте, господин Дуань».

А едва отшагнув в сторону, услышал, как кто-то спросил актера, что тот думает о молодом исполнителе. Цзян Ли застыл на месте, боясь шелохнуться и сжав кулаки.

И тогда до него донёсся короткий, тихий смешок Дуань Чжиханя — сдержанный, с непостижимой интонацией.

Цзян Ли подавил нахлынувшие чувства и буркнул:

— На благотворительном вечере.

— И над чем я пошутил?

— Тебя спросили, каков я, а ты просто усмехнулся.

Слова вылетели прежде, чем он успел сообразить, как глупо это звучит. Память о такой мелочи выдавала его с головой — выходило, будто ему действительно было не всё равно.

Дуань Чжихань молчал. Увидев это, Цзян Ли досадно дёрнул рукавом и повернулся к гримёрке.

— Хочешь узнать настоящую причину? — окликнул его сзади мужчина.

Маленькому роботу вовсе не хотелось слушать оправдания хитрого лиса, но ноги сами собой остановились.

— Я улыбнулся, потому что смутился.

— С чего бы это?

«Опять зубы заговаривает. Найти нормальное оправдание не мог, что ли?»

— Тогда я подумал... — Дуань Чжихань выдержал паузу, и его голос опустился до едва уловимого шепота: —...что такую тонкую талию будет чертовски приятно обнимать.

Уши Цзян Ли мгновенно вспыхнули. Вот ведь бесстыдник!

С трудом удерживая внешнее спокойствие, юноша процедил:

— Проваливай.

Дуань Чжихань прищурился:

— Слушаюсь.

Цзян Ли проследил взглядом, как мужчина направился к кому-то у выхода, и прошёл в гримёрку. Там висело огромное зеркало: в нём чётко отражалось его пылающее досадой лицо, но где-то глубоко в груди отлегло давнее тяжёлое чувство.

***

Переодевшись в отдельной кабинке, Цзян Ли уже собирался толкнуть дверь, как вдруг снаружи раздался чужой разговор:

— Куда опять запропастился этот Линь Сянь? Неужто снова свалит свою работу на нас? Тоже мне, барчук... На кой чёрт такие вообще идут в волонтёры?

— Да он же из тех самых, настоящих Линей. Кабы не господин Дуань, он бы сюда и носа не сунул.

— Потише ты!

Цзян Ли смутно помнил Линь Сяня. Выходит, тот явился ради Дуань Чжиханя — вот отчего держится так высокомерно и холодно. Впрочем, парня ждало жестокое разочарование: Дуань Чжихань терпеть не мог навязчивых поклонников и при первой же попытке сблизиться выстраивал глухую стену вежливой отстранённости.

Дождавшись, пока шаги за дверью затихнут, Цзян Ли достал телефон и, набирая номер Е Чэна, вышел в коридор.

На полпути к выходу он резко замер. До него с опозданием дошло: человек, к которому только что направился Дуань Чжихань, был как раз Линь Сянем.

Разум подсказывал, что его это совершенно не касается — с какой стати ему лезть в чужие дела? — но губы сами собой выплеснули вопрос первому попавшемуся служащему:

— Вы не видели Дуань Чжиханя?

Тот неопределённо махнул рукой в сторону северных дверей:

— Кажется, пошёл туда.

Закутавшись в плотный шарф, юноша вышел из здания и на ходу попросил Е Чэна подогнать машину к северному входу.

Сбросив вызов, Цзян Ли прошёл мимо одной из служебных комнат и неожиданно услышал оттуда весьма двусмысленные звуки.

Мысли на мгновение смешались. Выдохнув, он осторожно приоткрыл дверь — и обомлел. Внутри, крепко обнявшись, стояли двое мужчин. Но вопреки его догадкам, это были иностранцы. Шведы оказались куда свободнее в проявлении чувств: ничуть не смутившись, один из них вполне дружелюбно поинтересовался:

— Тебе нужна гримёрка?

— Извините, ошибся дверью.

Маленький робот с редкой для себя вежливостью прикрыл дверь и облегчённо перевёл дух.

Свернув в тихий, уединённый угол, он действительно увидел Дуань Чжиханя и Линь Сяня.

Линь Сянь не заметил появления Цзян Ли: его взор был прикован исключительно к актеру. Поколебавшись, юноша смущенно достал из сумки свёрток:

— Я сам связал для тебя этот свитер.

Дуань Чжихань безучастно посмотрел куда-то вдаль:

— Что ты хотел сказать?

Линь Сянь растерялся. Он отправил сообщение с просьбой о встрече, и актер неожиданно быстро согласился, но парень не ожидал столь ледяного приёма.

Впрочем, к этой холодности ему было не привыкать.

Дуань Чжихань с самого детства был тем самым «образцовым ребёнком», которого всегда ставили в пример. Линь Сянь думал, что после университета тот займётся бизнесом, однако Дуань Чжихань просто порвал извещение о зачислении и наперекор семье ушёл в кино.

Линь Сянь никак не мог влиться в его круг и лишь неуклюже искал поводы для коротких встреч, пусть даже они не обменивались и парой фраз. Вот и сейчас он вернулся из-за границы втайне от отца.

Он полагал, что сможет смириться с этим, но, увидав Цзян Ли, понял: нет, не сможет. Как Дуань Чжихань мог увлечься таким человеком?

— Если тебе нечего сказать, — перебил его мысли Дуань Чжихань, — тогда скажу я.

Линь Сянь вскинул на него полные надежды глаза:

— Что именно?

— Возвращайся в Америку.

В глазах юноши вспыхнула обида. Находиться в США под жестким контролем отца он категорически не хотел, и даже слыша это от Дуань Чжиханя, попытался возразить.

— Твой отец ждёт снаружи, — голос актера зазвучал ультимативно и сухо. — Ты ведь не думал, что утечка видео с репетиции пройдет для тебя без последствий?

Линь Сянь мгновенно побледнел. Сам по себе конфликт его не пугал: отец, несмотря на всю строгость, ради престижа семьи не допустил бы суда. Но с таким пятном в биографии о работе на телевидении можно было забыть навсегда, а отец окончательно лишит его фонда доверительного управления.

Но страшнее всего было то, что разоблачил его именно Дуань Чжихань.

Все его затаённые чувства и мелкие интриги оказались выставлены напоказ. Линь Сянь боязливо опустил взгляд. Если бы не уважение к его отцу, Дуань Чжихань явно не стал бы церемониться.

Заметив стоящий у ворот представительский автомобиль и суровый взгляд отца через стекло, Линь Сянь, едва удерживая слёзы, побрёл к машине.

Дуань Чжихань всегда оставался таким: внешне безупречно вежливым, а на деле безоговорочно пресекающим любые попытки сблизиться. Можно было счесть это обычной воспитанностью, а можно — непроницаемой ледяной стеной.

Цзян Ли провожал взглядом плачущего Линь Сяня. Хоть он и не слышал всего разговора, общий смысл был ясен.

Он не станет таким, как Линь Сянь.

Зная, насколько Дуань Чжихань дорожит дистанцией и как презирает тех, кто переходит границы, зачем ему надеяться стать исключением?

***

Цзян Ли стоял в тени, поджидая машину Е Чэна, когда кто-то сзади прикоснулся ледяными пальцами к его шее.

Юноша вздрогнул от неожиданности, а за спиной раздался ленивый, знакомый голос:

— Вдоволь насмотрелся?

«Какая же невыносимая детская непосредственность...»

От холода у Цзян Ли даже пропало желание огрызаться. Заметив, как юноша плотнее кутается в воротник, мужчина сменил руку на тёплую:

— Давай согрею?

Пряди синих волос мягко рассыпались по открытой шее. Пальцы Дуань Чжиханя отрезвляюще коснулись бледной кожи, слегка оттянули ворот и скользнули чуть ниже.

Цзян Ли вспомнил Линь Сяня и попытался сделать шаг в сторону, сохраняя привычную дистанцию.

Дуань Чжихань прищурил свои выразительные глаза и мягко, но вполне серьёзно пояснил:

— Это сын давнего знакомого моих родителей. У меня к нему ничего нет. Если не веришь, могу прямо сейчас набрать его отца.

Цзян Ли искренне не понимал, к чему эти оправдания:

— Ты и сам ведешь себя развязно.

— В чём же это я развязен?

Маленький робот быстро перебрал в памяти всю доступную информацию, но так и не нашёл ни единого доказательства: за семь лет в киноиндустрии у Дуань Чжиханя не было ни одного скандала.

Но тут в голове вспыхнула озарившая его мысль, и он убедительно заявил:

— Рассматриваешь чужие талии и думаешь, как бы их обнять! Ты считаешь это приличным?

На последнем слове он нарочно повысил голос, но мужчина лишь ласково взъерошил его волосы:

— Пошутил я.

Он на миг умолк, и взгляд его стал глубоким, полным нежности:

— Тогда на вечере я видел твой танец. Ты танцевал невероятно. Настолько хорошо... что когда меня спросили о тебе, я просто не нашёл слов.

Он до сих пор во всех деталях помнил тот их самый первый вечер.

Благотворительный прием превратился в обычную ярмарку тщеславия, где каждый твердил лишь о деньгах и славе. Дуань Чжихань терпеть не мог подобные сборища, и привычная улыбка едва касалась его губ.

Пока не началась шоу-программа. На сцене появился юноша с ледяным оттенком синих волос, который, не обращая внимания на царивший вокруг шум, отдавался танцу всей душой.

И в этой пестрой ярмарке тщеславия он казался единственной настоящей, светящейся точкой.

http://bllate.org/book/37773/5176371