Готовый перевод What If My Consort Was a Perfunctory Monster / Что делать, если мой супруг-император — мастер притворства?: Глава 9

Илия видел, что на лице Висена не было ни нетерпения, ни отторжения, и потому решительно, с некоторой долей робости, протянул ему умный браслет:

— Висен ваша светлость, не могли бы вы пройти процедуру верификации личности? Достаточно просто приложить руку.

Все браслеты были подключены к Улью и фиксировали информацию о каждом инсектоиде. Улей же обрабатывал данные и транслировал волеизъявление самой Личинки.

И хотя инсектоиды размножались естественным путем, все они считали Улей своей общей матерью.

Услышав это, Висен наконец прекратил крутить в пальцах механическую деталь, поднял голову и мысленно вздохнул: от судьбы не уйдешь.

Рано или поздно это должно было случиться.

С внешним спокойствием, но с тяжелым сердцем Висен приложил руку к экрану браслета.

На этот раз система работала на удивление долго, словно столкнувшись с какой-то неразрешимой задачей.

Все инсектоиды затаили дыхание.

Наконец на экране высветился результат.

Только вот Илия, глядя на показания браслета, нахмурился, и на его лице отразилось полное недоумение.

Судя по данным сканирования отпечатков пальцев, в базе данных инсектоидов не нашлось совпадений. Иными словами, он был «неучтенным лицом». Однако Улей подтвердил его принадлежность к роду инсектоидов, признав истинным самцом, дитя Улья, заброшенным во внешний мир.

Брошенный самец?

Что за шутки, это определение абсолютно не вязалось с сияющим благородством и красотой стоявшего перед ними мужчины.

К тому же кто посмел бы бросить драгоценного самца? Многие кланы стремились возвыситься до Столичной Звезды исключительно благодаря рождению высокопоставленных самцов.

Чем выше уровень самца, тем он привлекательнее, и по одной лишь внешности Висена можно было с уверенностью сказать, что его уровень необычайно высок, не говоря уже о том, что он смог усмирить генерал-полковника.

Где же произошел сбой?

Будто угадав его мысли, Висен заговорил первым, изобразив на лице крайнюю степень невинности:

— Я сам понятия не имею, как здесь оказался.

Висен понимал: вместо того чтобы ждать расспросов, лучше взять инициативу в свои руки и во всем признаться.

Он и сам был немало удивлен тому, что Улей признал в нем самца, но как бы там ни было, это была хорошая новость.

Этот мир относился к самцам с исключительной снисходительностью: стоило лишь подтвердить его статус, как любые мелкие нестыковки отходили на второй план.

— Я многое забыл, помню только свое имя, — он опустил голову, и в его голосе зазвучало с трудом сдерживаемое, тяжелое отчаяние и тоска. — Все остальное вылетело из головы: ни родителей, ни друзей, ни родных мест я не помню.

Он потупил взор, и черные ресницы бросили длинные тени на лицо, создавая впечатление, будто он вот-вот расплачется, если задать ему еще хоть один вопрос.

Глядя на Висена в таком состоянии, остальные инсектоиды почувствовали себя так, будто сами бередят раны царственного самца. Разве кто-то после этого осмелился бы продолжить допрос?

Какой же я мерзавец, — синхронно подумали все присутствующие.

— Давайте лучше вернемся к сборке механизмов, Висен ваша светлость.

— Точно-точно! Ваша светлость только что чуть не побил абсолютный рекорд Министерства обороны. Попробуйте еще раз, в этот раз обязательно получится!

— Верно, верно...

Толпа инсектоидов разом перевела тему с неловкой поспешностью. Эти суровые, грозные воины-инсектоиды сейчас изо всех сил старались смягчить свой нрав, лишь бы утешить погруженного в печаль самца.

— Мы не знаем, чьи грязные лапы привели вас к такой жизни, но клянемся, мы вернем вас домой в целости и сохранности, — произнес Илия, мысленно дорисовав картину похищения беззащитного самца и с трудом подавляя клокочущую внутри ярость.

Злился не он один — пожалуй, каждый военный-инсектоид, услышавший эту историю, проникся глубоким сочувствием к Висену и испытал неизбежную жгучую ненависть к тому «злодею», по чьей вине самец оказался в этой заброшенной пещере.

Причинить вред самцу — тяжкое преступление, а похищение и вовсе каралось смертной казнью.

Самцы были драгоценнейшим достоянием империи, и каждый военный при вступлении в армию давал клятву защищать их ценой собственной жизни.

— Именно так, предоставьте это нам, ваша светлость.

— Мы обязательно отыщем мерзавца, из-за которого вы здесь оказались.

— Совершенно верно!

— Хорошо, спасибо вам. — Висен не знал, каких именно фантазий напридумывали эти вояки, но вопрос с его личными данными был благополучно исчерпан.

На душе у него сразу отлегло, настроение взлетело до небес, и он одарил их на редкость искренней, ослепительной улыбкой.

От этого зрелища у всех присутствующих буквально закружилась голова.

И надо же было такому случиться, что в этот самый момент вернулся Фейбосы и застал своих подчиненных за своего рода «признанием в любви» Висену.

— Висен ваша светлость, вы и правда невероятно красивы.

— У вас такой потрясающий талант к механике, вы просто гений!

На секунду Фейбосы замер. Имя Висен прозвучало для него словно ключ, отпирающий дверь в затуманенные воспоминания.

Да, Висен. Он же сам называл ему свое имя, вот только тогда он... не услышал.

Его взгляд упал на самца в окружении восторженных сослуживцев, озаренного той самой пленительной улыбкой, и Фейбосу на мгновение показалось, будто он снова видит ту улыбку, с которой тот представлялся ему впервые — невообразимо мягкую.

— Висен ваша светлость. — Низкий голос прозвучал как лучший, пьянящий с первого глотка крепкий напиток. Он выговаривал слоги медленно и отчетливо, словно пробуя имя на вкус или пытаясь навсегда высечь его в собственном сердце. А у того, к кому обратились, от этого странного тона появилось головокружительное, почти опьяняющее ощущение.

Именно это Висен сейчас и чувствовал: тело горело, а в голове туманилось.

Хотя до этого Илия и остальные тоже много раз произносили его имя самым обычным тоном.

Но стоило Фейбосу позвать его так, будто он заигрывает с ним...

Всего одно слово — и его память тут же унеслась в ту глубокую ночь.

Тогда Фейбосы был насквозь мокрым, покрытым испариной, с ног до головы в воде, а на его лице горел такой сильный румянец, что его не могла скрыть даже смуглая бронзовая кожа. С трудом забравшись на него, чтобы взять под контроль эту бессмысленную верхнюю позицию, он наконец улыбнулся и тем же самым низким, хриплым до предела голосом прошептал ему: «Достопочтенный господин».

От этих воспоминаний тело пронзила странная дрожь, и только стол, за который он уцепился, помог удержать равновесие.

— В чем дело? — зачарованно выдавил Висен, заметив, что его звонкий голос слегка охрип.

Заметив возвращение генерал-полковника и заметив его крайне мрачный вид, подчиненные в мгновение ока сжались, превратившись в испуганных куропаток, и предпочли замолчать.

— Работы совсем не осталось? — Фейбосы не стал сразу отвечать Висену, а бросил тяжелый взгляд на зевак.

Работа — вот чего больше всего боялись подчиненные перед лицом начальства.

Инсектоиды не были исключением.

И пусть прекрасный, редчайший самец все еще сидел здесь, накопленная аура давления Фейбосы заставила всю компанию вмиг разбежаться по углам, оставляя их наедине.

Фейбосы подошел, но не проронил ни слова — он лишь молча опустил взгляд, глядя на него со спокойной, преданной сосредоточенностью истинного рыцаря.

Висен неожиданно почувствовал укол совести: когда Фейбосы тогда спросил его имя, он ответил жестким отказом, а теперь сам же запросто выложил его Илии и остальным.

Тем более что Илия незадолго до этого сочувственно обронил: «Генерал-полковник запретил нам спрашивать ваше имя, я думал, вы будете сильно против, и очень переживал».

Но, подумав немного, Висен решил: в конце концов, Фейбосы ведь и сам тогда забыл спросить.

Верно, так что чувствовать вину ему было не за что.

Успокоив себя этими мыслями, Висен с чистой совестью встретился взглядом с потемневшими, почти багровыми глазами Фейбосы.

— Что-то случилось? — Висен решил перейти в наступление.

— Могу ли я удостоиться чести называть вас Висен ваша светлость? — спустя паузу произнес Фейбосы. Тон его был ровным, будто он интересовался погодой, и уловить в нем какие-то эмоции было невозможно.

Висен ожидал, что тот явился силой тащить его на повторное обследование, и потому растерялся, не зная, что ответить на столь неожиданный вопрос.

— Нельзя? — Из-за недавнего медосмотра фуражка осталась у Фейбосы в руке.

Сейчас, когда он опустил голову, ничем не закрепленные длинные белые пряди рассыпались по плечам, а светлые ресницы скрывали опасный багрянец зрачков, придавая ему на редкость безобидный, хрупкий и потерянный вид. В этот момент в нем трудно было узнать грозного генерал-полковника империи.

Висен не выносил его в таком состоянии — перед глазами сразу вставали строчки из книги о трагической гибели Фейбосы.

— Да называй как хочешь.

Фейбосы улыбнулся так, будто заполучил величайшее сокровище в мире, и для верности тут же переспросил:

— Висен ваша светлость.

— Мм.

Получив подтверждение, он заметно повеселел.

И без того резкие, мужественные черты лица этого красавца с белыми волосами и красными глазами в сочетании с такой улыбкой попали точно в сердце Висена, вмиг перенеся его в ту пещеру, где после бурной ночи уставший Фейбосы прижимался к нему всем телом и счастливо улыбался.

Что за чертовщина, неужели вентиляция на этом корабле совсем не работает? Почему здесь так невыносимо жарко?

Висен отвернулся, украдкой потирая пылающие мочки ушей, и зло сжал зубы.

Прохладная рука коснулась его лба.

Висен слишком хорошо знал эти пальцы: длинные, с выступающими венами, они обычно хранили легкую прохладу, но стоило им разогреться — а это происходило мгновенно, — как подушечки пальцев приятно покалывали от мелких мозолей, оставленных рукояткой оружия. Он некогда исступленно целовал каждый дюйм этих рук, изучая их прикосновения до дрожи в коленях.

Горячее дыхание приблизилось к его щеку, и обеспокоенный голос Фейбосы нарушил тишину:

— Ваша светлость, вам нездоровится? Вы весь горим.

Висен испуганно отмахнулся от его руки, соскочил со стула и зашагал вперед, уткнувшись носом в пол:

— Ничего подобного, просто здесь душно. Лучше покажи мне корабль.

— Слушаюсь, Висен ваша светлость. — По-прежнему испытывая тревогу, Фейбосы послушно последовал за ним широким шагом, строго удерживая дистанцию в полшага позади и по ходу дела рассказывая об устройстве различных отсеков корабля.

Идти на полшага позади — таковым был обязательный этикет при сопровождении высокопоставленного самца.

— Здесь находится обеденная зона, она открыта круглосуточно, вы можете перекусить в любое время.

— В этой секции расположены общие спортивные залы и зоны отдыха...

— А вот здесь... находится лазарет...

Фейбосы подробно описывал каждый уголок корабля, но Висен слушал вполуха, совершенно не разделяя его энтузиазма, и оттого шагал все быстрее и быстрее.

Однако спустя некоторое время Висен неожиданно заметил, что, хотя на лице Фейбосы не дрогнул ни один мускул, дыхание его стало заметно тяжелее. Более того, если в начале пути он неукоснительно соблюдал дистанцию в полшага, то теперь безнадежно отстал уже на целый шаг.

http://bllate.org/book/37686/4708349