Готовый перевод What If My Consort Was a Perfunctory Monster / Что делать, если мой супруг-император — мастер притворства?: Глава 2

Фейбосы резко изменился в лице, его взгляд стал острым и холодным, и он громко спросил Висена: — Какого ты ранга самец? S? SS?

Было слишком поздно: он видел, как губы человека напротив двигались, но в ушах не раздавалось ни звука.

Тело продолжало слабеть, слух пропал, сердце колотилось так быстро, будто готово было выпрыгнуть в голову, а вся кровь устремилась к определенной точке внизу живота. Фейбосы пытался мыслить остатками здравого смысла.

Появление ценного самца в этой уединенной, полуразрушенной пещере наверняка было чьей-то намеренно подстроенной ловушкой, причем самец этот должен был быть невысокого ранга.

В конце концов, самцы невероятно редки и составляют лишь около одного процента от общей численности всех Инсектоидов. При этом самцы ранга А и ниже составляют девяносто процентов, в то время как самцы класса SS известны как жемчужина императорской короны, их во всей империи единицы, а самец ранга SSS во всей империи сейчас и вовсе всего один, что подчеркивает их исключительную ценность.

Сам же Фейбосы обладал духовной силой уровня SSS или даже колебавшейся выше SSS.

Самцы способны успокоить самку, превосходя максимум на два ранга, а это значит, что ранг духовной силы самца, способного усмирить его, должен быть не ниже S, но даже самцу ранга S успокаивать его было бы крайне опасно.

Он только что вернулся с войны по зачистке пространственных тоннелей, и его духовный бунт был свирепее всех предыдущих; его Духовное море, долгое время подвергавшееся разрушению и не получавшее успокоения, раскололось на куски, и сейчас его духовная сила определенно находилась далеко за пределами ранга SSS.

Принудительное успокоение его самцом ранга ниже S привело бы лишь к гибели самого самца.

Те аристократы как раз собирались использовать обвинение в убийстве самца, чтобы отправить его в военный трибунал и сделать так, чтобы он никогда в жизни не смог подняться.

Хотя... те инсектоиды все же слишком переоценили себя: даже в случае подобного происшествия у него нашлось бы сотен способов выйти сухим из воды.

Но это также означало, что этот самец, находившийся под ним и казавшийся каким-то другим, умрет.

Это осознание вызвало у Фейбосы какую-то странную и непонятную бурю эмоций — возможно, сожаление? Досаду?

Но что с того?

Его нынешний духовный бунт был сильнее прежнего более чем в два раза, и у него было предчувствие, что без утешения со стороны самца он может не пережить этот раз, однако перед ним забрезжил просвет.

Даже если этот самец не сможет полностью успокоить его, этого хватило бы, чтобы выжить.

К тому же... этот самец оказался еще и единственным, кого он был готов принять, и у него пока не возникало того позыва к рвоте от Феромонов, который он испытывал раньше.

Какое ему дело до жизни какого-то самца?

В конце концов, самцам тоже нет никакого дела до жизней самок, так что обратное вполне справедливо, верно?

Рука Фейбосы медленно скользнула по белой, нежной шее Висена, в его глазах мелькнули борьба и нерешительность, а затем они снова заволоклись смутной, непроницаемой дымкой.

Вместо этого Фейбосы взял Висена за руку и под растерянным взглядом того повел за собой.

С потолка пещеры капала вода — или что-то еще, но в одно мгновение кончики пальцев Висена оказались испачканы во влажной, тягучей влаге.

Как и эта странная пещера, только температура была выше, некая странная притягательность манила Висена отправиться вглубь и рискнуть.

Висен решил протянуть палец вперед.

В тот миг его глаза широко раскрылись, рот сам собой приоткрылся от изумления, а на лице застыло выражение абсолютного шока, словно он совершенно не понимал, что происходит.

Он мог лишь тупо смотреть на юношу, лежавшего на нем.

Этот человек, казалось, изнемогал от жары в пещере: его лицо покраснело настолько, что даже смуглая кожа покрылась румянцем, всё его тело будто излучало жар, а алые зрачки затуманились от невыносимого жара и потеряли способность фокуса.

— Чег-то застыл? Фу... — сгоряча выразив недовольство его выражением лица, темнокожий юноша протянул руку, взял то, что принадлежало Висену, принявшись тщательно тереть, и удовлетворенно улыбнулся, заметив перемену.

Эта улыбка в одно мгновение зацепила сердце молодого господина, заставив его полностью забыть о том, что еще мгновение назад он собирался подраться с этим парнем. Висен с каким-то помешательством уставился на его лицо, и его сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди.

Встретившись взглядом с глазами молодого господина, в которых читалась сплошная горделивость, Фейбосы с вызовом выронил одно слово: — Действуй.

Едва слова Фейбосы сорвались с губ, как взгляд Висена стал невероятно мрачным, уголки его глаз налились кровью, а изначальное выражение элегантной надменности сменилось предельно хищной свирепостью.

Он в упор уставился на лежавшего на нем Фейбосы.

Фейбосы с редким воодушевлением улыбнулся ему, и эта улыбка была ослепительна.

Взгляд Висена разжег в нем дух соперничества; с вызывающей улыбкой он увлек его за собой, соединяясь с ним.

У Висена обнаружился природный дар, не нуждающийся в учителе.

Он ничего не говорил, но при этом не пропускал ни единого движения, не сбавлял темпа ни на секунду.

Трудно было представить, откуда у него такая взрывная сила и выносливость.

Поистине здоровый самец, как же хорошо.

Скинув привычную личину фальши, Фейбосы наслаждался процессом и одновременно не мог удержаться от восхищения.

Фейбосы откинул мешавшие длинные белые волосы за спину и с наслаждением запрокинул голову.

Вскоре, не в силах сдержаться, он наклонился и впился поцелуем в те самые губы, которые только что так тщательно и жадно поглаживал, и которые, стоило на них взглянуть, казались созданными для поцелуев.

Виселу казалось, что он играет вовсе не с волосами, а теребит кровеносные сосуды в его мозгу и сердце, словно собираясь с улыбкой наблюдать, как те взрываются, пока брызги крови не оросят его самого — и лишь тогда он будет удовлетворен.Фейбосы сам по себе потянулся к нему с поцелуем, выжигая дотла все остатки его разума. Висен протянул руку с длинными тонкими и белыми пальцами, крепко прижал голову партнера к себе и жадно втянул в себя весь воздух из его рта.

— Не надо… не втягивай так глубоко… м-м… если будешь так глубоко втягивать, ноги совсем ослабеют. — Фейбосы слабо уперся руками в его грудь, его дыхание сбилось донельзя, а без того низкий и хриплый голос сейчас звучал так глухо, что его едва можно было разобрать, задыхаясь от поцелуев.

— Ты что, дурак? Даже дышать не умеешь? — Висен слегка выдохнул и с улыбкой поддразнил Фейбосы точно так же, как тот только что дразнил его самого.

— Хм. — Столкнувшись с столь примитивной насмешкой, Фейбосы решил притвориться глухим и ничего не слышать.

В своем нынешнем состоянии он едва ли мог продолжать ссориться с самцем: под воздействием феромонов самца его тело давным-давно выбросило белый флаг и покорилось.

Фейбосы отбросил первую застенчивость и полностью раскрепостился.

В конце концов, он знал: когда в следующий раз к нему вернется рассудок, перед ним, пожалуй, окажется лишь труп самца, так что лучше полностью расслабиться и отдаться этому безумию.

Как жаль, кажется, это такой необычный самец.

Мм, и он не вызывает у него такого раздражения, как остальные прежде.

Фейбосы нежно оглаживал лицо Висена, его взгляд расплывался из-за непрекращающейся тряски, он блаженно прищурился, и в поле зрения осталась лишь яркая вспышка алого.

Висен чувствовал, как от прикосновений Фейбосы по коже пробегает легкий разряд тока — щекотный и жгучий, от которого становилось невыносимо сладко.

Он тяжело перевел дыхание, надавил на поясничные ямочки сидящего на нем самца, сделав резкое движение бедрами, и их позиции поменялись.

Висен заметил во взгляде Фейбосы изумление и растерянность от внезапного нападения, самодовольно улыбнулся ему, и родинка в уголке глаза придала его лицу чарующее, соблазнительное выражение.

Оба они были вспыльчивыми и совершенно неопытными, на губах заалел привкус крови — от слишком сильного напора кровь сочилась и из других мест.

— Больно? — Висен, которого всегда считали таким же холодным, как механизмы в его руках, неожиданно и непривычно для себя испытал нежность и жалость к своему партнеру, удивившись даже собственным эмоциям.

Партнер, его партнер.

Наверное, так и есть, раз они занимаются подобным, значит, они теперь партнеры, верно?

Висен смаковал это ощущение — непривычное, но при этом наполненное каким-то смутным, неописуемым восторгом.

— Ха… не больно. — Подавленный Фейбосы теперь покорно прижался лицом к протянутой руке Висена, словно лишившийся острых когтей и прирученный вожак стаи: от прежней колючей дерзости не осталось и следа, он казался послушным и кротким.

Висен слегка замер, чувствуя, как на мгновение в груди что-то надломилось, а этот человек смело и бесцеремонно шагнул внутрь и обосновался там навсегда.Это осознание заставило его целиком преисполниться трепетом и возбуждением: то, о чём он так безумно мечтал в детстве, казалось, обретало первые очертания в этом новом месте.

Его пара.

Его.

Свалившаяся с небес жена.

Он принял это.

Его.

Его дом.

В чёрных глазах Висена вспыхнуло пламя, и этот огонь превратил все остатки рассудка в решительные действия.

Движения хозяина стали ещё яростнее под стать его взметнувшемуся настроению, а феромоны с ароматом ледника заполнили всю пещеру, такие густые, что Фейбосу казалось, будто его бросили в ледяную снежную степь.

Однако летящий вокруг снег не остужал его, а напротив — прекрасно успокаивал жар.

— М-м, у-у, помедленнее, — Фейбос чувствовал, что его сознание балансирует на грани краха, и произносимые слова мало-помалу срывались на всхлипывания, а на определённом моменте он издал сдавленный вскрик.

— Запах апельсина? Почему пахнет апельсином? — услышав вскрик Фейбоса, Висен уже было хотел остановиться, как вдруг всё его внимание похитил освежающий цитрусовый аромат.

Это был необычный аромат апельсина; Висену было трудно описать ту предельную притягательность, которую этот апельсин для него таил. От этого запаха ему безумно хотелось прокусить сочный, только-только созревший плод так, чтобы брызнул весь апельсиновый сок, и с жадностью проглотить его до последней капли.

Именно так он и поступил.

Он с озлоблением возобновил прерванные движения, не обращая внимания на мольбы и даже слёзы партнера, требуя, чтобы тот отдал апельсин, который так неотразимо его манил.

Но тот наотрез отказывался сдаваться, и тогда Висену пришлось искать его самому. Он шарил зубами везде, не упуская ни единого дюйма.

Наконец его брови разгладились.

Оказывается, этот апельсин обернулся человеком и всё ещё пытался скрыться от него.

В качестве наказания за попытку сбежать этот сочный, перезрелый на вид апельсин — вместе с мякотью и кожурой — предстояло тщательно облизать и проглотить.

И впрямь, этот апельсин оказался ровно таким же вкусным и сочным, как он и воображал.

Висен был невероятно доволен, его похожие на обсидиан глаза радостно сияли. Он удовлетворенно прищурился, и даже ледяные феромоны начали смягчаться, недвусмысленно выражая то, как хозяин наслаждался оказанным ему приёмом.

Фейбосу же пришлось несладко, от напряжения из уголков глаз у него выступили слёзы.

Его держали на вершине и не желали опускать, а этот человек всё докучал с каким-то апельсином и отказывался остановиться, пока он его не отдаст.

Какой ещё апельсин? Это был запах его собственных феромонов.

Феромоны самки высшего класса тоже способны пробуждать вожделение у самцов, но самка высшего класса выделяет отчетливо уловимый аромат лишь в моменты крайнего возбуждения.

http://bllate.org/book/37686/4708342