Готовый перевод After the Disabled War God Became My Concubine / Когда бог войны-инвалид стал моим наложником: Глава 14

Клубясь, поднимался пар, и целый кувшин горячего супа в одно мгновение выплеснулся Хо Уцзю прямо на колени, струясь по ткани одежд и сбегая каплями вниз.

Стоявшие вокруг служанки испуганно ахнули, а Сунь Юань позади них даже подпрыгнул от неожиданности и торопливо принялся обтирать его куском ткани.

Лишь сидевший там Хо Уцзю не шелохнулся.

Обжигающий суп, пролившийся на тело, причинял боль даже сквозь одежду.

Но боль в плоти и коже значила для него меньше чем ничего. Он лишь опустил взгляд, глядя на собственные ноги.

Он воочию видел, как она намеренно выплеснула на него суп. Для человека, искушённого в боевых искусствах, это движение выглядело невыносимо медленным и неуклюжим, однако увернуться он не смог.

Потому что его ноги не двигались.

Подобное унижение переносилось куда тяжелее, чем любая физическая боль.

Спустя мгновение Хо Уцзю поднял глаза и равнодушно бросил взгляд на Тао Чжи.

Не будь она женщиной, он непременно вернул бы ей долг сторицей — влил бы этот кипяток ей прямо в глотку.

Но он никогда не поднимал руку на женщин.

Тем не менее, одного этого холодного и зловещего взгляда хватило, чтобы Тао Чжи затрясло в мелкой дрожи и она невольно отступила на шаг.

Затем до неё дошло.

Что это она делает? Этот калека посмел еще и зыркнуть на неё, а она испугалась?

Чего ей бояться, если князь сегодня даже не в поместье! Теперь во дворе всецело распоряжалась она одна, и она ни за что не поверила бы, что другие слуги осмелятся ябедничать князю, как и не верила, что у этого калеки хватит совести пойти жаловаться князю!

Тао Чжи тотчас широко раскрыла глаза и холодно усмехнулась:

— Винит ли служанка себя за неловкость, да оступилась ненарочно. Только вот хозяин и сам не догадался отпрянуть, иначе бы вас не ошпарило.

С этими словами она подняла глаза и уставилась на стоявшего позади Сунь Юаня:

— Ты чего же, раб этакий, тоже такой увалень? Тебя сюда приставили за тем, чтобы ты господину кресло катал, а ты чего столбом стоишь? Раз уж от тебя столько бестолку, завтра же пойдешь дворы мести, так тому и быть!

Обычно князь и так редко заглядывал в Зал Анъинь, а Мэн Цяньшань всюду следовал за ним по пятам, так что она давно привыкла бесчинствовать в этом дворе.

Окружающую прислугу она бранила, когда ей вздумается, а после разноса находилось пара смельчаков, готовых её утешить и сгладить острые углы.

Но на сей раз, стоило ей выпалить всё на одном дыхании, в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла.

Она судорожно вздохнула пару раз, нахмурилась и обвела взглядом присутствующих.

Все служанки в комнате поголовно потупили взоры, сжавшись испуганными птенцами.

Окинув их оценивающим взглядом, Тао Чжи недовольно сморщила нос.

Ишь ты, сегодня в доме появилась наложница, неужто это их так перепугало? Всего-то безногий калека, чего в нём страшного.

Хмыкнув, она уже собралась было зашагать прочь.

Но обернувшись, увидела у входа двух человек.

У Тао Чжи подкосились колени, и она шлёпнулась на пол.

— Кня... Князь!

***

Цзян Суйчжоу просидел в кабинете до самых сумерек.

Приглашение доставили заблаговременно: двое чиновников из Министерства общественных работ звали его выпить вина под вечер. Цзян Суйчжоу прибыл сюда недавно и даже не представлял, какова его собственная выносливость к алкоголю, а потому, поразмыслив, всё же не рискнул опрометью ехать на пир.

В конце концов, потянув время, он велел самому Мэн Цяньшаню взять записку и передать ответ: мол, прошлой ночью спал плохо, подхватил простуду и нынче хворает дома.

К счастью, он пользовался репутацией завсегдатая хворей, так что отговорка прошла гладко, и те двое не стали настаивать.

Разобравшись с этим делом, Цзян Суйчжоу вышел из кабинета.

Пусть в его покоях нынче и заперт свирепый, злобный тигр, отказываться из-за этого от ужина не стоило.

Однако едва он дошёл до входа в собственные главные покои, как прямо у порога услышал, как Тао Чжи с издёвкой отчитывает Хо Уцзю.

Девка стояла перед столом, полностью загораживая сидевшего в кресле-каталке Хо Уцзю. Уперев руки в бока, она верещала так звонко, что голос был слышен издалека.

Заметив эту картину, Мэн Цяньшань переменился в лице и уже было открыл рот, но Цзян Суйчжоу остановил его взмахом руки.

Лица служанки было не разглядеть, но судя по наряду, это оказалась та самая девка, что в полдень столкнулась с Хо Уцзю при переноске сундуков. Цзян Суйчжоу полагал, что после устроенного им нагоняя она больше не посмеет, но никак не ожидал, что та окажется столь наглой.

Цзян Суйчжоу даже не сразу понял, то ли она житьё своё считает слишком долгим, то ли жизнь самого Цзян Суйчжоу кажется ей бесконечной.

Он просто молча смотрел, как она бахвалится и бесчинствует, а затем как она, повернувшись, в ужасе видит его и от страха валится на колени с подкосившимися ногами.

Глядя на то, как её всю трясёт, Цзян Суйчжоу испытал лёгкое недоумение.

Какой теперь толк бояться? Чего же этот страх не проявился, когда она лютовала перед Хо Уцзю?

Он испокон веков презирал подобную подлую черту характера в некоторых людях.

Будучи человеком из эпохи тысячелетия спустя, он считал само собой разумеющимся сохранять должное уважение к чужой жизни и человеческому достоинству. Но находились те, кто, получая уважение к собственной персоне, тотчас принимались топтать чужое; будучи сами рабами, они тут же напускали на себя надменный вид, чтобы помыкать остальными.

Заметив, что Цзян Суйчжоу молчит с мрачным лицом, Мэн Цяньшань поспешно шагнул вперед и ледяным голосом произнес:

— Какая же у тебя спесь, девица Тао Чжи! Ты случайно не позабыла, что госпожа Хо — хозяйка этого дома? Глядя на твое поведение, можно подумать, будто хозяйкой здесь возомнила себя ты!

Тао Чжи, вся дрожа, принялась остервенело стучать лбом о пол и сбивчиво оправдываться:

— Князь, служанка не смела! Это... это слуга, что катил кресло госпожи! Он толкнул меня креслом, вот служанка и пролила ненарочно суп на госпожу...

— Я по-твоему, слепой?

Нахмурившись, Цзян Суйчжоу оборвал её.

Тао Чжи испуганно вздрогнула, прижалась лбом к земле и, распростравшись у ног, уже не смела поднять головы.

Цзян Суйчжоу отвёл взгляд и холодно бросил:

— Мэн Цяньшань.

Мэн Цяньшань тут же всё понял и торопливо произнёс:

— Зачем ей и дальше мозолить глаза Вашему Высочеству? Воволите убрать с глаз долой!

Двое слуг из галереи немедленно бросились вперед и выволокли Тао Чжи прочь.

Цзян Суйчжоу знал, что Мэн Цяньшань уладит всё как надо. Потерев переносицу, он подошёл к Хо Уцзю.

На коленях у того расплылось мокрое пятно, а от стоявшего рядом супничка ещё поднимался едва заметный пар.

Облить человека супом само по себе было страшным унижением, а раз служанка целенаправленно целила Хо Уцзю в ноги, это выглядело так, будто кто-то нарочно сыплет соль на его раны.

При виде того, как тот сидит в инвалидном кресле, не говоря ни слова, на душе у Цзян Суйчжоу почему-то стало скрести кошек.

Он с трудом отвёл взгляд.

Оставлять случившееся без внимания и позволить обижать человека здесь было нельзя. Но, будучи гордым и жестоким князем, приносить извинения просто так тоже не годилось.

Цзян Суйчжоу чувствовал, что от головной боли раскалывается череп.

Помедлив, он произнёс:

— Поди-ка, сперва отвези господина в задние комнаты переодеть сухое платье.

Ему требовалось собраться с мыслями и подобрать слова.

Сунь Юань торопливо отозвался и, катя кресло, скрылся за ширмой в спальне.

Цзян Суйчжоу опустился за стол и поднял руку, чтобы помассировать виски.

Он уже собирался побыть в тишине, как вдруг заметил, что только что ушедший за ширму Сунь Юань возвращается обратно один.

Цзян Суйчжоу поднял глаза:

— В чём дело?

Сунь Юань стоял перед ним с пустыми руками, слегка растерявшись:

— Господин сказал, что в слугах не нуждается.

Взгляд Цзян Суйчжоу невольно упал на ширму.

Сквозь ткань смутно угадывался сидящий силуэт.

Помолчав, он хмыкнул и не стал больше ничего говорить.

Непонятно почему, но он отчётливо понимал душевное состояние Хо Уцжоу в этот момент. Возможно, сказывалось то, что он почти десять лет изучал историю и даже написал несколько научных работ, посвященных исключительно Хо Уцзю.

Он знал, что Хо Уцзю не нужен никто.

Даже лишившись ног, он не нуждался в том, чтобы к нему относились как к калеке. Он был соколом, рождённым среди песков и ветров Яньгуаня, обладал колоссальной жизненной силой, а главное — отличался исключительной самостоятельностью и гордостью.

Заставить его умереть было нелегко, но запереть в клетке, окружив роскошной заботой, — и вовсе невыполнимо.

И подобная опека была ему совершенно чужда.

Погрузившись в раздумья, Цзян Суйчжоу собирался обдумать формулировки и дальнейшую стратегию, но мысли невольно унеслись прочь.

В комнате царила тишина, лишь из-за ширмы доносился едва уловимый шорох одежды да скрип колёс инвалидного кресла.

Вскоре Хо Уцзю переоделся в чистое и сам выехал на кресле из-за ширмы.

Сунь Юань поспешил вперед, чтобы покатить кресло.

Сменной одежды для Хо Уцзю здесь ещё не было, да и никто из хозяев поместья не обладал столь внушительным ростом. На нём сейчас красовалось грубое короткое одеяние из простой ткани, взятое напроскок — такое носили слуги.

Цзян Суйчжоу поднял на него взгляд.

Красивому человеку любая вещь к лицу. На нём была самая обычная серая грубая одежда, но стоило ей оказаться на его плечах, как от неё повеяло суровой решимостью бывалого воина.

Сунь Юань шустро подкатил кресло Хо Уцзю к столу, а Цзян Суйчжоу взял палочки для еды и украдкой бросил взгляд на Хо Уцзю.

Он помнил, что у Хо Уцзю на ногах оставались раны, и хотя повреждения находились на голенях, существовала высокая вероятность того, что их забрызгало горячим супом.

Однако, глядя на невозмутимый вид Хо Уцзю, Цзян Суйчжоу чувствовал себя неуверенно.

Если ничего страшного не произошло, звать лекаря без причины было бы неправильно. С другой стороны, он знал, насколько Хо Уцзю терпелив к боли, и до конца не был уверен, обжёгся тот или нет...

От этих мыслей он невольно засмотрелся на Хо Уцзю.

В этот самый момент Хо Уцзю поднял глаза и точно поймал его украдкой брошенный взгляд.

Цзян Суйчжоу с видом человека, которому нечего скрывать, попытался отвести глаза, но Хо Уцзю сохранял бесстрастное выражение лица и прямо смотрел на него, словно поджидая, пока тот заговорит.

...Попался с поличным, увернуться не выйдет.

Цзян Суйчжоу откашлялся и, продолжая накладывать еду, небрежно обронил:

— Повязки не промокли?

— Нет, — ответил Хо Уцзю.

Голос у него был необычайно низким и приятным, растворяясь в ночной прохладе подобно выдержанному крепкому вину.

Цзян Суйчжоу сухо хмыкнул.

— Этот человек своевольничал, больше он здесь не появится, — сказал он.

Хо Уцзю ничего не ответил.

Цзян Суйчжоу и не ждал от него ответа, лишь перевёл взгляд на Мэн Цяньшаня.

Мэн Цяньшань тут же подобострастно закивал:

— Будьте спокойны, Ваше Высочество! Больше подобного не повторится!

Цзян Суйчжоу коротко хмыкнул и больше ничего не добавил.

Он думал о том, что происшествие как нельзя лучше позволяло выказать толику вины и раскаяния, чтобы с их помощью постепенно изменить своё отношение к этому человеку.

А уж насчет слуг в его покоях и вовсе не стоило беспокоиться — после сегодняшнего урока никому и в голову не придет выказывать неуважение к Хо Уцзю.

Хотя он и знал, что Хо Уцзю в такой заботе не нуждается, ему самому было необходимо заявить о своей позиции — хотя бы для того, чтобы Хо Уцзю понял: пусть он и не испытывает к нему симпатии, но и причинять вред не намерен.

Ужин прошёл в полнейшем молчании.

Как только трапеза завершилась, служанки унесли посуду и принялись за уборку в дальней комнате.

Книги, которые князь собирался почитать перед сном, и ложе для отдыха — всё надлежало привести в порядок.

Цзян Суйчжоу сидел неподалёку со свитком книг в руках и во все глаза наблюдал, как Мэн Цяньшань ведёт людей наводить порядок в спальне.

Взгляд его сделался несколько остекленевшим.

Сегодня он слишком расслабился в одиночестве в кабинете и по небрежности забыл об этом важнейшем обстоятельстве.

Его взгляд скользнул по сидевшему рядом Хо Уцзю, после чего тяжело опустился обратно на развёрнутый свиток.

...Если Хо Уцзю ляжет спать в его спальне, то где же тогда спать ему самому?

http://bllate.org/book/37718/4715340