Готовый перевод Sword Cultivators Are All Insensitive Jerks / Все мечники — неотёсанные чурбаны: Глава 21

Глава 21

Цзи Хунсюэ поселили в отдельном дворике, сплошь засаженном сливовыми деревьями.

Алые бутоны распускались прямо посреди снежного убранства, а их лепестки переливались на солнце подобно драгоценным камням. Цзи Чэньгэ пришлось приглядеться, чтобы убедиться: перед ним действительно живая слива, а не искусно выточенный самоцвет.

— Это обитель для новоприбывших учеников, — сообщил ему Дитя Белого Журавля. — В Обители Белого Снега у старшего дяди Цзи за тобой некому присматривать, так что пока поживёшь здесь. Если что-нибудь понадобится, всегда можешь обратиться к тётушке Синь.

— Тётушке Синь?

— Её зовут Чжао Синь. Ты слышал про Трактир Опьяняющих Цветов?

Маленький Цзи Чэньгэ качнул головой.

— Трактир Опьяняющих Цветов у Моря Сердца Будды принадлежит нашему Дворцу Тяжёлого Снега, — с гордостью пояснил журавлиный мальчик. — Тётушка Синь работала там мастером по виноделию. Несколько лет назад, когда на Море Сердца Будды напали демонические сектантские твари, все наши заведения пришлось закрыть. Тётушка Синь — давняя служанка трактира, вот её и отозвали сюда, чтобы присматривать за новыми учениками.

В настоящее время все старшие последователи Дворца Тяжёлого Снега уже достигли стадии Отказа от Пищи, однако новобранцам человеческая еда всё ещё требовалась. Глава секты давно планировал вернуть на гору нескольких кухарей, но Цзи Хунсюэ застал его врасплох, без предупреждения притащив в обитель четырёхлетнего ребёнка.

Пришлось отдавать спешный приказ, и растерянная Чжао Синь в качестве авангарда была отправлена сослуживцами прямо в штаб-квартиру Дворца. В эту самую минуту она как раз колдовала на кухне над ужином.

— Ты первый ученик старшего дяди Цзи, а значит, обязан усердно упражняться и не предаваться лени, — без умолку тараторил журавлёнок. Он важно хлопнул себя по груди: — И разумеется, если возникнут трудности — зови меня! Во всём Дворце Тяжёлого Снега нет места, которого бы я не знал. Обычно я сплю у озера, так что если появятся дела — просто ударь в колокол.

По воспоминаниям Цзи Чэньгэ, это Дитя Белого Журавля казалось человеком весьма молчаливым и сдержанным, но сегодня его словно подменили: болтовня лилась рекой, совершенно не вяжась с прежним строгим образом.

— Я хочу учиться искусству меча, — наконец перебил его Цзи Чэньгэ. — Ты не знаешь, где мне достать клинок?

Засиживаться без дела до следующего месяца ему не хотелось. В памяти ещё теплились строки из канона Искусства Управления Мечом, прочитанного в Книжном Павильоне. Пусть нынешнего запаса духовной энергии не хватало, чтобы заставить клинок лететь, ему хотелось хотя бы подержать в руках рукоять. Раз уж судьба сделала его заклинателем меча, следовало относиться к своему делу с полным почтением и усердием.

— А? — Журавлик озадаченно почесал затылок. — Все мечи нашего Дворца Тяжёлого Снега ковали на заказ в Поместье Ковки Мечей. Запасное оружие, конечно, лежит на складе, но клинки глупы и слепы, кто ж доверит настоящее железо маленькому ребёнку?

— Деревянный тоже подойдёт, — пошёл на уступку Цзи Чэньгэ.

— Не похоже, чтобы ты просто забавлялся... Неужели и впрямь так любишь мечи? — помешкав, пробормотал мальчик. — Во Дворце Тяжёлого Снега давненько не появлялось новобранцев, так что старые тренировочные мечи наверняка давно сгнили. Хм... Ладно, если тебе так горит, я схожу к складам и гляну, не завалялся ли там клинок без заточки. Стяну его для тебя.

Цзи Чэньгэ дар речи потерял.

«Стяну? А этот белогривый птенчик куда храбрее, чем кажется».

— Что стянешь? — неожиданно раздалось у них за спиной.

— Ой-ёй! — взвизгнул журавлёнок и, разглядев посетителей, мгновенно вытянулся в струнку, напустив на себя самый покорный вид: — Старший дядя Цзи! Глава секты!

В дворике сливового сада стояли Цзи Хунсюэ и Ши Юйшу. Судя по всему, они пришли проведать маленького воспитанника.

Цзи Чэньгэ немедленно спрыгнул со скамьи и, задрав голову, принялся выручать приятеля:

— Учитель, дядя-учитель! Это я хочу учиться владеть мечом, вот и спросил, где его достать. Он вовсе не собирался ничего красть.

Журавлёнок бросил на него изумлённый взгляд.

— О-хо? — Ши Юйшу с живописным любопытством наклонил голову. — Тебе так хочется обучиться мечу?

Цзи Чэньгэ кивнул.

— Почему? — спросил глава секты.

Цзи Чэньгэ изобразил на детском лице легкое замешательство и тихо ответил:

— Помешался я на этом, потому что слышал, будто здесь — обитель мечников.

Ши Юйшу лишился слов. С крайне витиеватой мимикой он перевёл взгляд на Цзи Хунсюэ, всем видом выражая желание высказываться и одновременно страх ляпнуть лишнее.

— Не хочешь говорить — молчи, — холодно отрезал Цзи Хунсюэ.

Ши Юйшу лишь вздохнул.

Цзи Хунсюэ слегка поднял ладонь, и над его ладонью соткался длинный древний меч. На нём не было ни единой лишней детали или украшения, однако одного взгляда хватало, чтобы сердце замерло от сковывающего ледяного ужаса.

— Это Цзюсяо.

Дитя Белого Журавля, едва мазнув взглядом по клинку, почувствовал, как дух уходит в пятки, и поспешно вжал голову в плечи, уставившись в землю.

Зато Цзи Чэньгэ лишь ощутил, как температура вокруг упала еще на пару градусов. Он плотнее запахнул плотное пальто и без тени страха уставился на Меч Девяти Небес в руках наставника, не скрывая чистого детского любопытства.

Заметив это, Цзи Хунсюэ Отозвал Цзюсяо и призвал другое оружие.

Этот клинок был тонким и изящным, с безупречно выверенными пропорциями. Изначально сталь казалась чистой и гладкой, но в руках мастера она мгновенно покрылась узорами инея, а вокруг закружилась едва ощутимая студёная позёмка.

Глаза Цзи Чэньгэ вспыхнули! Он сразу узнал этот меч — ведь именно он станет его личным оружием в будущем.

И Цзи Хунсюэ, и Ши Юйшу по выражению лица ребёнка мгновенно поняли: по сравнению с грозным Цзюсяо, этот клинок нравился малышу куда больше.

«Ещё бы, — подумал про себя Ши Юйшу. — Вычурный, красивый, да ещё и инеем покрывается».

— Это Иньбин, — произнёс Цзи Хунсюэ и взмахом руки направил оружие к мальчику. — Она сопровождала меня многие годы, пока я не совершил прорыв на стадию Слияния. Сегодня я дарую Меч, Пьющий Лёд, тебе. На клинок наложено семь печатей. Они будут спадать одна за другой по мере роста твоей культивации. Когда все семь печатей исчезнут, Иньбин вернёт свою прежнюю, пиковую мощь.

Цзи Чэньгэ бережно принял клинок. Стоило ему сжать оружие в объятиях, как весь иней на лезвии без следа растаял.

Меч превратился в совершенно обычное, гладкое и скромное железо.

Цзи Чэньгэ обомлел.

Ши Юйшу добродушно усмехнулся, утешая ребенка:

— Вот натренируешь духовную энергию, и она сама тебе ответит.

На лице мальчика отобразилось искреннее огорчение, но он всё равно крепко обнял клинок, который был размером почти с него самого.

Цзи Хунсюэ сделал пару шагов вперёд, слегка наклонился и коснулся пальцем лба Цзи Чэньгэ. В тот же миг строки базового сердечного канона запечатлелись в разуме ребёнка. Наставник также направил тонкую струйку духовной энергии, которая совершила полный круг по меридианам мальчика.

Когда Цзи Хунсюэ отвёл руку, духовная обитель Цзи Чэньгэ прояснилась и наполнилась чистой свежестью.

— Запомнил? — всё так же холодно спросил Цзи Хунсюэ.

Мальчик кивнул:

— Запомнил.

Ши Юйшу с улыбкой пояснил:

— Ты ещё совсем мал, и старший брат вовсе не собирался торопить события. Но видя, что ты куда сообразительнее и рассудительнее обычных детей, да и нравом вышел спокойным, он решил дать тебе знание заранее.

Сердце Цзи Чэньгэ сжалось, однако на детском лице проскользнула лишь смущённая улыбка. Он опустил глаза и принялся поглаживать рукоять Иньбин, умело изображая ребёнка, растерявшегося от похвалы старших.

Цзи Хунсюэ пристально смотрел на ученика; его глубокий взгляд, казалось, способен прозреть любую иллюзию.

— Когда достигнешь стадии Возведения Фундамента, я лично займусь твоим фехтованием, — ровно произнёс он. — А до тех пор заложи крепкую основу.

— Но не перенапрягайся, — добродушно добавил Ши Юйшу. — Во всём следует соблюдать умеренность и не стремиться к сиюминутному успеху. Если станет скучно, попроси Сяо Бая покатать тебя по окрестностям.

— Да, ученик всё понял.

Дитя Белого Журавля с завистью поглядывал на Цзи Чэньгэ, мечтая сам оказаться на месте личного ученика Цзи Хунсюэ и купаться в лучах внимания сразу двух великих мастеров.

Одарив ребенка оружием и наставлениями, великие заклинатели направились к выходу из сливового сада. На прощание Ши Юйшу вручил Цзи Чэньгэ резную бусину из красного нефрита с искусным изображением журавля. Едва мальчик взял её в руку, как по телу разлилось благодатное тепло.

Эта крошечная бусинка согревала лучше любого подбитого мехом пальто.

— Спасибо, дядя-учитель глава секты! — искренне поблагодарил Цзи Чэньгэ, тронутый такой заботой.

***

Выйдя за пределы сада и убедившись, что маленький ученик их больше не видит, Ши Юйшу качнул головой:

— Старший брат, ты с первого же шага отдаёшь Иньбин... А когда у тебя появится второй или третий ученик, чем отдариваться будешь?

— Я не планирую больше никого брать, — отрезал Цзи Хунсюэ.

Ши Юйшу не удивился. Лишь вздохнул:

— Что ж, в нашем поколении хватало тех, кто способен учить. Главное, чтобы тебе было по душе.

Помолчав, он поинтересовался:

— И каков, по-твоему, потенциал Чэньгэ?

— Если говорить о таланте — исключительный, — без колебаний отозвался Цзи Хунсюэ. — А вот если о характере... Ему больше подошло бы войти в твои двери.

— О? — заинтересовался Ши Юйшу. — Отчего же?

Цзи Хунсюэ одарил его прохладным взглядом:

— Слишком довольствуется малым. Недостает амбиций.

Смутно почувствовав себя задетым, Ши Юйшу наигранно кашлянул:

— А я-то думал, ты взял его в ученики, потому что вы сошлись судьбой.

Оба носят фамилию Цзи, оба наделены ледяным корнем духовности... Для наставника и ученика, знакомых меньше дня, они ладили удивительно гладко. С холодным нравом Цзи Хунсюэ уже то счастье, что ребёнок не разрыдался от страха — разве это не перст судьбы? Ведь для ищущих бессмертия при выборе ученика именно предопределение играет главную роль.

— Происхождение у него непростое, — ровно произнёс Цзи Хунсюэ. — Но узы наставника и ученика между нами действительно есть.

Ши Юйшу слегка изумился. Хотя он не совсем понял глубокого смысла этих слов, спокойствие Цзи Хунсюэ убеждало, что ничего дурного не произошло.

— И в чём же заключаются его особенности? — как бы между прочим спросил глава секты.

Цзи Хунсюэ качнул головой:

— Не ведаю.

Ши Юйшу хмыкнул:

— Ну и ладно. Раз ты спокоен, значит, все в порядке. К тому же, если мальчик смог без трепета смотреть на Цзюсяо, значит, в душе его нет жадности.

Вспомнив, что это замечание идеально перекликается со словами о «недостатке амбиций», Ши Юйшу осекся, а затем с улыбкой перевёл тему:

— Талант и нрав у него замечательные, к тому же он наш первый общий воспитанник. Обучить его надо как следует! Не вздумай вести себя как в прежние времена — быть старшим братом, который ни до чего не имеет дела и знает только свой меч.

Цзи Хунсюэ одарил его ещё одним едва ощутимым взглядом.

В своё время Цзи Хунсюэ числился старшим учеником-братом их поколения, но никогда не обременял себя заботой о младших — если только речь не шла о воспитании посредством меча. Напротив, Ши Юйшу, занимавший второе место и не имевший громкого титула Старшего, вытянул на себе весь младший состав. Именно благодаря этому он совершенно естественно принял бразды правления из рук прежнего главы секты.

С тех пор прошло уже немало лет.

— Я за тебя столько лет отдувался в роли старшего брата, — шутливо вздохнул Ши Юйшу. — Пора бы кому-то выплатить эти долги.

Цзи Хунсюэ никак не отреагировал на подколку, к чему Ши Юйшу давно привык.

Они прошли ещё немного бок о бок, пока глава секты не произнёс со всей серьезностью:

— Похоже, в деле нашего Учителя появились кое-какие подвижки.

Цзи Хунсюэ замер:

— Что там?

Лицо Ши Юйшу сделалось мрачным, как никогда прежде:

— Четверо на одного.

Трое мастеров стадии Слияния и один, стоящий в полушаге от Великого Успеха — и всё ради того, чтобы вернуть одну-единственную бессмертную Бай Сысы, способную вознестись на Небеса.

Глава 22

В лучах заката Цзи Цзяцзя шагала впереди, помахивая конским хвостом и поправляя лямки рюкзака.

— Брат, а вот скажи: все эти бессмертные из романов про культивацию вообще не тренируются, только сидят годами в пещерах, хлопают глазами и вдруг бац — становятся непобедимыми воителями! Это же абсолютно ненаучно, а?

— А с каких пор в романах о культивации появилась наука? — отозвался Цзи Чэньгэ.

— По-моему, духовная энергия — это здорово, но и физическую форму терять нельзя! Будь я главой секты, обязательно ввела бы правило: никаких полетов на мечах! Все бегают пешком, и чтоб дорога была длинной с Великую Китайскую стену! Два круга утром и вечером — и здоровье у всех будет железное!

Цзи Чэньгэ лишь качнул головой, улыбнувшись:

— Ты бы лучше о занятиях думала, а не романами зачитывалась.

— Вот ещё! — Цзи Цзяцзя состряпала гримасу. — Я читаю не потому, что ленилась учиться, а просто от скуки! Ой, ладно-ладно, брат, я шучу! Учусь я отлично, нечего за меня переживать!

Девочка с гиканьем умчалась вперёд и прямо на глазах у Цзи Чэньгэ шмыгнула в книжную лавку у самого дома. Очевидно, пришла долгожданная книжка по предзаказу.

***

Цзи Чэньгэ очнулся от сна с чувством тяжести в груди. Протянув руку, он нащупал мягкие перья.

«...»

Серебряный лунный свет заливал комнату через окно. Цзи Чэньгэ с трудом спихнул с себя спящего журавля, сгрудил его под одеяло и босиком спустился с кровати. За время жизни в Сливовом саду он успел привыкнуть к подобным странностям и даже не пытался осмыслить нелепые позы, в которых любил спать Дитя Белого Журавля.

На запястье мальчика покоился красный нефритовый шарик на шёлковом шнурке, согревающий всё тело. Тётушка Синь специально сплела из него удобный браслет.

Сейчас в доме он жил один; опасаясь, что ребёнок испугается ночной тишины, тётушка Синь перебралась в соседнюю комнату. За самим же четырёхлетним Цзи Чэньгэ присматривал Сяо Бай, боявшийся упустить человеческое дитя из виду.

Мальчик налил себе воды из кувшина — она оказалась приятной, тёплой. Осушив чашку до дна, Цзи Чэньгэ окончательно стряхнул с себя липкие остатки сновидений.

В последние годы — вероятно, из-за встречи с образом родителей — ему всё чаще снилась Цзяцзя.

В детстве сестра увлекалась историями про бессмертных и даже пробовала писать сама, но Цзи Чэньгэ, боясь, что это помешает её учёбе, личной рукой отобрал у неё заветную тетрадь. Позже, когда Цзяцзя поступила в университет, он хотел вернуть ей старые черновики, но при уборке обнаружил, что рукопись давно затерялась. Когда он сознался ей в этом, сестрёнка лишь отмахнулась с улыбкой, заверив, что давно обо всём забыла.

Однако глядя на неё, Цзи Чэньгэ не мог избавиться от мысли, что своими руками затушил искру творческой души. Если бы Цзяцзя захотела вернуться к своему хобби, он бы больше не проронил ни слова против.

Впрочем, восставать было уже поздно: его собственные похороны давно завершились, и от его тела, вероятно, даже праха не осталось.

Маленький Цзи Чэньгэ немного посидел на скамье, а затем опустил ладонь на деревянную столешницу.

В том месте, где пальцы касались дерева, бесшумно расползлась тонкая корка инея. Пятно вышло неровным и небольшим — едва размером с половину ладони, после чего замерло.

Ещё до использования Свитка Воспоминаний ему приходилось пускать в ход духовную силу во время схваток, так что практика давалась сравнительно легко. Несколько дней назад он вместе с Сяо Баем заглянул в Книжный Павильон и вытащил из пустующего зала свиток с базовым сердечным каноном.

Библиотека Дворца Тяжёлого Снега находилась в поистине плачевном состоянии — настолько, что Цзи Чэньгэ сразу понял: никаких тайных фолиантов там быть не может, оттого-то двери и держали распахнутыми для всех желающих.

К слову, в последние дни обстановка во Дворце ощутимо накалилась. Эйфория от успешной засады на секту Девяти Соединений улетучилась без следа, сменившись угрюмой озабоченностью на лицах учеников.

Единственным местом, где сохранялось спокойствие, оставался Сливовый сад.

Служители, призванные заботиться о новичках, постепенно занимали свои места. До торжественного открытия Заборной Ассамблеи оставалось всего три дня. Цзи Чэньгэ специально расспрашивал тётушку Синь, и та рассказала, что обычно Дворец Тяжёлого Снега ведёт отбор целую неделю. Но из-за царящей кругом паники и бесчинств демонических остатков управляющие решили сократить срок до трёх дней.

Три дня...

Яркая молния распорола купол неба, на мгновение озарив тьму.

Грянул оглушительный грохот!

Земля под ногами заходила ходуном.

Цзи Чэньгэ не удержался и повалился на пол. Толчки становились всё сильнее, молнии раскалывали тучи одна за другой, а раскаты грома слились в непрерывный катящийся гул.

Сяо Бая тоже сбросило с кровати. Едва коснувшись пола, он принял обличье мальчишки и, не успев толком сообразить, что происходит, кинулся к Цзи Чэньгэ.

— Ты как, цел?! — Паренёк принялся суматошно ощупывать Цзи Чэньгэ с головы до ног.

Цзи Чэньгэ мягко отпихнул его руки:

— Всё в порядке, не суетись...

Дверь с треском распахнулась, и в комнату вбежала тётушка Синь. Она подхватила Цзи Чэньгэ на руки и мгновенно воздвигла вокруг них защитный барьер из духовной энергии.

В тот же миг очередная вспышка разразила некромешную тьму, и на крышу обрушился стеновой ливень.

... Дождь?

Сяо Бай прильнул к окну и вытаращил глаза:

— Да это же град!

— Подальше от окна! — перепугано воскликнула тётушка Синь.

Цзи Чэньгэ поднял голову и тихо спросил:

— Тётушка Синь, что происходит?

Женщина качнула головой; на её лице смешались крайнее изумление и страх:

— Не ведаю, милый... За всю историю во Дворце Тяжёлого Снега такого не бывало.

— Кто-то проходит Небесную Кару?

— Моя культивация слишком мала, чтобы судить... Но на Кару это не похоже, — качнула головой Чжао Синь.

Грохот не утихал. В душе Цзи Чэньгэ зплодилось дурное предчувствие: во Дворце Тяжёлого Снега творилось что-то катастрофическое. Гром бушевал около получаса, прежде чем стихнуть, хотя земля всё ещё содрогалась от мелкой дрожи.

Вдруг в Сливовый сад бесшумно слетел белый журавль.

Сяо Бай словно почувствовал неладное и, помешкав, шагнул к окну и распахнул створку.

Птица плавно опустилась на землю, встряхнула перьями и обратилась точно таким же белолицым, прехорошеньким мальчиком.

— Старший ученик-брат, — бедолага низко поклонился Цзи Чэньгэ, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица. — Старший дядя Цзи и старейшины взяли ситуацию под контроль. Небесный гром сюда не дойдёт. Глава секты просил передать, чтобы вы не опасались. Если же вам всё ещё тревожно, я могу проводить вас в Обитель Белого Снега. Это покои старшего дяди Цзи, там последствия почти не ощущаются.

Цзи Чэньгэ промолчал.

Он перевёл взгляд с невозмутимого мальчика за окном на болтливого мальчишку в комнате, который готов был кружить вокруг него суточными ритмами, и до него наконец дошло.

Эти два журавленка после человеческого воплощения выглядели абсолютно одинаково!

«Так вот оно что... — с глубоким прискорбием подумал Цзи Чэньгэ. — Тот болтливый журавль и птица, приносившая послания от главы секты — это два разных журавля! Они близнецы!»

Или, вернее... вылупились из одного двухжелткового яйца?

Заметив пристальный взгляд Цзи Чэньгэ, мальчик за окном пояснил:

— Я А-Бай. Мы с Сяо Баем братья, вылупились из одной скорлупы.

Цзи Чэньгэ с самым серьёзным видом кивнул, показывая, что наконец во всём разобрался.

А-Бай про себя хмыкнул: «А наш молодой мастер не прохвост! Вокруг молнии гремят, а его больше волнует, кто из нас кто...»

Глава 23

Три дня спустя

Заборная Ассамблея началась точно в срок.

Цзи Чэньгэ впервые облачился в бело-голубые одеяния, символизирующие принадлежность к ученикам Дворца Тяжёлого Снега. Он тщательно привёл себя в порядок перед зеркалом: от скромно убранных в венчик волос и утонченных вышитых рукавов до сапог из белой кожи с серебряным шитьём. Убедившись, что всё сидит безупречно, он убрал Меч, Пьющий Лёд, в пространственное кольцо и уверенно переступил порог.

Сяо Бай, всё это время крутившийся рядом, немедленно пристроился следом за маленьким хозяином, исполняя роль верного теневого спутника.

Снаружи их уже поджидали.

— Старший ученик-брат.

Мужчине на вид было около тридцати лет. Внешность он имел самую незамысловатую, с глубокой складкой между бровями, а за спиной носил длинный клинок. Облачён он был в точно такие же одеяния, как и Цзи Чэньгэ.

Это был Санхай.

Вчера он официально вошёл в число учеников старейшины Гао Мина, имея за плечами культивацию на средней стадии Золотого Ядра. Поговаривали, что человек он до крайности упрямый: годами зарывался в фехтование, но его мастерство не продвигалось ни на шаг. Перепробовав кучу способов и отчаявшись, он случайно столкнулся с Гао Мином. Старейшина решил, что хотя небеса и обделили мужа талантом, его преданность мечу достойна уважения, а потому охотно принял его в ученики, сделав вторым после Цзи Чэньгэ представителем тридцать третьего поколения.

А талантом Санхай был обделён лишь потому, что обладал двойным духовным корнем Воды и Огня. Эти стихии находились в постоянном конфликте, из-за чего не то что фехтование — обычная практика давалась ему с невероятным трудом и требовала вдесятеро больше сил.

Цзи Чэньгэ задрал голову и с самым серьёзным видом проговорил тонким детским голоском:

— Младший брат готов? Если всё в порядке, выдвигаемся.

Саньхай кивнул. Глядя на крошечного Цзи Чэньгэ, он невольно испытывал сложное чувство, в котором мешались зависть и уважение. Мужчина молча сделал приглашающий жест.

Ножки у Цзи Чэньгэ были короткими, так что Саньхаю пришлось подстраиваться под неторопливый шаг своего «старшего брата», пока они медленно двигались к Залу Чистой Ясности.

Пройдя некоторое расстояние, Саньхай поджал губы и предложил:

— Давай я понесу тебя на руках. А у самого входа в Зал Чистой Ясности опущу на землю.

Цзи Чэньгэ замер. Про себя он отметил, что этот младший брат весьма понятлив, однако ради порядка всё же спросил:

— Зачем?

Саньхай ответил лаконично:

— Путь неблизкий. Ты ещё слишком мал, сам не дойдёшь.

Цзи Чэньгэ изобразил на лице понимание и без малейшего стеснения протянул к нему руки. Саньхай мгновение помешкал, а затем наклонился и бережно подхватил малыша.

Саньхай двигался стремительно, используя технику сокращения шага, так что они оказались у Зала Чистой Ясности за считанные мгновения.

Сегодня здесь было не протолкнуться.

Глава секты, старейшины, множество почётных гостей, а снаружи заглавного зала собралась целая толпа учеников внешнего круга, пришедших поглазеть на зрелище.

В воздухе над Залом Чистой Ясности парили три исполинских зеркала, отчетливо передававших всё, что происходило у подножия горных ворот Дворца Тяжёлого Снега.

Ответственным за отбор новичков назначили давнего знакомого Цзи Чэньгэ — того самого старейшину, что любил подремать у дверей Книжного Павильона.

Сейчас он стоял во главе группы учеников на вершине лестницы: его рукава развевались на ветру, а сам он излучал благородство и величие истинного бессмертного, ничем не напоминая неряшливого соню.

Неподалёку расположился управляющий Пан со своими людьми, готовый в любой момент принять новобранцев под своё крыло.

У подножия горы выстроилась длинная вереница юных кандидатов, жаждущих пройти проверку и внести свои имена в списки.

Как слышал Цзи Чэньгэ, всех кандидатов разделили на две группы.

Первая состояла из одарённых детей, отобранных за последние три дня, а вторая — из выдвиженцев, присланных подконтрольными Дворцу Тяжёлого Снега кланами и сектами.

Лучшие из них поступят в обучение к главе секты и старейшинам, став внутренними учениками. Остальные же, чей потенциал окажется средним, отправятся во внешний круг. Впрочем, если они проявят усердие в практике, у них сохранялся шанс в будущем переступить порог внутреннего двора.

Цзи Хунсюэ в Зале Чистой Ясности не было. Он не собирался больше брать учеников, а потому не видел смысла участвовать в этой суете. Зато Ши Юйшу, заметив мальчика, сразу макнул рукой, приглашая сесть подле себя.

Множество взглядов мгновенно устремилось на Цзи Чэньгэ.

Не обращая внимания на чужие взоры, мальчик поднялся по ступеням и уселся рядом с главой секты. Едва оказавшись на месте, он с нескрываемым любопытством уставился в гладь зеркала.

В конце концов, он оставался ребёнком в глазах окружающих, и не замечать особого расположения Ши Юйшу, как и откровенно оценивающих взглядов старейшин, для него было совершенно естественно.

Ши Юйшу ласково погладил его по голове и мягко передал мысли через ментальную связь:

— Совсем скоро целая орава младших братьев и сестёр станет кликать тебя старшим. Что чувствуешь, Чэньгэ?

— Я очень рад, — тонким детским голоском отозвался Цзи Чэньгэ.

В его чистых глазах вспыхнули искры предвкушения. Ши Юйшу тепло улыбнулся и отдал приказ:

— Начинайте.

Саньхай бесшумно встал за спиной старейшины Гао Мина.

***

Старейшина Книжного Павильона извлёк нефритовый свиток и лёгким взмахом бросил его перед собой. Свиток развернулся прямо в воздухе, а затем плавно опустился на ступени лестницы.

Каменные марши у горных ворот тотчас размылись и, пройдя через ряд иллюзорных изменений, вернулись к своему первоначальному виду.

Ученики внешнего круга, стоявшие у подножия, начали направлять первых кандидатов на лестницу.

Изображение в зеркалах изменилось, показывая восхождение.

Цзи Чэньгэ заметил, что большинству претендентов было около десяти лет; самым младшим на вид дашь лет восемь или девять, а старшим — на вид около двадцати.

И тут до него неожиданно дошло.

В этой новой партии учеников Дворца Тяжёлого Снега он, Старший ученик-брат, оказался самым младшим из всех!

http://bllate.org/book/37636/5071094