Готовый перевод What If My Consort Was a Perfunctory Monster / Что делать, если мой супруг-император — мастер притворства?: Глава 4

— Ваша светлость, надевайте же скорее одежду, здесь прохладно.

Даже зная, что этот самец не похож на других,нежных и готовых упасть в обморок от дуновения ветра, он всё равно не удержался от напоминания.

К тому же этот самец, белокожий, высокий и стройный, с утончёнными чертами лица, выглядел ещё более хрупким, чем те в основном низкие и толстые самцы.

— Ой, всё в порядке, у меня крепкое здоровье. Сперва помогу тебе одеться, — Висен с неохотой отдёрнул руку, бросил взгляд на своё тело и сказал это с полным безразличием, после чего совершенно естественным образом вошёл в роль заботливого партнера. Он поднялся с постели, чтобы отыскать одежду Фейбосы, которую неизвестно куда забросили в пылу страсти.

Фейбосы был ошеломлён его словами: разве ж бывало такое, чтобы самец подбирал для самки одежду и помогал переодеваться?

Самки ведь насмерть дрались за право прислуживать самцам при одевании, и даже он сам никогда не слышал, чтобы какой-нибудь самец одевал самку.

Пока он всё ещё пребывал в шоке, Висен уже вернулся с одеждой.

Он бережно натянул на Фейбосы одежду: форменную рубашку, брюки, ремень, верхнюю одежду и ещё какие-то странные цепочки?

Висен озадаченно посмотрел на цепочки в своих руках, затем на всё ещё оцепенелого Фейбосы и, истолковав всё по-своему, принялся навешивать их на Фейбосы.

А после принялся приводить в порядок шелковистые, невероятно приятные наощупь волосы своего главного мужа.

Хм, дело сделано. Пусть одежда главного мужа немного странная, красоте это ни капли не мешает.

Висен окинул взглядом плоды своих трудов, хлопнул в ладоши, переполненный чувством удовлетворения и гордости от наряжания главного мужа — это волновало его точно так же, как и его первая успешная сборка механизма своими руками.

Только теперь Фейбосы пришёл в себя. Он оглядел свой аккуратный наряд, хотя цепочки... а затем перевёл взгляд на Висена, который сиял лучезарной улыбкой, и какое-то время просто не знал, что сказать.

— Ты что, любишь наряжать самок? — от сильнейшего удивления он спросил прямо, как чувствовалось, даже забыв использовать почтительный тон — это совершенно выходило за рамки его ожиданий.

— А? Каких самок? — Висен автоматически перекроил услышанное на понятный ему лад. — Одежду надевать?

Висен мысленно смаковал только что испытанную радость от наряжания главного мужа и радостно произнёс:

— Я люблю одевать тебя. Теперь я могу всегда помогать тебе одеваться, и волосы расчёсывать тоже могу.

Фейбосы поджал губы, мытаясь где-то далеко в мыслях, и ничего не ответил.

— Всё ещё болит и ломит? Не грусти, обещаю, в следующий раз я буду аккуратнее. — Висен быстренько подобрал свою одежду, оделся и подсел к Фейбосы.

Заметив хмурое выражение лица Фейбосы и вспомнив ту красноту и припухлость, что он видел после окончания вчерашнего, Висен немного смутился и поспешил протянуть тёплые, изящные пальцы, чтобы продолжить разминать поясницу Фейбосы.

Идеальная сила нажима, нежный и терпеливый взгляд сидевшего рядом человека, его сосредоточенное выражение — всё это вернуло Фейбосы в реальность, но вместе с тем погрузило в ещё более глубокое замешательство.

В мыслях царил полный беспорядок, и Фейбосы по привычке холодно бросил, напрочь сбросив с себя вчерашнее очарование:

— Вашей светлости не нужно этого делать, и второго раза не будет.

— Угу-угу, в следующий раз я не сделаю тебе больно. — Висен автоматически истолковал слова Фейбосы так, что в следующий раз просто не должно быть такой сильной боли и ломоты.

Поэтому Висен с чрезвычайной искренностью кивнул и с ещё большим усердием принялся массировать Фейбосы, попутно задавая вопрос, который затаивал в себе всю ночь:

— Когда мы поженимся?

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, который тот задал с абсолютно естественным видом, Фейбосы зашёлся в непрерывном кашле:

— Кхе, какую чушь несёт ваша светлость?

Какой самец так легко разбрасывается титулом главного мужа, да ещё и по отношению к уже заполученному Военному-инсектоиду?

Этот самец явно забавлялся с ним, пытаясь обмануть брошенной невзначай ложью, прямо стремясь задействовать его как важный козырь для усиления представляемой им группировки.

И надо же ему.

Надо же ему было из-за такой ерунды, вроде того что тот помог ему одеться, расчесать волосы и сделать массаж, дать слабину и почувствовать никчемные волнения в груди.

Фейбосы мысленно оплевал собственное сердце, только что позволившее себе дрогнуть, и без того мрачное лицо похолодело ещё на градус.

Фейбосы перехватил массирующую руку Висена, и в его тоне прорезались раздражение и холод:

— Я имею в виду, что у нас не будет повторения такого контакта, нас вообще ничего не связывает, не говоря уже о помолвке, вы понимаете? Ваша светлость.

Висень опешил от его холоднасти. Не обращая внимания на боль в сжатой руке, он подался прямо к нему, а в глазах плескалась чистая паника:

— О чём ты говоришь, Фейбосы, как же, как это у нас не будет повторения? Мы же, мы же...

Висен так растерялся, что не мог подобрать слов. Он посмотрел на холодное лицо Фейбосы.

Ведь на нём самом чётко отпечатались следы, оставленные им, а разбросанные повсюду капли жидкости красноречиво свидетельствовали об их прошлой ночи без преград, и цитрусовый аромат всё еще витал в воздухе, но хозяин этого аромата уже шёл с ним на разрыв.

Увидев его искреннее донельзя выражение лица, Фейбосы почувствовал невыносимое раздражение. И до сих пор — он что, продолжает ломать комедию?

Он поднялся на ноги, раздражённо взъерошил волосы, растрепав те самые длинные пряди, которые Висен только что терпеливо привёл в порядок, словно пытаясь этим чему-то противостоять.

— Какая между нами может быть связь? Ты просто понадобился мне, только и всего. Если бы не твоя удача, по моему плану сегодня утром ты уже должен был превратиться в труп. — Фейбосы смотрел ему прямо в глаза, глядя свысока и изрыгая ледяные слова. На словах он использовал почтительное обращение, но на деле в них сквозила нескрываемая жажда убийства.

Сердце Висена заледенело от слов Фейбосы, а пульс пропустил удар.

Он посмотрел на едва заметные красные следы на шее Фейбосы, затем на оставшиеся на полу следы жидкости, отчаянно пытаясь оказать последнее сопротивление:

— Но ведь... мы же занимались этим.

Раз уж они даже занялись таким делом, разве они не любовники?

Висен признавал, что он человек старой закалки и консервативных взглядов.В его мире не существовало ни связей на одну ночь, ни друзей по постели. Для него люди, способные на столь интимную близость — это исключительно те, с кем проводят всю жизнь и создают «дом», истинные партнёры.

Услышав это, Фейбосы решил лишь, что Висен пытается шантажировать его этим. Ха, избитый сценарий.

До этого самец Эйгела уже пытался подсыпать ему наркотик, надеясь принудить к близости, опорочить его репутацию и заставить напрямую стать его мужем-наложником.

Увы, это не принесло никаких результатов.

При этой мысли в глазах Фейбосы промелькнуло отвращение.

А голос стал ещё ледянее, с явным скрытым предупреждением:

— Уважаемая ваша светлость, я не принимаю это близко к сердцу и не требую от вас никакой ответственности. Надеюсь, вы тоже не будете принимать это близко к сердцу и сочтёте простой случайностью.

Глава 4

Фейбосы сделал паузу и, не обращая внимания на потемневшее лицо Висена, продолжил ледяным тоном:

— И лучше даже не думайте шантажировать меня этим.

В этот момент на лице Фейбосы больше не было той ослепительной красоты человека, упоенного рекой страсти, не было манящего очарования, когда он шептал займись со мной этим, не было той ленивой истомы от наслаждения — осталась лишь бесконечная холодность и ледяное же желание отгородиться от него.

Услышав слова Фейбосы, Висен почувствовал, как на его лице помимо воли проступает злость.

На смену привычной аристократичной невозмутимости на белоснежном лице пришёл гнев, окрасивший его в красный цвет — что, к слову, неожиданно делало его ещё более красивым и живым.

Фейбосы на мгновение замер, глядя на него, и в груди будто бы когтёк кошки легонько царапнул, вызывая лёгкий зуд.

— Как ты можешь так поступать! — Висен изо всех сил пытался сдержаться, но всё же сорвался.

В мгновение ока образ «заботливого партнера» был собственноручно разрушен Фейбосы. Висен выглядел так, будто готов был разорвать Фейбосы зубами, с ожесточением покусывая губы, скрежеща зубами и переполняясь густым гневом.

Он так сильно сжал кулаки, что охвативший его знакомый гнев лишил его чувствительности — он даже не чувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Этот гнев был до боли похож на тот, что он испытал, узнав, что оба его разлучённых родителя одинаково презирают его.

Оставленный. Брошенный.

Он впервые испытывал столь сильную злость.

Это был первый раз, когда ему так отчаянно захотелось создать семью с конкретным человеком.

Впервые.

Стоило ему взглянуть на него в самый первый раз, как захотелось свить с ним очаг — словно неизлечимый яд, словно самое опасное проклятие и искушение.

Почему он вдруг оказался ему не нужен? Неужели он в чём-то оплошал?

Висену вдруг стало трудно дышать.

Воспоминания старого сна повторились, придавив так, что грудь сдавило.

Ведь, казалось бы, совсем скоро у него появится муж, совсем скоро у него будет дом.

Почему?

Почему стоило проснуться, как всё пошло прахом?

Почему?

Почему стоило ему открыть глаза после сна, как дом снова исчез?

С некоторым запозданием Висен осознал, что помимо гнева испытывает обиду и горькую печаль.

— Я вот такой. — Фейбосы пришёл в себя и криво улыбнулся одним уголком рта, в чём сквозила изрядная доля насмешки.

Он-то думал, что этот самец отличается от остальных.

А оказалось — ничуть не изменился, просто рассчитывал, что раз уж переспал с ним один раз и лишил невинности, то сможет шантажировать этим, заставив подчиниться и отдать свои богатства, чтобы покорно лечь под него в качестве мужа-наложника.

И стоило лишь разоблачить его грязные мысли, стоило лишь отказать ему, как он тут же меняется в лице и злится.

Думая об этом, Фейбосы невольно высмеивал самого себя: он ведь поначалу по наивности полагал, что этот самец другой... да что в нём могло быть другого?

Все самцы одинаковы, просто у этого нашлось чуть больше красоты да хорошее тело.

С каких это пор он стал покупаться на столь поверхностную оболочку?

Фейбосы покачал головой, коря себя за недавние глупые мысли.

Он уставился на Висена, ожидая, что тот, подобно отвергнутым им ранее самцам, полностью сгорит в пламени гнева, станет истерично орать и тыкать в него пальцем, поливая руганью.

Он даже мысленно приготовил выражение лица и слова, способные ранить собеседника больнее всего.

Но прождав добрую минуту, Фейбосы обнаружил, что эта самка просто пристально смотрит на него, не произнося ни слова.

Даже недавний гневный румянец на щеках схлынул.

Висен не отрывая глаз глядел на Фейбосы, вперив взгляд в его полные равнодушия глаза и бесстрастное выражение лица. Сердце неумолимо падало в пропасть, а в глазных яблоках защипало от рези.

В воздухе ведь всё ещё смутно витал тот вчерашний цитрусовый аромат, заставивший его потерять рассудок, лицо было всё таким же прекрасным, но слова, слетавшие с этих губ, резали по живому.

Как ни старался Висен, он не смог разглядеть ни малейшего следа фальши или того, что слова расходятся с делом, на этом лице, в которое влюбился с первого взгляда.

Висен тупо моргнул — от долгого отсутствия моргания глаза пересохли, и из них скатилось несколько невольных физиологических слёз.

http://bllate.org/book/37686/4708344