Готовый перевод To Save the World, I Took Earth and Ran / Чтобы спасти мир, я сбежал вместе с Землей: Глава 26

Цзин Цичжэнь резко вдохнул сквозь зубы. Плевать, заподозрит ли что-то хозяин дома, ставивший греться воду, — парень схватил фонарь и пулей вылетел из западной комнаты, на ходу торопливо бросив:

— Ой, я, кажется, вещь одну обронил! Только что ведь тут была... Пойду у ворот гляну!

Янь Хун сразу смекнул, к чему клонит напарник, и тут же подхватил:

— Я с тобой, помогу поискать!

Ситуация у ворот, где дежурил Лу Линси, оставалась туманной. Девчачий голосок, внезапно раздавшийся посреди глухой ночи, не предвещал ничего хорошего. Схватив первый попавшийся под руку фонарь, Янь Хун поспешил за Цзин Цичжэнем.

Хозяйка дома как раз доставала из сундука два пухлых одеяла — свое приданое. Их пестрые, некогда кричаще-красные и фиолетовые узоры заметно поблекли от времени.

Заметив, как переполошился Цзин Цичжэнь, женщина недовольно нахмурилась, но за показной суровостью скрывалось доброе сердце.

— Сходил бы, помог ребятам, — негромко бросила она мужу.

Маньмань, отличавшаяся чуткостью, заволновалась. Не хватало еще, чтобы эти супруги, пока что ведущие себя вполне по-человечески, вышли на улицу посреди ночи и запустили очередной виток Зоны эрозии, это бы только подлило масла в огонь.

— Ой, да не нужно, правда! — поспешно замахала она руками. — Парни молодые, крепкие, сами справятся. Кстати, хозяева, а как к вам обращаться-то?

Бабушка Фан и Цзинь Гуйцзюань мгновенно уловили ее маневр и слаженно вступили в разговор.

— Какой славный карапуз у вас из-за занавески выглядывает! — добродушно улыбнулась бабушка Фан, кивнув на приоткрытую портьеру. — Ваш ребенок? Сколько ему? Глазки такие смышленые!

Стоило заговорить о ребенке, как разговор потек сам собой.

Женщина тут же смягчилась, хоть и шикнула на притаившегося ребенка:

— А ну марш в постель, время-то какое!

Заметив, что Лао Сяо то и дело утирает холодный пот со лба, хозяин дома участливо поинтересовался:

— А с вашим приятелем что? Приболел, что ли? Бледный какой-то.

— Ох, и не говорите, — сокрушенно вздохнула бабушка Фан, принимаясь вдохновенно врать на ходу. — На работе замучился совсем. Всё за компьютером сидит, размяться некогда, здоровье и пошатнулось. А как в горы приехали да по косогорам потаскались, так беднягу совсем ноги перестали держать.

***

Лу Линси, сидевший на ветке, слышал через наушник каждое слово. В глубине души он умолял товарищей держаться подальше, но не смел издать ни звука, боясь привлечь к себе еще больше внимания стоявшей внизу девочки.

От сковавшего его ужаса секунды казались бесконечными веками.

И снова у него за спиной раздался тот же озадаченный голосок:

— Братец?

Сердце Лу Линси колотилось как сумасшедшее, дыхание перехватило. Стиснув зубы, он выдавил из себя первое, что пришло в голову, едва соображая, что несет:

— Ну... потому что внизу для братиков нет подходящего дома. Наверное?

Девочка притихла. Спустя пару секунд она неуверенно пробормотала:

— Да? Пожалуй, ты прав... Я видела, что птички и белочки живут прямо на ветках сосны.

В этот момент из ворот дома пулей выскочили Цзин Цичжэнь и Янь Хун.

Ослепительный луч мощного фонаря прорезал ночную тьму и уперся прямо в ствол дерева.

Девочка, зажмурившись от резкого света, тихонько вскрикнула.

Прямо под ветками, на которых скорчился Лу Линси, стояла маленькая девочка лет семи-восьми. На ней была напялена грязная, явно с чужого плеча рваная телогрейка, а на ногах хлябали огромные старые калоши, из дыр которых высовывались посиневшие пальцы. Задрав голову, она с робким любопытством и легким страхом вглядывалась в темноту кроны.

Заслонившись ладошкой от яркого луча, девочка отвернулась. Цзин Цичжэнь успел разглядеть ее исхудалое личико с обветренной, потрескавшейся кожей и покрасневшие от холода пальцы с явными следами обморожения.

Она шмыгнула носом, испуганно пролепетав:

— Братец?..

Но самое главное — девочка, по крайней мере внешне, казалась самым обычным, живым ребенком.

Сжимавший в затекших пальцах пистолет Лу Линси медленно, словно несмазанный механизм, повернул голову. Ему казалось, что его позвонки сейчас заскрежещут от напряжения.

Цзин Цичжэнь незаметно завел руку за спину, давая Янь Хуну знак не пороть горячку. Сделав глубокий вдох, он шагнул вперед и опустился перед девочкой на корточки, стараясь говорить как можно мягче:

— Малышка, почему ты на улице в такой час? Не замерзла?

Сначала он хотел спросить, почему она не идет домой, но, скользнув взглядом по ее лохмотьям, осекся. Очевидно, «дом» для этой крохи вряд ли был оплотом тепла и уюта. Пришлось перестраивать фразу на ходу.

С этими словами он снял свое плотное пальто и набросил его на плечи ребенка.

Пока Цзин Цичжэнь заговаривал девочке зубы, Лу Линси на дереве наконец-то смог нормально перевести дух. Он во все глаза уставился на товарища и нежданную ночную гостью.

Малышка действительно выглядела совсем крошечной — от недоедания она казалась хрупкой, как тростинка. С ростом Цзин Цичжэня под метр восемьдесят его длинное теплое пальто поглотило девочку целиком, укутав ее с головы до пят, точно кокон.

Пользуясь тем, что пальто было ей велико, Цзин Цичжэнь даже не стал продевать ее ручки в рукава. Он просто запахнул полы, застегнул молнию до самого подбородка и накинул глубокий капюшон ей на голову, затянув завязки.

Лу Линси и Янь Хун лишились дара речи.

Оба были абсолютно уверены: парень делает это умышленно.

Какими бы силами ни обладала эта таинственная полуночница, теперь, застегнутая в тяжеленный взрослый пуховик с затянутым капюшоном, она едва ли могла нормально двигаться, не говоря уже о том, чтобы на кого-то напасть. Идеальные «кандалы» скрытого действия.

Как и предполагали его товарищи, Цзин Цичжэнь заботливо расправил воротник, подтянул шнурки капюшона покрепче и завязал их под подбородком аккуратным бантиком.

Проделав всё это единым отработанным движением, он ободряюще потрепал кроху по макушке и ласково спросил:

— Ну как, согрелась?

Плотная ткань еще хранила тепло человеческого тела. Подол пальто волочился по пыльной земле, но для окоченевшего ребенка это внезапное укрытие показалось настоящим раем. Она замерла, словно не веря своему счастью.

Огромный капюшон полностью скрыл ее лицо. Попытавшись пошевелиться, она лишь неуклюже качнулась внутри просторного пальто, как неваляшка.

— Очень тепло... Спасибо, братец, — раздался из глубин капюшона тихий, дрожащий детский голосок.

Решив не искушать судьбу расспросами о родителях и доме, Цзин Цичжэнь перевел разговор на другую тему:

— А как ты поняла, что вон тот братец забрался на дерево?

Лу Линси, до которого наконец дошла очередь, поспешно спрятал пистолет за пазуху и вымучил максимально невинную, хоть и слегка натянутую улыбку.

Девочка снова вскинула голову. Ее темные глазенки лихорадочно блеснули в полумраке.

— Вас ведь нет в нашей деревне, — упрямо прошептала она после недолгой паузы. — Я никогда вас тут не видела.

— Мы просто туристы, заблудились в лесу и случайно вышли к вам, — мягко пояснил Цзин Цичжэнь.

— Но в моей памяти... — девочка нахмурилась, силясь что-то вспомнить, — никогда не было никаких туристов. Вас здесь быть не должно.

От этих слов у Лу Линси и Янь Хуна по спинам пробежал ледяной пот. Подтекст сквозил жутковатый.

Цзин Цичжэнь и сам внутренне напрягся, но виду не подал. Сохраняя абсолютное спокойствие, он невозмутимо поинтересовался:

— Малышка, а ты когда-нибудь слышала о физической теории параллельных вселенных?

Девочка растерянно моргнула, не мигая уставившись на него своими угольными глазами, и мотнула головой:

— А что это?

Цзин Цичжэнь мысленно выдохнул. Стоя под пронизывающим ночным ветром, он мягко приобнял упакованного в пальто ребенка за плечи и принялся увлеченно излагать все научно-популярные статьи о космологии и квантовой механике, что когда-либо читал.

Время шло. Минуло добрых четверть часа, а Цзин Цичжэнь, войдя во вкус, без умолку вещал. Он начал с кота Шрёдингера, плавно перешел к двухщелевому опыту Юнга, попутно растолковал разницу между макро- и микромиром, а под конец и вовсе замахнулся на основы марксистско-ленинской философии и классический идеализм.

Стоявшие рядом Янь Хун и Лу Линси могли лишь безмолвно хлопать глазами.

Оставшиеся в доме товарищи, слушавшие эту трансляцию через наушники, тоже пребывали в глубоком нокауте.

Если в прошлый раз с призраком госпожи Ли Цзин Цичжэнь умело сыграл на ее неистребимом трудоголизме, то сейчас он задался целью методично размонтировать детскую картину мира до основания, а затем собрать ее заново на научной основе.

Когда лекционный материал подошел к концу, взгляд девочки окончательно лишился былой жути. Она смотрела на Цзин Цичжэня абсолютно остекленевшими глазами, потрясенная до глубины души и не способная вымолвить ни слова.

Лу Линси, все еще сидевший на ветке, тоже начал сомневаться в реальности происходящего и обреченно покосился на циферблат часов.

— Ну вот видишь, — подвел итог Цзин Цичжэнь. — Из этого следует, что даже банальная ссора местных супругов могла напрямую определить, завернем ли мы сюда этой ночью или нет!

Девочка безмолвствовала.

Янь Хун онемел.

Остальные члены команды в западной комнате синхронно прикрыли лица ладонями.

— А... можно спросить, при чем тут ссора? — робко подал голос сверху Лу Линси.

— Всё элементарно, — охотно разъяснил Цзин Цичжэнь. — Не затеяли бы они скандал, давно бы уже спали. В домах бы не горел свет, и мы, блуждая по лесу, прошли бы мимо и вышли к соседнему селу. А раз мы сюда не попали бы, то и тебе незачем было бы лезть на сосну.

Затекшие от долгого сидения ноги немилосердно покалывало. Цзин Цичжэнь с кряхтением поднялся, размял плечи и с самым серьезным видом резюмировал:

— А раз ты не полез на дерево, то и наша маленькая подруга не встретила бы нас сегодня. Логично?

Девочка лишь беззвучно моргнула.

Янь Хун мысленно поаплодировал.

Лу Линси окончательно потерял нить рассуждений.

В наступившей тишине Цзин Цичжэнь уже прикидывал, какую бы еще порцию псевдонаучного бреда выдать бедному ребенку, как вдруг девочка попыталась сделать шаг назад. Запутавшись в полах непомерно длинного пуховика, она покачнулась и едва не рухнула на землю.

Парень среагировал мгновенно: сцапал ее за воротник и без труда вернул в вертикальное положение.

Повисшая в его кулаке девочка задрала голову. В темноте ее расширенные зрачки казались бездонными провалами. Она во все глаза уставилась на Цзин Цичжэня, не смея даже моргнуть.

Ее личико местами покрывали цыпки и следы обморожения, но там, где кожа оставалась чистой, она отливала неестественной, почти фарфоровой белизной. Контраст между грубыми ранами и идеальной гладкостью вызывал стойкое ощущение фальши.

Из-под капюшона донеслось растерянное:

— Братец... Мама и папа меня совсем не любят. Папа ушел, а мама теперь злится на меня еще сильнее. Почему папа не возвращается домой?

В голове Цзин Цичжэня в один миг прокрутился десяток сюжетов из слезливых деревенских мелодрам. Но, понимая, что перед ним не обычное дитя, а потенциально смертоносная тварь, он решил зайти с козырей.

— Знаешь, крошка, если твой отец не идет домой, на то наверняка есть веская причина, — заговорил он проникновенным тоном. — И дело тут вовсе не в занятости. Вполне возможно, его просто замели копы за пьяный дебош или девок по вызову! Попробуй войти в его положение. Тебе одиноко и обидно, а твой папка, может, сейчас за решеткой баланду хлебает да льет горькие слезы под шансон!

Девочка так и застыла с полуоткрытым ртом.

Лу Линси:

— (ошарашенно)

Янь Хун натужно закашлялся и сквозь зубы зашипел:

— Ты вообще соображаешь, что несешь ребенку?!

http://bllate.org/book/37752/5061359