Отложив в сторону устройство, которое люди называли смартфоном, Призма запустил видеоурок и принялся сосредоточенно, стараясь не отступать от инструкции, крутить суши.
Если не пускаться в кулинарные эксперименты и строго следовать рецепту, с готовкой справится любой нормальный человек.
Кулинарным бедствием он не был, однако Шэнь Цзэюй упорно не доверял его стряпне — если точнее, сомневался, что монстр способен безопасно обращаться с бытовыми приборами, а потому давно велел ему покупать готовые полуфабрикаты.
Сама идея готовки вызывала у Призмы глухое недовольство. И дело было вовсе не в усталости или скуке — его возмущал сам человеческий способ усвоения энергии, до крайности неэффективный. Он не раз пытался убедить Шэнь Цзэюя наконец «эволюционировать» и сравняться с высшими видами, но тот либо наотрез отказывался, либо попросту притворялся, что не понимает, о чем речь.
Шэнь Цзэюй учил чудовищ маскироваться под людей, а не наоборот — ему никак нельзя было позволить монстрам ассимилировать себя.
После долгих препирательств Призме оставалось лишь, затаив обиду, послушно собирать блюдо по инструкции.
Призма считал, что Шэнь Цзэюй просто ищет себе лишних страданий на ровном месте, а Шэнь Цзэюй видел в сожителе гордеца, который с каменным лицом молча стирает чужие носки.
Пока пальцы Призмы лепили рисовые колобки, его многочисленные щупальца тоже не бездействовали: они ловко подхватили несколько бутылочек с соусами, щедро плеснули их в миску с древесными грибами и принялись споро орудовать палочками, перемешивая салат.
Не зная наверняка, чего именно захочет сожитель, он решил приготовить и суши, и холодные закуски. А если что-то останется — в этот раз он ни за что не поделится со студентами. Стоит вынести остатки за дверь, как он сам всё втихаря уничтожит.
— Я дома! Есть отличные новости: директор Чжэн сказала, что со следующей миссией спешить не будут. Пока велели просто оставаться дома и ждать указаний.
Переобувшись в домашние тапочки, он неторопливой походкой направился к кухне.
Призма закончил оформление блюд секунда в секунду. Развернувшись, он продемонстрировал вошедшему два полных подноса.
Шэнь Цзэюй застыл на пороге.
— Погоди, мне кажется, или ты сегодня буквально светишься?
— Я сияю каждый день, — невозмутимо отозвался Призма.
Шэнь Цзэюй потер глаза, искренне опасаясь ослепнуть от этого великолепия, и поспешно отступил в сторону, освобождая проход.
— Ладно, неси это на стол. Тебе помочь?
— Не нужно.
Гибкие, мягкие щупальца аккуратно подхватили оставшиеся соусники и пиалы, веером расправившись за спиной Призмы, отчего тот стал неуловимо напоминать многорукое божество. Вот только из кухни этому «павлину» пришлось выбираться боком, точь-в-точь как краб, иначе он просто не протиснулся бы в узкий проем.
Шэнь Цзэюй давно привык к причудам своего сожителя, но тут не выдержал. Он согнулся пополам, зажав рот ладонью и отчаянно пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот.
Кое-как справившись с приступом веселья, он уселся за стол. Призма, как обычно, устроился напротив и молча уставился на него, наблюдая за каждым движением.
— Ты же сам никогда не станешь так есть, — Шэнь Цзэюй подхватил палочками кусочек ролла. — Зачем тогда каждый раз гипнотизировать меня взглядом?
Призма обожал копировать его манеры, но в вопросах питания оставался непреклонен. Услышав вопрос, он лишь загадочно улыбнулся. То ли не смог подобрать человеческие слова, чтобы объяснить свой интерес, то ли просто не желал раскрывать истинных мотивов.
Шэнь Цзэюй задумчиво прикусил кончик палочки.
— Директор Чжэн задержала меня, и мы долго разговаривали. Твое чутье не подвело: мне действительно стоит держаться подальше от той дамы из британского филиала.
Призма лениво выудил смартфон, быстро ткнул пальцем в экран и развернул его к Шэнь Цзэюю. Там красовалась сохраненная картинка с нарисованным котенком, протягивающим чашку чая, и лаконичной подписью: «Ты хорошо потрудился».
Шэнь Цзэюй невольно хмыкнул.
— Да ладно тебе, какой тут труд. Она беспокоится обо мне как старшая, я только рад этому. По сути, в Фонде она единственная, на кого я могу хоть как-то опереться... Пусть даже я до конца не уверен, можно ли ей верить.
— Кругом чужие, — негромко произнес Призма. — Шаг вперед — пропасть, шаг назад — тупик. Ты не веришь никому.
Шэнь Цзэюй щелкнул языком. Еда внезапно показалась ему пресной.
— А что мне остается? Они ведь тоже видят во мне скрытую угрозу. Слышал, что наговорила Пламенная ведьма? Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы просто стать частью их общества. И иногда я всерьез сомневаюсь: а стоила ли овчинка выделки?
Он жил под вечным, неусыпным надзором Фонда, лишенный малейшей возможности уйти и заняться чем-то другим. Все дети, с которыми он бок о бок рос, со временем превратились в исключительно сильных Превзошедших. И его, разумеется, автоматически записали в потенциальные кандидаты.
Человечество жаждало прибрать к рукам силу Превзошедших, но их непостижимое могущество неизбежно рождало первобытный страх. Пытаясь защитить свой хрупкий мир, люди инстинктивно отторгали этот вид, клеймя его чужаками.
Шэнь Цзэюй, застрявший в статусе вечного кандидата, так и не вкусил привилегий высших сил, зато сполна ощутил на себе эту глухую, невидимую враждебность.
Люди хитры и изворотливы. Прикрываясь маской светского приличия, они редко выставляют неприязнь напоказ. Однако Шэнь Цзэюй всегда слишком остро чувствовал фальшь в их голосах и жестах, и со временем до него дошло истинное положение дел.
В их глазах он был латентным социопатом, живой бомбой с тикающим взрывателем, способной сдетонировать в любую секунду.
Верхушка Фонда, державшая поводок, кружила над ним, точно стервятники в ожидании легкой добычи. Чтобы выжить в этом террариуме, Шэнь Цзэюю приходилось ступать по тонкому льду, изо всех сил поддерживая иллюзию благополучия.
Хочешь избежать участи жертвы — будь добр притворяться обычным, заурядным человеком.
Рядом с Призмой, который служил ему идеальной отдушиной, Шэнь Цзэюй мог без опаски облегчить душу.
— Теперь, когда меня сделали оперативником, передо мной дилемма. Буду лезть из кожи вон — привлеку к себе слишком много ненужного внимания верхов. Стану валять дурака — в следующий раз просто не вернусь живым с задания.
Именно поэтому во время второй миссии он так отчаянно стремился заявить о себе и выбить хоть какие-то гарантии безопасности. Проект «Час казни» не привлекал к себе лишних взоров, что позволяло тихо подстелить соломку на будущее, не мозоля глаза высокопоставленному руководству.
— Директор Чжэн раскусила мой замысел с первого взгляда, — Шэнь Цзэюй со вздохом проглотил кусок. — Оттого и отчитала. То, что я привлек внимание Анастасии, — чистой воды провал. Слишком уж я поторопился.
— А сам-то ты хочешь быть оперативником? — поинтересовался Призма.
— Я? — Шэнь Цзэюй никогда толком не задумывался над этим, привыкнув просто плыть по течению и выполнять приказы. — Наверное, да. У меня нет таких великих идеалов спасения человечества, как у Юй Цуна, но я ведь и не злодей какой-нибудь. Наверное, в глубине души мне всё же хочется... приносить пользу.
Общество благосклонно к тем, от кого есть прок. Даже приговоренный к смерти преступник, заслужив на полевой службе достаточно наград, мог рассчитывать на снисхождение. Подход Шэнь Цзэюя к этому вопросу был прагматичен до цинизма: мир любит хороших парней, значит, он будет хорошим. Зачем тратить силы на бунт против системы, если можно просто плыть по течению?
Поразмыслив еще немного, Шэнь Цзэюй отложил палочки и, в упор посмотрев на сожителя, требовательно спросил:
— Ладно, шутки в сторону. Объясни мне толком: что это вообще за пламя?
В музее ему показалось, что эта стихия как-то связана с увяданием и неизбежным уходом из жизни, но, поразмыслив на досуге, он заподозрил, что истина куда глубже. Сопоставив это с недавними намеками Пламенной ведьмы, Шэнь Цзэюй пришел к выводу: это как-то связано с пробуждением способностей Превзошедшего.
— Зеленое пламя слишком сложно устроено, — Призма отвел взгляд. — Человеческий разум не способен вместить эту концепцию.
Шэнь Цзэюй развел руками.
— Мне плевать. Если не можешь объяснить словами, воспользуйся своими любимыми мемными картинками.
Лицо Призмы выразило крайнюю степень растерянности. После недолгой внутренней борьбы он состроил жалостливую гримасу, точь-в-точь как побитый щенок.
— Я не просил тебя изображать эмодзи собственным лицом, — устало вздохнул Шэнь Цзэюй.
— Пламя исходит из сфер высшего порядка, — медленно, тщательно подбирая слова, заговорил Призма. На этот раз его человеческая речь звучала на удивление плавно. — Когда звезды занимают свои места, энергия существ из иных измерений проецируется на твой физический план. Оно есть одновременно и свет, и порожденная им тень.
Шэнь Цзэюй резко поднялся из-за стола и ладонью зажал ему рот.
— Молчи! Запомни раз и навсегда: это наша маленькая тайна. Ни одна живая душа, ни одна тварь не должна услышать об этом ни слова.
Он уже проклял тот миг, когда решил поднять эту тему.
«Я обычный человек... Я просто обычный человек... Просто обычный...»
Повторив это про себя как мантру, он медленно опустил руку.
— Ты сегодня собираешься меня есть? — обыденным тоном поинтересовался он.
Впрочем, вопрос был риторическим. Призма испытывал голод всегда, чувство насыщения было ему неведомо в принципе.
Как и ожидалось, тот послушно кивнул:
— Да. Когда ты закончишь ужин.
Шэнь Цзэюй послушно уткнулся в тарелку, заставляя себя набивать желудок. Похоже, грядущая ночь обещала быть долгой и изнурительной.
Разжевывая сочную еду, он невольно поймал себя на мыслях о скользких, влажных прикосновениях, которые ждали его впереди. Неужели плоть этого чудовища тоже может быть маняще-сладкой на вкус?
Эротические образы мгновенно заполнили сознание. Дыхание перехватило, сердце забилось чаще, разгоняя горячую кровь по телу.
Позже, уже в спальне, пуговицы домашней рубашки расстегнулись, обнажая плечо, покрытое лихорадочным, неестественным румянцем. Холодные капли пота смешивались со слезами, катившимися из уголков глаз, и было не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.
Беспокойный сон, бесконечные метания в постели, стиснутые зубы — и вот сквозь сомкнутые веки пробивается свет нового утра.
***
Как только закончились занятия, разношерстная толпа нечисти с радостным гулом повалила из душного класса наружу. Лишь несколько прилежных учеников выстроились в очередь перед учительским столом, держа наготове тетради с вопросами.
А-Сян, вопреки обыкновению, пристроилась в самом конце. Судя по ее сосредоточенному виду, девушке предстоял серьезный разговор наедине с наставником.
Быстро ответив на вопросы отличников, Шэнь Цзэюй жестом пригласил А-Сян пройти в отдельный кабинет для конфиденциальной беседы.
Они уединились в пустой комнате. Шэнь Цзэюй присел на край стола и сразу перешел к делу:
— Что-то случилось?
— Это вам, — А-Сян протянула ему аккуратно сложенный лист со своим эссе по общественной практике, после чего невозмутимо добавила: — Моя человеческая мать возвращается.
Спрятав листок в карман, Шэнь Цзэюй удивленно приподнял брови:
— Она жила отдельно?
— Родители сейчас разводятся и разъехались по разным адресам, — ровным тоном пояснила А-Сян. — Всё это время я жила с отцом, но ему, по большому счету, до меня нет никакого дела.
Шэнь Цзэюй про себя констатировал, что семейные драмы у всех одинаковы.
— И какая помощь требуется от меня?
— Если мама узнает, как отец со мной обращался и что он ухитрился однажды потерять «меня» на побережье, разразится грандиозный скандал.
А-Сян говорила это с абсолютно безучастным лицом, будто пересказывала сюжет дешевой драмы, подсмотренной по телевизору. Впрочем, эта жизнь действительно не имела к ней никакого отношения — она была лишь умелым подражателем.
— Наверняка она установит за мной строжайший надзор. Но я не хочу прерывать обучение под вашим руководством. Поэтому я пытаюсь найти способ уладить это дело без лишнего шума и сохранить привычный уклад жизни, — серьезно закончила она.
Шэнь Цзэюй нахмурился. Самым опасным в этой ситуации было то, что родная мать настоящей Вэй Сян могла мгновенно почуять подмену. Вероятность провала стремилась к абсолютной. Слепо полагаться на актерское мастерство псевдочеловека было чистым безумием. Придется вмешаться лично и помочь с маскировкой: если их раскроют, последствия окажутся катастрофическими и под удар попадут все остальные псевдолюди в городе.
— Я понял, — Шэнь Цзэюй ласково потрепал ее по макушке. — В эти выходные жди меня в гости. Оформим это как визит вежливости от твоего классного руководителя.
http://bllate.org/book/37671/5177059
Сказал спасибо 1 читатель