Готовый перевод Struggle of the Farmer's Son / Путь крестьянского сына: От хулигана до чиновника: Глава 14

Первая прибыль принесла обоим искреннюю радость.

Вэнь Цзиньбай хотя бы на время выбросил из головы прежние невзгоды — сейчас стоило дорожить той новой жизнью, что разворачивалась перед ним. Сегодняшняя выручка составила больше сотни медяков. Впрочем, продавай они свои пирожные из ямса по установленной цене — пару штук за монету, — заработали бы от силы медяков пятьдесят. Лишь благодаря щедрости Ли Фэна их кошелек заметно отяжелел.

Звонкая монета в кармане добавляла уверенности. Ли Юй велел Вэнь Цзиньбаю забрать деньги на хранение. Тот опешил: неужели отдавать все ему? Не ослышался ли?

— Впредь я буду зарабатывать, а ты — вести учет и хранить сбережения. Любые расходы дома — на твое усмотрение... — Ли Юй осекся, почувствовав, что фраза звучит как-то двусмысленно. Выходило точь-в-точь как в поговорке: муж промышляет снаружи да приносит долю в дом, а жена распоряжается семейной казной да тешит глаз.

Он неловко потер нос, успокаивая себя мыслью: «Да какая разница? Зарабатывать деньги для младшего брата — вполне естественное дело. Верно, все верно!»

Делать нечего: прежний хозяин этого тела был мотом и шалопаем, сорить деньгами привык, а счету им не знал — иначе с чего бы раздавать серебряные шпильки направо и налево? Да и сам Ли Юй, явившись из иного мира, в местных медяках да серебряных лянниках разбирался дурно. Так что доверить казну Цзиньбаю — самое разумное решение.

Опомнившись от замешательства, Вэнь Цзиньбай кротко улыбнулся:

— Доверяешь мне все хозяйство? И не боишься?

Ли Юй беззаботно взмахнул рукой:

— Чего тут бояться? Медяки эти мы заработали вдвоем, так почему бы и тратить их не вместе?

— Хорошо, — не стал манерничать Вэнь Цзиньбай и кивнул.

Он с детства знал, как вести домашнее хозяйство. В прежние времена, будучи сосватанным в знатный дом в качестве законного супруга, он постигал искусство ведения книг и управления внутренними покоями. Пусть прежний мир рухнул и все изменилось, но начать с чистого листа — не худшая доля. Возможно, и впереди его ждет нечто доброе.

Ли Юй перевел дух. Цзиньбай отыскал глиняный горшок, сгрудил туда всю медь и, словно запасливый хомяк, принялся озираться по сторонам в поисках надежного тайника. Ли Юй лишь посмеивался про себя: домишко-то крошечный, куда ни спрячь — все на виду.

Впрочем, мысли его быстро переключились на другое: надо изо всех сил зарабатывать да строить добротный дом. В этой дырявой лачуге, продуваемой всеми ветрами, летом еще куда ни шло, а придет осенняя стужа — не избежать мучений.

Да только если выезжать на одних лишь пирожных из ямса, когда еще накопишь на стройку? Ли Юй досадно взъерошил шевелюру.

Спрятав наконец горшок, Вэнь Цзиньбай подошел, присел рядом и тихо молвил:

— Когда скопим побольше начального капитала, сможем печь и другие лакомства. Я... я ведь тоже умею готовить кое-какие сладости, впредь смогу стряпать.

Ли Юй искренне удивился и поднял большой палец:

— Ты умеешь печь сладости? Ну ты даешь, Сяобай! Вот уж не ожидал!

Услышав такое прозвище, Цзиньбай слегка покраснел:

— В родительском доме я был девятым по счету... Родные звали меня А-Цзю.

Обращение «Сяобай» вызвало у Ли Юя невольные ассоциации с белоснежным псом из рисованных историй, поэтому он тут же поправился:

— А-Цзю — отличное имя! С этого дня буду звать тебя А-Цзю.

Это звучало куда приятнее и ласковее.

Слышать из его уст это имя было удивительно тепло. В родном клане больше не осталось никого, кто звал бы его так. Человек, вытащивший его из беспросветной грязи, отныне стал его единственной опорой. Почему бы ему не звать его А-Цзю? Он с благодарностью кивнул.

— Стряпать-то я умею, — продолжил А-Цзю, нахмурившись, — да только рецепты, что я знаю, требуют дорогих и редких припасов. Боюсь, если напечь таких сластей, цена выйдет непомерной, и простой люд их не купит. А продавать дешевле — работать себе в убыток. Как быть?

В родном поместье его учили тонкостям кулинарного искусства. Как-никак, готовился стать мужем, а хорошему супругу полагалось уметь ублажать вкус своего господина. В былые дни в столице гремела слава Павильона Собранных Сокровищ; Цзиньбай в свое время за немалые деньги выведал несколько их секретных рецептов, мечтая порадовать будущего супруга. Нынче те помыслы казались глупыми и наивными. Да и материя здесь иная: в глухом городке, в отличие от столицы, кто станет выкладывать целое состояние за горсть лакомств?

— А кулинарные припасы строго заданы? Нельзя ли заменить редкие снадобья чем-то попроще? — поинтересовался Ли Юй.

А-Цзю кивнул:

— В секретных рецептах все строго выверено. Заменишь хоть один составник — вкус станет совершенно иным.

— Ну и бог с ним! — улыбнулся Ли Юй. — В стряпне не обязательно слепо подражать чужим образцам, надо придумывать свое. Вкусы у всех разные: десяти людям одно и то же блюдо покажется разным. К чему переживать? Взять хоть наши пирожные из ямса — кому-то по душе, а кто-то и нос воротит.

— Очень даже вкусные! — пылко возразил А-Цзю, едва услышав последнее замечание.

Ли Юй с улыбкой ласково погладил его по голове:

— Это я к примеру. Наша стряпня, само собой, вкуснее всех.

Заметив, что А-Цзю утих, он продолжал:

— По правде говоря, у меня тоже завалялась пара-тройка рецептов. Выберем те, что попроще да помчательнее, и начнем печь. Многообразия не требуется — достаточно нескольких особых угощений. А цену станем гибко менять под покупателя. Скажем, для молодых господ из богатых домов да утонченных барышень напечем особых изысков — за них не грех и содрать побольше. А для простого люда оставим наши проверенные пирожные из ямса. Как тебе мысль?

В своей прежней жизни Ли Юй насмотрелся на коржики с розами, пышные бисквиты, нежные яичные тарталетки. Какой девице не придутся по вкусу подобные лакомства? Стоит лишь приложить немного старания, и покупатель обязательно найдется.

А-Цзю задумался и кивнул:

— Суждение дельное. Но ведь на той улице, где мы торгуем, ходят простые бедняки. Изнеженные богачи там и близко не появляются. Если напечем изысканных сластей, сможем ли продать?

Ли Юй хитро усмехнулся:

— Было бы угощение, а покупатель сыщется. Как говорится: если гора не идет к Магомету, мы сами принесем товар к их порогу!

Он с воодушевлением изложил свой замысел: приготовить маленькие образцы для пробы да пройтись с предложением прямо по знатным домам. Кто ж откажется от дарового угощения?

А-Цзю слушал, и глаза его разгорались все ярче. Надо же, додуматься до такого размаха! Способ и впрямь хорош — теперь за сбыт можно не опасаться.

Порассуждав, они решили испробовать силы на тех припасах, что имелись в доме. Яйца и мед еще оставались — из них можно сбить нежный бисквит. А в горах как раз пышно цвели дикие розы: набрать охапку лепестков да испечь розовые коржики — отличная проверка! Если дело выгорит, можно запускать торговлю.

Единственная забота — сахарная пудра в этих краях стоила недешево, да и качеством уступала чистому белому сахару из его прошлого мира: в ней хватало примесей. Когда мед закончится, придется покупать сахарную пудру, а это разорение.

Будь под рукой сахарный тростник или свекла, Ли Юй без труда выгнал бы чистый сахар. Но в этом мире о таких растениях и не слыхивали; сладость добывали из корней папоротника. Дорогой, малосладкий и дефицитный, этот сахар считался роскошью, доступной лишь знатным вельможам.

Что же до меда, то диких пчел местные обходили стороной — случалось, насекомые забивали людей до смерти, так что соваться к ульям никто не рисковал.

Ли Юй оказался перед дилеммой: не лезть же ему по кручам искать пчелиные гнезда? Наладить пасеку без опыта — дело безнадежное, у него в той жизни даже комнатные цветы засыхали.

«А вдруг в этом мире тоже есть тростник или свекла, просто их еще не открыли?» — подумал Ли Юй, потирая виски. Впрочем, гадать бессмысленно — ближний пожар водой из далекой реки не потушишь. С сахаром придется решать по обстоятельствам.

Зато А-Цзю не терпелось испробовать рецепты розовых коржиков и бисквита. О розах — или, как их здесь нарекали, «цветах розы» — он знал давно, да только вообразить не мог, что их лепестки пригодны в пищу! Если верить Ли Юю, такие коржики оставляли во рту нежное медовое послевкусие и тонкий аромат. Да и пышный бисквит интриговал: разве яйца, помимо привычной болтушки, способны превратиться в тающее во рту лакомство?

На следующее утро Ли Юй отправился с А-Цзю в горы за розами. На рынок они сегодня не пошли — вчерашняя перепалка наделала шуму, и следовало обождать, пока улягутся сплетни.

Горы утопали в розовом цвету, а легкий ветерок доносил дивный благоуханный дух.

Сплетши два плетеных короба, они неспешно подвигались вдоль зарослей, срывая пышные бутоны. На полпути им попалась дикая слива: ветви с южной стороны ломились от спелых плодов, а в кроне звонко щебетали птицы.

Ли Юй просиял. Хоть дикая слива и мелка, а все же приятная подмога к скромному столу! Передав короб А-Цзю, он весело выкрикнул:

— Подожди-ка под деревом, я сейчас наберу сладкой ягоды!

Не дожидаясь ответа, он ловко взобрался на ствол и принялся обирать самые сочные, налитые солнцем плоды. Набрав полную горсть, он понял, что девать их некуда. Задрав подол халата, Ли Юй подоткнул его за пояс, соорудив вместительный карман, и наполнил его доверху. Лишь когда подол отяжелел от плодов, он с невольной неохотой спустился на землю.

http://bllate.org/book/37633/4946538