Готовый перевод No Way, You Don't Have a Childhood Friend? / Да ладно, у тебя что, нет друга детства?: Глава 27

— О чём ты думаешь?

Большой плюшевый дельфин лежал прямо между ними, уставившись круглыми черными пуговками глаз на обоих.

Не дождавшись ответа, Ши Шу перегнулся через плюшевую голову, заглядывая в лицо друга:

— Лян Цзин.

Лян Цзин открыл глаза и уставился в потолок. Лишь спустя пару мгновений он тихо ответил:

— Думаю... о том, о чём думаешь ты.

Ши Шу улыбнулся:

— Неужели ты так сильно меня любишь?

Этот вопрос застал Лян Цзина врасплох. Он повернул голову, ловя его взгляд, и ответил без малейшего колебания:

— Да. Очень сильно.

Оба говорили едва слышным шёпотом.

В тишине этого раннего летнего вечера, в спальне с плотно запертой дверью, они лежали бок о бок на кровати — совсем как в детстве, когда они так же осторожно делились друг с другом секретами.

— А ты? Ты меня любишь?

Лян Цзин резко сел, глядя на Ши Шу поверх плюшевого препятствия.

С того самого момента в спортзале, когда он потерял контроль над собой, его не покидал подспудный страх: вдруг Ши Шу снова начнет избегать его, как в те несколько дней, и не позволит даже коснуться себя?

Ши Шу тоже поднялся и принялся задумчиво тыкать пальцем в круглый глаз дельфина:

— Я ведь с самого детства тебя люблю... Ты же знаешь.

— Но мне хочется знать, — Лян Цзин внимательно вгляделся в его лицо, — твоя нынешняя любовь — она такая же, как в детстве?

— Наверное, да... — Ши Шу замялся.

Лян Цзин промолчал.

Ши Шу заметно смутился. Он немного подумал, а затем поднял глаза, словно ища подтверждения своим словам:

— Я правда тебя очень люблю. Честно. Ничего не изменилось.

Его искренность заставила Лян Цзина улыбнуться. Он опустил голову, не зная, что сказать.

В комнате воцарилась тишина.

На самой верхней полке стеллажа напротив ровным строем стояли шесть игрушечных гвардейцев в красных мундирах — гордые и воинственные. Лян Цзин подарил их Ши Шу на десятилетие. За все эти годы он преподнес ему столько подарков, что и не счесть, но именно этот оставался у Ши Шу самым любимым. Он поставил его на самое видное место, чтобы видеть каждый раз, когда открывает глаза по утрам.

Внимание Лян Цзина к нему никогда не менялось — с самых малых лет и до сегодняшнего дня.

Рядом с гвардейцами устроились три фигурки космонавтов на неровной, испещренной кратерами лунной поверхности, а за их спинами в безмолвной пустоте вращались две маленькие планеты. Ши Шу приметил их случайно в книжном магазине на втором курсе старшей школы, когда они покупали учебные пособия. Он и не думал их приобретать — на вид они были слишком простыми, — но Лян Цзин заметил его взгляд. К удивлению Ши Шу, фигурки очень понравились Лян Цзину, и тот их купил. А как они потом оказались в спальне Ши Шу... Наверное, потому, что он как-то вскользь обмолвился, что не отказался бы от них.

Когда дело касалось желаний Ши Шу, Лян Цзин никогда не скупился.

Через некоторое время Лян Цзин потянулся, собираясь лечь обратно:

— Ложись спать. Не засиживайся допоздна, а то не вырастешь.

Глядя на него, Ши Шу вдруг почувствовал странный отголосок чужих эмоций — смесь легкой обреченности, нежности и щемящей тоски.

Грусть.

Плюшевый дельфин был безжалостно отброшен в сторону. Ши Шу придвинулся ближе и, совсем как в детстве, заглянул Лян Цзину в лицо снизу вверх:

— Что с тобой?

— Ничего, — Лян Цзин попытался мягко отстраниться.

— Ты расстроился? Из-за того, что я сказал про детство?

Они лежали лицом к лицу.

— Нет. Я очень рад.

—... Но по тебе не скажешь.

Лян Цзин промолчал.

Глядя на него, он в очередной раз ощутил глухую досаду на эту невозможную, обезоруживающую наивность Ши Шу.

— Действительно хочешь знать?

Ши Шу кивнул.

Взгляд Лян Цзина внезапно стал глубоким и сосредоточенным. Он заговорил очень тихо и ровно, но в этом спокойствии сквозила такая серьезность, что Ши Шу невольно подобрался:

— Я хочу кое-что сделать.

— Что?

Вместо прямого ответа Лян Цзин спросил:

— Если я сделаю это... ты мне позволишь?

Ши Шу послушно кивнул:

— Я помогу тебе.

Лян Цзин едва заметно улыбнулся, ничего не ответив.

Когда его губы снова накрыли губы Ши Шу, до того наконец дошел смысл собственного обещания. Лицо мгновенно обдало жаром.

Лян Цзин целовал его медленно, бережно очерчивая контур губ. Одной рукой он придерживал Ши Шу за затылок, а ладонью другой накрыл его сжатый кулак, заставляя пальцы расслабиться.

— Приоткрой рот, — прошептал Лян Цзин прямо в губы, а затем коснулся горячим дыханием уха. — Хочу поцеловать тебя по-настоящему.

У Ши Шу перехватило дыхание, он шумно сглотнул. Заметив это движение, Лян Цзин тихо усмехнулся:

— Глупыш.

Ши Шу казалось, что он горит. Стоило губам Лян Цзина вновь коснуться его рта, он послушно приоткрыл губы, и Лян Цзин тут же скользнул языком внутрь. Силы мгновенно покинули тело, кулак окончательно разжался. Лян Цзин переплел свои пальцы с его пальцами. Влажная от волнения ладонь Ши Шу соприкоснулась с сухой и теплой ладонью Лян Цзина, выдавая все его смятение.

Лян Цзин крепче прижал его руку к постели, приподнялся и углубил поцелуй. Через несколько минут Ши Шу начал задыхаться, из его груди вырвался тихий хрип. Лян Цзин нехотя отстранился. Глаза Ши Шу повлажнели, губы блестели. Лян Цзин осторожно провел большим пальцем по его веку, стирая выступившую слезинку — зацеловал до слез. Ши Шу едва держался, чувствуя себя песчаным замком, готовым рухнуть от любого прилива.

— Хочешь сесть на меня? — Лян Цзин очертил пальцем его припухшую нижнюю губу. — М-м?

Ши Шу посмотрел на него снизу вверх, а затем смущенно уткнулся лицом ему в грудь. Лян Цзин по-прежнему не выпускал его влажную ладонь, а свободной рукой продолжал ласкать его щеку и губы.

Немного погодя Ши Шу едва заметно кивнул.

Лян Цзин легко подтянул его и усадил к себе на колени. Оказавшись в тесных объятиях, откуда невозможно было отступить, Ши Шу снова принял поцелуй.

На этот раз дыхание обоих окончательно сбилось. Лян Цзин, казалось, терял контроль над собой. Ши Шу сидел у него на коленях, его прерывистый выдох щекотал кожу, а тихие вздохи тонули в бесконечных поцелуях.

Время будто остановилось. Тишину комнаты нарушали лишь тихие, влажные звуки ласк.

Скромный и робкий вначале, поцелуй изменился, когда Ши Шу, упершись руками в плечи Лян Цзина, несмело ответил на ласку, придав ей новые, чувственные оттенки. Смущение отступило, уступив место чистому удовольствию. Рука Лян Цзина скользнула под домашнюю футболку, обнимая Ши Шу за талию. Он никак не мог нащупаться — кожа под пальцами была мягкой, нежной и невероятно теплой.

Когда к любви примешивается желание, всё тайное становится явным.

Лян Цзин увлек Ши Шу за собой на кровать и нежно поцеловал в макушку:

— Тебе хорошо?

Ши Шу молчал, пытаясь восстановить дыхание. После такого долгого поцелуя ему казалось, что он разучился дышать, и теперь приходилось делать глубокие, судорожные вдохи.

Лян Цзин мягко погладил его по спине и снова потянулся к его лицу:

— Тебе нравится?

Он смотрел на него в упор. В глубине его темных глаз Ши Шу увидел свое отражение — растрепанное, смущенное, но совершенно счастливое.

— Нравится, — прошептал он и сам потянулся навстречу, чтобы поцеловать говорящие губы — так было не так стыдно.

— Так же, как в детстве?

Ши Шу покраснел еще сильнее и отвел взгляд, но через секунду все же повернулся обратно и снова чмокнул его.

Лян Цзин тихо рассмеялся.

Они сами не заметили, как уснули.

Засыпая, Ши Шу лениво думал о том, что целоваться с Лян Цзином — это, пожалуй, лучшее занятие на свете.

Выходные пролетели незаметно. Поцелуи превратились в неотъемлемую часть их домашней рутины.

Стоило им сесть за уроки, как Ши Шу уже через полчаса оказывался на коленях у Лян Цзина. Посреди поцелуя он вдруг вспоминал про нерешенную задачу, возвращался к тетради, а Лян Цзин обнимал его со спины, утыкаясь носом в шею и ухо, и тихо подсказывал формулы. Стоило им встретиться взглядами во время зубрежки текстов, как губы сами тянулись друг к другу. Ши Шу становился все смелее — он уже без колебаний забирался к Лян Цзину на колени и сам тянулся за лаской.

Он словно распробовал сладкое и теперь, как маленький сладкоежка, требовал добавки, которую мог дать только один человек.

Ши Шу больше не заговаривал о «любви с детства».

За эти два дня Лян Цзин наглядно показал ему разницу между детской привязанностью и настоящим чувством.

Просидев все выходные дома, ближе к вечеру воскресенья они все же выбрались на улицу — Вэнь Цзин позвал их покидать мяч. Когда они вернулись и вошли в лифт, Лян Цзин тут же притянул Ши Шу к себе. Тот тихо рассмеялся, попытался оттолкнуть его, но, встретив теплый, смеющийся взгляд глубоких глаз, сдался и несколько раз звонко чмокнул его в губы. Рука Лян Цзина привычно скользнула ему на талию.

Вдруг лифт звякнул, извещая о прибытии на этаж.

Ши Шу вздрогнул, Лян Цзин поднял голову.

Улыбки мгновенно сошли с их лиц.

За открывшимися дверями стоял Лян Кунь.

Он только что вернулся из командировки и тоже явно не ожидал встретить ребят. Шагнув в кабину, он нажал кнопку своего этажа — прямо над квартирой Ши Шу. Вспомнив картину, которую только что застал, мужчина усмехнулся:

— Что это вы? Собственному отцу не рады?

Лян Цзин негромко кашлянул:

— Рады. Привет, пап.

Ши Шу замер, не зная, куда деть руки, пока Лян Цзин ободряюще не коснулся его плеча.

— Дядя Лян, — выдавил он.

— Угу, — отозвался Лян Кунь.

На зеркальной поверхности дверей лифта отчетливо отражались две взъерошенные, тяжело дышащие фигуры.

— И откуда вы такие? — поинтересовался отец.

— В баскетбол играли, — ответил Лян Цзин.

Лян Кунь повернулся и внимательно посмотрел на сына.

Их взгляды встретились. В этот момент отец отчетливо понял: его мальчик вырос.

Тот же разрез глаз, тот же глубокий цвет. В глазах Лян Цзина появилась взрослая, спокойная уверенность. Он смотрел на отца совершенно спокойно и твердо.

Чего нельзя было сказать о Ши Шу. Тот стоял ни жив ни мертв, заметно побледнев.

Оставив в покое самостоятельного сына, Лян Кунь переключился на соседского мальчишку:

— Чего ты так задергался, Сяо Шу? Я же не Ши Цифэн. Да и вообще, не думай, что мы не знаем, как ты порой со своим отцом разговариваешь...

Договорив, он сам нашел свои слова забавными и негромко рассмеялся.

Ши Шу от напряжения не мог вымолвить ни слова.

Вдруг Лян Цзин тоже тихонько прыснул.

Ши Шу резко повернулся к нему. Внутри все закипело от злости: он наградил Лян Цзина таким взглядом, что, будь его воля, пнул бы его прямо при отце.

Заметив, как насупился Ши Шу, Лян Кунь решил, что парни повздорили, и строго пригрозил сыну:

— Ты чего зубы скалишь? Что смешного? Ши Шу разве смешно?

Тягостное напряжение в кабине наконец спало.

К Ши Шу вернулся дар речи, и он тихо буркнул:

— Вот именно...

Лифт остановился на этаже Ши Шу. Выйдя из кабины, ребята попрощались с Лян Кунем, пообещав подняться на ужин сразу после душа. Тот лишь махнул рукой на прощание.

Ши Шу, казалось, до сих пор не пришел в себя. Он стоял в прихожей, растерянно глядя перед собой.

Лян Цзин коснулся ладонью его лба, пытаясь успокоить:

— Иди сначала в душ, смой пот. Скоро ужинать.

Ши Шу поднял на него глаза, кивнул и ушел в ванную.

Стоило ему раздеться и встать под струю воды, как дверь в ванную со скрипом открылась. Ши Шу обернулся и густо покраснел:

— Я вообще-то моюсь! Ты чего пришел?

Лян Цзин окинул его оценивающим взглядом, на ходу стягивая через голову футболку, а затем принялся расстегивать ремень:

— Помоемся вместе. Воду сбережем.

Если бы не скорый ужин, Ши Шу с удовольствием побил бы его прямо здесь.

Лян Цзин с улыбкой шагнул под воду, обнял его и прижал к себе, целуя влажные, прохладные губы. Его голос звучал удивительно мягко:

— Не бойся, Ши Шу.

Ши Шу замер.

Прижавшись к теплой груди Лян Цзина под горячими струями душа, он тихо вздохнул:

— Если нас поймают... будет ужасно.

Лян Цзин выдавил на ладонь немного шампуня и мягко прикрыл ладонью глаза Ши Шу:

— Нас обязательно поймают. Рано или поздно.

Ши Шу распахнул глаза, в них отразилась полная растерянность:

— И что тогда делать?..

Лян Цзин улыбнулся и нежно поцеловал его в мокрое веко:

— Закрой глаза, я намылю голову.

Ши Шу покорно зажмурился, лицо его приняло самое унылое выражение:

— Но правда, что нам тогда делать?

Лян Цзин тихо спросил:

— А как бы тебе хотелось?

Ши Шу усиленно зашевелил извилинами:

— Ну... мы же не можем просто...

— Что?

— Ну не сбежать же нам?

Лян Цзин на секунду замер, а потом искренне, во весь голос расхохотался:

— А почему бы и нет? Куда ты, туда и я. Когда ты в прошлый раз пугал меня тем, что уедешь в Австралию, я на полном серьезе прикидывал, как буду покупать билеты.

Ши Шу промолчал, выглядя совсем притихшим.

Вода смывала пену с его волос. Лян Цзин смотрел на лицо, без которого не мог представить свою жизнь даже во сне, и тихо вздохнул:

— Не переживай. Пока будем скрывать. Будем хорошо учиться, поступим в университет, станем независимыми — и тогда сможем сами решать за себя.

— И тогда правда все наладится? Как только станем независимыми?

Лян Цзин наклонился и нежно коснулся его припухших губ. Верхняя губа Ши Шу, похожая на лепесток, была мягкой и влажной:

— Да. По крайней мере, мы сможем жить так, как хотим.

— Твоя мама точно будет против... Помнишь, когда мы были маленькими и играли с Юань Си, тётушка Дин Сюэ постоянно твердила о какой-то помолвке...

Договорить он не успел — Лян Цзин снова поймал его губы, вовлекая в долгий, глубокий поцелуй. Когда они наконец оторвались друг от друга, мокрые волосы Лян Цзина облепили лоб, капли воды стекали по высокой переносице, а в глазах горел яркий, лихорадочный блеск. Складка двойного века у уголков глаз сейчас прорисовывалась особенно отчетливо. Лян Цзин смотрел на него так, словно никак не мог насмотреться.

— Что с тобой? — Ши Шу вдруг почувствовал тесное прикосновение под водой и мгновенно вспыхнул. — Отодвинься!

Лян Цзин тихо рассмеялся:

— Ты что, приревновал?

Ши Шу опешил, а потом возмущенно фыркнул:

— Тебя так радует моя ревность?

Лян Цзин крепко сжал его ладонь:

— Да. Безумно радует.

http://bllate.org/book/37589/5003166