Готовый перевод Just Passing Through / Просто проходил мимо: Глава 11

В Фуминском районе немало уличных забегаловок, и Е Хуэй привёл Маленького духа бамбука в одну из самых некоммерческих.

С трудом припарковав машину, Маленький дух бамбука в юбке с запахом не стал дожидаться, пока Е Хуэй откроет дверь, первым выпрыгнул наружу.

— Поосторожнее, — тут же окликнул его Е Хуэй, не успев даже заглушить мотор.

— Знаю я.

Чжу Цин, стоя на месте и покачивая головой, скрестил руки на груди — по одному его виду было понятно, что он дуется на Е Хуэя.

Е Хуэй вышел из машины, подошёл к Чжу Циню и, ухватив широкой ладонью вместе с рукавом запястье Маленького духа бамбука, произнёс:

— Здесь толпа народа, идёшь слишком быстро. Что, если тебя собьёт какой-нибудь выскочивний электроскутер?

Чжу Цин разжал руки и послушно позволил Е Хуэю взять себя за руку. Он склонил голову набок, а Е Хуэй продолжил:

— Умница, давай дойдём до конца улицы. Говори, что захочешь съесть, я всё куплю.

— Сам знаю.

Маленький дух бамбука вовсе не собирался себя обижать. Шагая рядом с Е Хуэем, они вместе углубились в ряды с едой.

Стоило только выйти из машины, как Чжу Цин уже уловил самые разные ароматы. Теперь же, в самом сердце уличной еды, запахи стали ещё насыщеннее. Вытянув шею и вертя головой по сторонам, Маленький дух бамбука зафиксировал первую цель и ткнул пальчиком:

— Е Хуэй, хочу вон то.

Е Хуэй проследил за направлением пальца Чжу Цина — это оказался небольшой лоток, где продавали куриные хрящики и батат фри.

В тот самый момент, когда Е Хуэй решил взять Чжу Цина с собой, он уже морально подготовился к тому, что сегодня устроит для Маленького духа бамбука настоящий праздник живота. Поэтому, не раздумывая, он подошёл к прилавку, крепко сжимая руку Маленького духа бамбука.

— Каких вкусов завернуть? — Е Хуэй принялся перечислять варианты: — И куриные хрящики, и батат фри есть большой и маленькой порции. Из приправ — зира с перцем, острые и сливово-сладкие.

Чжу Цин немного подумал. Умный малыш сообразил, что впереди его ждёт ещё целая улица еды, и звонко произнёс:

— Оба в маленьких порциях, а все три вкуса вкусные? — последнюю фразу он адресовал Е Хуэю.

— Вкусные, — согласился Е Хуэй. — Давай поменьше перца? А то Сяо Чжуцзы объешься, и рот будет болеть.

Маленький дух бамбука согласился.

Поскольку до вечера и выходных было ещё далеко, народу на улице толпилось не так уж много. Пропустив вперёд двоих покупателей, они наконец дождались заказа.

Маленький дух бамбука больше всего на свете любил мясо, поэтому он сразу же позволил Е Хуэю нести пакет с бататом фри, а сам взялся за другое.

— Вот это не открывается, — Чжу Цин поднял одноразовую перчатку. Е Хуэй перехватил батат в другую руку, взял перчатку, потёр её подушечками пальцев, чтобы раскрыть, и помог Сяо Чжуцзы надеть её.

Сяо Чжуцзы собирался поесть, и уж конечно, не позволил бы Е Хуэю отвлекать себя от этого священного процесса, поэтому теперь они шли плечом к плечу. Чжу Цин надрвал бумажный пакет и отправил в рот кусочек куриного хрящика. Его глаза мгновенно засияли:

— Вкусно!

Кисло-сладкое, пряное и острое — как же необычно! На лице Маленького духа бамбука застыло выражение абсолютного счастья, но тут он обнаружил подвох:

— Но мяса так мало-о!

Е Хуэй усмехнулся:

— Разве вся суть куриных хрящиков не в том, чтобы обсасывать их? Если бы мяса было много, стал бы Сяо Чжуцзы с таким аппетитом их грызть?

Маленький дух бамбука не знал, будет ли ему так же вкусно, если мяса окажется больше, но сейчас он уплетал их за обе щеки.

Ел он с жаром, и после каждого кусочка на губах неизменно оставалась приправа. Е Хуэю приходилось и пакеты Сяо Чжуцзы носить, и рот ему вытирать. В довершение всего он купил горячее кокосовое молоко, чтобы Сяо Чжуцзы остудил пощипывающий язычок.

— Съедим что-нибудь ещё? — спросил Е Хуэй.

Чжу Цин кивнул и, поразмыслив, потащил Е Хуэя за луосыфэнь.

— Пахнет странно, но манит.

Маленький дух бамбука тщательно взвесил всё в уме: не то чтобы воняло, но от одного аромата у Чжу Цина разыгрался зверский аппетит.

Е Хуэй не стал возражать. Приняв всё как должное, он заказал у хозяина две миски луосыфэнь с жареными перепелиными яйцами и куриными лапками, а затем отвёл прикусившего губу Сяо Чжуцзы в установленный под навесом шатёр.

— Что делать, если мы наедимся? — Сяо Чжуцзы огляделся по сторонам, явно думая о том, что пробует блюдо в одном месте, а в голове держит другое.

Е Хуэй достал салфетку и стёр с кончика носа Маленького духа бамбука следы приправы:

— Ничего страшного. Сначала прогуляемся, а потом вернёмся и доедим.

— Е Хуэй, ты такой хороший! — на лице Чжу Цина сияла чистая улыбка. Прижавшись к Е Хуэю всем телом, он обхватил его за тарию и уткнулся лицом в грудь: — Ты мой самый любимый.

Этого было ещё недостаточно, чтобы считаться по-настоящему хорошим. Е Хуэй опустил голову, в его глазах светилась нежность, и он ласково погладил Маленького духа бамбука по волосам.

Впрочем, то, что Сяо Чжуцзы любит его больше всех — это действительно лучшее на свете.

Маленький дух бамбука: Разве Сяо Чжу не хорош собой? [смущение]

Это была бамбуковая палка, росшая на самом краю бамбуковой рощи. Цвет её отличался чистотой и яркостью, а стебель был прямым и стройным.

Мужчина в лунно-белых одеждах случайно проходил мимо этой рощи. Бросив взгляд на бамбук, каких прежде видел бесчисленное множество в самых разных местах, он вдруг остановился. Подойдя ближе, мужчина окинул растение взглядом с головы до ног: бамбук не выказывал ни высокомерия, ни гордыни, лишь чуть покачивался под дуновением ветерка.

Рука мужчины коснулась бамбукового ствола — под пальцами ощутилась прохлада, в которой таилось странное, необъяснимое знакомство, словно ведомое нитью предопределения.

Мужчина был человеком, идущим по пути самосовершенствования. Прославившись в юные годы своей ослепительной одарённостью, он сейчас едва коснулся рукой бамбука и сразу понял, что между ними существует кармическая связь. Не успел он углубиться в раздумья о том, в чём именно заключается их связь, как перед глазами идущего и бамбука клубами поднялся туман. Мужчина заблудился в густой пелене и в полумраке словно бы увидел, как небесный огонь пожирает эту бамбуковую рощу дотла.

Он очнулся вздрогнув. Рука, лежавшая на бамбуке, осталась на месте. Перед ним по-прежнему зеленела та же бамбуковая роща.

……

Завершив странствие по свету, мужчина вернулся в своё родовое гнездо, прихватив с собой ту самую бамбуковую палку.

Корневая система растения была аккуратно обернута и убережена. Мужчина бросил взгляд на замерший у него на груди бамбук и вдруг вспомнил тот день: достав меч, он тогда дюйм за дюймом, бережно и тщательно выкопал каждый корешок этого бамбука.

Перед тем как забрать растение с собой, мужчина словно бы оправдывался перед ним:

— Ты рос на самом краю рощи, и рано или поздно внутренние стебли вытеснили бы тебя и надломили. Так почему бы мне не забрать тебя домой, м?

Бамбук не был человеком и не мог ответить. Лишь легкий ветерок качнул листья на ветках, и мужчина счёл это за согласие.

//

— Ханьчань, почему ты приволок домой бамбук? — поинтересовались старшие члены семьи.

Ханьчань было вторым именем мужчины. Слегка повернув голову, он бросил взгляд на прислоненный к его плечу стебель:

— У нас с ним кармическая связь.

На том старшие и перестали расспрашивать. Но именно из-за того, что они не стали допытываться, в будущем им суждено было горько пожалеть.

Принеся бамбук в своё поместье, Ханьчань окинул взглядом внутренний двор. Аккуратно положив ношу у стены, он обнажил меч и расчистил для бамбука добрую половину двора.

Затем он выкопал глубокую яму, чтобы бамбук обрёл здесь свой дом. С тех пор Ханьчань больше никогда не ночевал вне стен поместья.

Ныне духовная энергия уже не была столь обильной, как прежде, и путь совершенствования — будь то для духов или для людей — становился всё труднее. Ханьчань слыл редчайшим за последние сто лет гением мира заклинателей. Не принадлежа ни к одной из именитых и праведных сект, он собственными силами завоевал прочное положение в мире совершенствования, и домочадцы неизбежно возлагали на него большие надежды.

Однако Ханьчаню было наплевать на всё это. Теперь он целыми днями медитировал перед принесённым домой бамбуком, изредка опуская ладонь на его стебель.

Ханьчань касался растения не так уж долго, но странное дело: каждый раз, убирая руку, он неизменно бледнел, после чего погружался в тяжелый забытьё на несколько дней.

Отгороженный высокими стенами, никто не ведал о его странностях и, разумеется, не знал, что Ханьчань на самом деле делился собственной духовной энергией, подпитывая этот бамбук, который на вид ничем не отличался от прочих собратьев.

— Сяо Чжуцзы, когда же ты обретёшь духовное сознание? — Ханьчань сидел, прислонившись спиной к бамбуку. Он опирался легко, словно боясь, что излишнее усилие причинит вред растению за его спиной.

Бормоча сам с собой, он вдруг тихо рассмеялся:

— Интересно, в каком обличье ты предстанешь, приняв человеческий облик? — Ханьчань раскрыл ладонь и посмотрел на неё против света: — Не слишком ли медленно я вливаю ци?

Никто больше не отвечал на его вопросы, и так впустую пролетели десять лет.

За эти десять лет, дабы Сяо Чжуцзы в будущем не прослыл абсолютно неграмотным, Ханьчань ежедневно читал ему вслух стихи и песни прямо у бамбукового ствола.

В этот день Ханьчань, держа в руках свиток, звонко читал во дворе:

— Весенние заботы дошли до праздника Цинмин... звучит пение свирелей, приглашающее испить чашу вина... весенние краски из года в год остаются прежними... за циновкой вижу твой тонкий, словно сосна и бамбук, силуэт... жду не дождусь потягаться в долголетии с самой юностью... дорога домой лежит через Три Горы, а завтра на воротнике останется небесный аромат —

Голос Ханьчаня внезапно оборвался. Он услышал. Помимо собственного дыхания, во дворе уловилось чужое присутствие — тихий звук, похожий на сладостное зевание маленького клубочка, клонящегося ко сну.

Рука, державшая свиток, слегка задрожала. Неужели? Разве мог издать этот зевок кто-то ещё, кроме того самого Сяо Чжуцзы, в которого он целое десятилетие вливал духовную силу?

Бросив свиток на землю, Ханьчань уже собрался было поприветствовать своего Сяо Чжуцзы, как вдруг из-за двери раздался стук. Слегка нахмурившись, он перевёл взгляд на бамбук, и лицо его вновь смягчилось.

Ничего, теперь его Сяо Чжуцзы только-только пробудился от хаоса, разве мало у них впереди возможностей познакомиться друг с другом?

С этими мыслями Ханьчань обошел бамбук и отворил калитку.

— Ханьчань, почему все эти десять лет над нашей усадьбой так и не показались облака знамений? — старейшина рода, заглянув к нему, выглядел озабоченным.

Обладая выдающимся талантом, Ханьчань по всем канонам должен был давным-давно озариться сиянием небесных лучей или даже продвинуться дальше по пути в поисках долголетия, но теперь... Закончив говорить, старейшина взглянул на Ханьчаня и с удивлением заметил, что черты его лица изменились по сравнению с тем, какими они были десять лет назад.

Практика самосовершенствования позволяла сохранять молодость, так почему же Ханьчань постарел? Он уже собирался расспросить его подробнее, но Ханьчань прервал старшего, лишь бросив в ответ, что познает иной путь.

Делать было нечего — Ханьчань с малых лет отличался норовом, и если уж что-то решал, переубедить его было невозможно.

— Что ж, я знаю, что ты не из тех, кто станет лентяйствовать. Если возникнут трудности, обязательно дай нам знать.

Ханьчань слегка кивнул, а затем закрыл ворота. Обернувшись, он бросил долгий взгляд на единственный во дворе бамбуковый стебель, и его зрачки едва заметно дрогнули.

На следующий день Ханьчань, к изумлению окружающих, велел посадить во дворе ещё несколько кустов бамбука. Впрочем, к этим новичкам он не питал и сотой доли той заботы, с какой ухаживал за своим любимцем, да и расстояние между ними держал строгое, словно разделяя чертой.

— Откуда здесь взялось ещё столько бамбука? — сонно бормотал Сяо Чжуцзы, и его листья покачивались на ветру.

— Разве они тебе не нравятся? — спросил Ханьчань.

Сяо Чжуцзы не ответил, лишь спустя какое-то время с досадой пожаловался, что новенькие бамбуки вовсе не хотят с ним общаться.

http://bllate.org/book/37716/4715217