Готовый перевод Sword Cultivators Are All Insensitive Jerks / Все мечники — неотёсанные чурбаны: Глава 11

У ворот усадьбы старейшины толпились крестьяне. Вытягивая шеи, они со страхом поглядывали во двор, но переступить порог никто не решался — так и перешептывались, сгрудившись на улице.

За их спинами соткалась бесшумная тень. Шао Цзюэ со слегка заметной мягкой улыбкой негромко произнёс:

— Развейтесь, почтенные. Не стоит мешать старшему брату Цзи совершать обряд.

Крестьяне вздрогнули и перепуганно оглянулись. Встретившись с этим ласковым взором, каждый внезапно почувствовал, как сжалось сердце от безотчетного ужаса. Пробормотав нечто невнятное, люди поспешно разошлись по домам.

В деле с нечистью за каждым из них водился грех. Без указки старейшины они боязливо таили любое слово, опасаясь навлечь на себя беду собственной болтливостью.

Дождавшись, пока улица опустеет, Шао Цзюэ толкнул створку. Он перешагнул через порог, и тяжелые деревянные ворота за его спиной бесшумно сомкнулись.

Двор старейшины сплошь зарос побегами Цветка Жёлтых Источников. Хрупкие бутоны тянулись вверх, на вид трогательные и безобидные. И кто бы мог подумать, что эти нежные жёлтые соцветия — не что иное, как смертоносные порождения преисподней, выпивающие человеческие жизни?

В запертом зале Цзи Чэньгэ, пришедший раньше, со сложенными за спиной руками свысока взирал на прижатых к углу пленников — старейшину и Сяо У. Тяжёлое безмолвие давило на них сильнее любых угроз.

Сяо У не поднимал головы, привычно храня угрюмое молчание. Старейшина же отчаянно избегал прямого взгляда Цзи Чэньгэ, но в конце концов не выдержал гнетущей тишины и заговорил:

— Бессмертный наставник Цзи... Всё это... всё это из-за моего минутного помутнения!

Цзи Чэньгэ лишь сдержанно и беззвучно усмехнулся. В его безмятежном спокойствии больше не читалась холодная отстранённость, однако оттого он казался лишь ещё более непредсказуемым.

— О каком происшествии ведёт речь старейшина?

Тот тяжко вздохнул:

— Разве не... о бессмертной траве?

Очнувшись ночью, он беспрестанно гадал, чем прогневал двух заклинателей из Врат Небесной Таинственности, и ему было не до исчезнувшего зеркала. Хранитель деревни понятия не имел, что стряслось, пока он лежал без чувств, но связывать его с внуком стали бы явно не деревенские призраки, а исключительно бессмертные наставники. Промыкавшись в мыслях до самого рассвета, старейшина нашел лишь одно объяснение — всходы той травы.

— Известно ли тебе, что за «бессмертная трава» перед тобой на самом деле? — спросил Цзи Чэньгэ.

Не уловив в его голосе ни тени подсказки, старейшина лишь горестно покачал головой:

— Откуда нам, простым смертным, знать дела бессмертных... Мы лишь ведали, что управляющий Сюй обладает великой силой. Раз он велел взращивать эту траву, она никак не могла быть обычной.

«Ещё бы, — мысленно отозвался Цзи Чэньгэ. — Трава, пышно расцветающая на человеческой плоти и крови, едва ли окажется обыденным сорняком».

— А ведаешь ли ты о том, — продолжал допрос Цзи Чэньгэ, — что помимо деревни Старой Орхидеи эти ростки выращивают и в других селениях?

Старейшина обомлел, и изумление его выглядело искренним:

— Нам о том ничего не ведомо! Управляющий Сюй... он строго-настрого наказал хранить всё в тайне, вот мы и молчали изо всех сил...

Он осекся, и на его лице отразилось запоздалое прозрение:

— Значит... значит, и в прочих деревнях творилось то же самое?!

На сморщенном лике старика промелькнула тень облегчения — словно наличие соучастников могло умалить его собственную вину.

— Бессмертный наставник, нас обманули! Нас принудили! Он ведь пришел из Великого мира, да одарил нас щедротами... Разве могли мы перечить?

— А знаешь ли ты, какая участь постигла те деревни? — с ледяной суровостью произнес Цзи Чэньгэ.

— Ч-что?.. — запнулся старик.

— Цветы Жёлтых Источников разрослись без меры, — чеканя каждое слово, произнес Цзи Чэньгэ. — Когда адепты Врат Небесной Таинственности подоспели на место, растения уже пожрали всех жителей до единого. А так называемая «бессмертная трава» продолжала расползаться дальше.

Цзи Чэньгэ с ловкостью приукрасил истину, да так убедительно, будто сам наблюдал эту жуткую картину.

— Сбрасывая невинных путников в цветочные заросли, вы должны были понимать: рано или поздно вы сами превратитесь в добычу.

Вспомнив, во что превратилась пещера за последние дни, старейшина почувствовал, как по спине пробежал мороз, а на лбу выступил холодный пот. Жители уже давно боялись приближаться к пышным зарослям «семян», а те захватывали всё новые земли. В подземном гроте им скоро станет тесно. Да и молодые побеги пробивались повсюду: сколько бы крестьяне ни пересаживали их к себе в огороды, новые жёлтые бутоны появлялись снова и снова...

Старика охватила дрожь:

— Тогда... что же... Бессмертный наставник...

— Я прибыл в деревню Старой Орхидеи не случайно, — вовремя перебил его Цзи Чэньгэ. — Скажу прямо: что вы предпочтете — быть заживо сжёртыми этими цветами или принять кару от Врат Небесной Таинственности?

Старик стиснул зубы:

— Молю, бессмертный наставник! Пусть Врата Небесной Таинственности спасут нас!

Цзи Чэньгэ остался внешне невозмутим, но в его голосе проскользнули более мягкие нотки:

— Тогда ты изложишь мне все подробности об этом управляющем Сюе.

***

Шао Цзюэ бесшумно стоял под дверью. Слушая происходящее в зале, он не удержался от тихой ухмылки.

Ему нравилось наблюдать за людьми — неважно, вызывали они в нем симпатию или отвращение, каждое их слово и жест обнажали истинный цвет их душ.

В те времена, задыхаясь от скуки во Дворце Покорения Демонов, он развлекался лишь тем, что пристально следил за Е Линем.

Вспоминался случай, когда Е Линь вернулся из своего первого странствия и сходу сцепился с Сюй Линьлун. А всё потому, что младший брат спутался с праведными заклинателями и даже перенял у одного из них фехтовальные приемы. Сюй Линьлун закатила бурный скандал, требуя, чтобы он не смел водиться со святошами и костными лицемерами из праведных сект. И Е Линь, обычно избегавший перепалок, неожиданно отрезал: «Цзи Чэньгэ — совсем другой!», чем довел младшую сестру до слёз.

Тогда Шао Цзюэ впервые услышал имя Цзи Чэньгэ. И впервые видел, чтобы Е Линь смотрел на кого-то с таким трепетом и преклонением.

Шао Цзюэ чуть склонил голову набок.

«А ведь Е Линь не соврал. Цзи Чэньгэ и впрямь разительно отличается от прочих. Как минимум, соображалка у него работает куда лучше, чем у прочих мечников».

Он едва заметно усмехнулся. История с якобы «потерей памяти»... а не решил ли Цзи Чэньгэ попросту его провести?

Створка со скрипом распахнулась.

Шао Цзюэ, подпиравший дверь, качнулся назад, но чья-то ладонь уверенно поддержала его за худую спину.

— М-м?..

Он хлопал глазами, изображая полное недоумение и растерянность.

Цзи Чэньгэ смерил его коротким взглядом и ровно сказал:

— За мной.

***

На закате в небесах явился огромный парящий корабль, доставивший несколько десятков адептов Врат Небесной Таинственности.

Жители Деревни Старой Орхидеи высыпали из лачуг. Запрокинув головы, они разинули рты в изумлении, разглядывая сияющее золотом небесное судно.

Деревня Старой Орхидеи затерялась в глуши, где духовная энергия была чрезвычайно скудна, а потому заклинатели не жаловали эти края. За с лишним десяток лет здесь едва ли промышлял хоть один совершенствующийся. Подобное диво крестьяне видели впервые в жизни.

Вооруженные артефактами адепты один за другим соскакивали с палубы. Не прошло и четверти часа, как все жители деревни Гулань были выгнаны за пределы селения. Не смея оказывать сопротивление, люди покорно брели к окраине, где сгрудились, точно дрожащие цыплята в загоне.

Е Линь, хорошо знавший деревню Старой Орхидеи, быстро окинул толпу взглядом и сразу заметил недостачу.

— А где вторая сноха Сунь? — нахмурился он.

Вторая сноха Сунь была местной вдовой. После того как один за другим от болезней скончались её муж и сын, сельчане выжили женщину на самую окраину. Живя в беспросветной нужде, она оставалась одной из немногих, кто встречал Е Линя доброй улыбкой.

Кто-то из крестьян испуганно воззрился на Е Линя и залепетал:

— Та... так она вишь... пару лет назад преставилась от недуга!

— Враньё! У неё было крепкое здоровье!

С тех пор как вдова приютила бездомного котенка, она заметно повеселела. В свой прошлый приезд Е Линь видел её издали — она вовсе не выглядела больной.

Мужик забегал глазами, не зная, что соврать. Почуяв неладное, Е Линь вскипел. Обнажив клинок, он упер лезвие в горло лжеца:

— Говори правду!

— Не... не губи! Моей вины тут нет! — побледнел тот. — Это всё женушка Ду Эра! Мол, вдова однехонька, толку от неё селу никакого... Вот и снесли её в храм Божества земли...

— В храм Божества земли?! — Е Линь остолбенел на мгновение, а затем со всей силы пнул негодяя в грудь: — Скотина!

Тот плюнул кровью и тут же лишился чувств.

Шагнув в гущу толпы, Е Линь выловил расфуфыренную бабу средних лет и за шиворот выволок её на свет.

— Молодец, ничего не скажешь! — процедил он с ядовитой ухмылкой. — Раньше только сплетни распускала, а теперь до убийства дошла!

Баба задрожала мелкой дрожью:

— Не я это! Что с меня, бабы, возьмешь?! Разве посмела б я душу на грех брать?! Всё староста! Без его указа ни единая душа не сгинула б в том цветочном логове!

Уставившись на Е Линя выпученными глазами, она вдруг завопила:

— Так ты же Е Линь! Внук деда Е, вернехонько?!

Она вцепилась Е Линю в ногу, и на ее роже расплылась суетливая радость:

— А я ж тебя малым на руках носила! И едой делилась, помнишь?! Старики твои совсем из сил выжили, землю пахать не могли, мы ж вас и спасали, из милости! Е Линь, родненький, ты ж не забыл!

Все то же знакомое бесстыдство. Деревня Гулань оставалась верна себе — за столько лет ни капли не изменилась.

Е Линь брезгливо усмехнулся и без тени жалости съездил ей сапогом прямо в грудь.

— Ой-ёй-ёшеньки-и-и! — взвыла баба, отлетая.

— Верно, из вашей «милости» мою семью и сжили со свету! — выплюнул он. — Даже единственную корову отняли! Из-за вас дед с бабкой с голоду пухли!

Испытав смертельное омерзение от их вида, Е Линь отвернулся, больше не желая произносить ни слова.

В этот момент к нему подошел старший среди адептов Врат Небесной Таинственности.

— Дело плохо, А-Линь, — обратился он к Е Линю. — Деревня насквозь проросла этими дьявольскими стеблями. В каждом дворе ростки, некоторые уже через ограды перемахнули. По мне, так очистить это место можно лишь одним путем — выжечь дотла.

— Сжечь деревню? — переспросил Е Линь.

Товарищ решительно кивнул:

— Иного выхода нет!

— Нельзя жечь! Нельзя-а-а! — раздался вопль.

Связанного старосту за шиворот вытащили из деревни. На сморщенном лице старика застыло отчаяние:

— Это ж труд всей нашей жизни! Не жгите!

— Старший брат Цю, эти двое — последние, — доложил ученик, выволокший старосту с Сяо У. — В деревне больше ни души.

Цю Цзычан переглянулся с Е Линем.

— Чем шумнее, тем лучше, — негромко сказал Е Линь.

— Жгите! — велел Цю Цзычан.

Пожирающее пламя с ревом расползлось по деревне Гулань, в мгновение ока поглотив лачуги. Полтора десятка адептов Врат Небесной Таинственности поднялись в воздух на своих артефактах, окружив поселение плотным кольцом. Как ни лютовал огонь, он не мог вырваться за пределы очерченного заклинателями круга.

Из чащи за пожаром, окрасившим небеса в багровый цвет, пристально следила пара налитых кровью глаз.

Тварь не смела подходить ближе, сокрывшись в лесной тени, лишь бы уловить гул голосов.

Цю Цзычан громко во всеуслышание объявлял:

— Всех жителей деревни Гулань доставить во Врата Небесной Таинственности на суд старейшин! Благодарю братьев за помощь. Прошу на борт — позвольте нашей секте оказать вам должное гостеприимство!

Спустя долгое время пламя угасло. Золотое судно плавно поднялось в вышину и взяло курс обратным путем, оставив на месте селения лишь дымящееся пепелище.

Огонь заклинателей — не ровня обычному пламени: ни от беленых стен, ни от черепичных крыш не осталось и следа, даже самый малый черепок сгорел дотла.

Затаившаяся в чаще тварь наконец шевельнулась и стрелой метнулась в противоположную сторону.

http://bllate.org/book/37636/4932676