Готовый перевод No Way, You Don't Have a Childhood Friend? / Да ладно, у тебя что, нет друга детства?: Глава 2

За ужином Дин Сюэ почти молчала. Видимо, недавний телефонный разговор с Лян Кунем совсем испортил ей настроение.

Чтобы хоть как-то поднять ей дух, Ши Шу заговорил о подарочном сертификате в салон красоты. Дин Сюэ с улыбкой посмотрела на него — она прекрасно понимала, что парень просто пытается её отвлечь, — и спросила, когда у них начинаются летние каникулы.

— Придётся ещё две недели ходить на дополнительные занятия, — вздохнул Ши Шу, не выпуская из рук пиалу.

— Значит, до двадцатых чисел июля? — уточнила Дин Сюэ.

Лян Цзин, который всегда ел быстро, уже поднялся из-за стола, чтобы положить себе добавки, и перед тем как уйти на кухню, молча кивнул.

— Тогда в Австралию вы съездить уже не успеете? Может, в августе?

Ши Шу заметил, как Лян Цзин замер в дверях кухни. Тот обернулся и пристально, не отрывая взгляда, посмотрел на него.

— Я не хочу ехать, — покачал головой Ши Шу. — Мама сказала, что мне уже исполнилось восемнадцать, так что я вполне могу остаться.

Дин Сюэ улыбнулась и заботливо положила ему в тарелку самый нежный кусочек рыбы. Но тут же, вспомнив о чём-то, нахмурилась:

— Лишь бы Ши Цифэн снова не принялся изводить твою мать. В прошлом году ты задержался всего на неделю, так он устроил настоящий скандал на Вэйбо — кричал на весь интернет, что ему не дают видеться с сыном...

Ши Шу и сам немного тревожился из-за этого. Он промолчал и уткнулся в свою тарелку, сосредоточенно пережёвывая рыбу.

Вернувшись к столу с полной пиалой, Лян Цзин принялся за еду. Парень уплетал рис за обе щеки с таким аппетитом, словно не ел несколько дней. Ши Шу даже испугался, как бы тот не подавился костью.

Закончив с ужином, Дин Сюэ налила им по пиале супа из морской капусты с восковой тыквой и ушла в гостиную смотреть телевизор.

Квартиру наполнили приглушённые звуки телепередач — Дин Сюэ щёлкала пультом в поисках нужного канала. Сегодня как раз должны были показать анонс новой дорамы, где главную роль сыграла Шу Мин.

Вскоре раздались торжественные аккорды величественной музыки из исторического сериала. Сегодня транслировали его финальные серии, сразу после которых обещали пустить долгожданный трейлер современной драмы с участием матери Ши Шу.

Тем временем Лян Цзин прикончил вторую порцию и снова потянулся к рисоварке. Глядя на его удаляющуюся спину, Ши Шу покосился на свою полупустую пиалу и тихо пробурчал:

— Куда в тебя столько лезет?

Лян Цзин вернулся и с глухим стуком опустил на стол третью, ломящуюся от риса пиалу.

Ши Шу шутливо потянулся палочками к его еде и утащил щепотку риса — проверить, неужели из чужой посуды действительно вкуснее. Лян Цзин и не думал жадничать, спокойно позволяя таскать из своей тарелки всё, что вздумается.

— Ужасно проголодался, — оправдался он.

— Ну, я тоже голодный, — удивился Ши Шу. — Но ведь это третья чашка! Обычно ты... — Он на секунду задумался и мысленно признал, что вообще-то Лян Цзин всегда ел за двоих.

Лян Цзин скользнул взглядом по блестящим губам Ши Шу и, протянув руку, осторожно вытер их большим пальцем.

— Сегодня пришлось изрядно выложиться. Ты не торопись, ешь спокойно.

С этими словами он бережно переложил ему на тарелку ещё несколько сочных кусочков рыбы без костей.

Ши Шу, в которого больше ничего не лезло, тут же сгрузил излишки обратно Лян Цзиню. Тот строго заметил, что суп из морской капусты нужно доесть обязательно — мол, летом это особенно полезно. Ши Шу лениво отмахнулся:

— Да-да, конечно.

Справившись с ужином, ребята принялись убирать со стола. Дин Сюэ рассудила, что после плотного приёма пищи молодым людям не помешает немного подвигаться, и со спокойной душой перепоручила им мытьё посуды.

Вода шумно бежала из крана, Ши Шу лениво возил ладонями в мыльной пене. Лян Цзин, не обращая внимания на его баловство, методично забирал у него тарелки, ополаскивал их и насухо вытирал полотенцем.

— Глаза слипаются... — протянул Ши Шу.

— А уроки сами себя не сделают, — напомнил Лян Цзин.

Ши Шу украдкой зыркнул в сторону гостиной. Убедившись, что Дин Сюэ полностью поглощена телевизионными страстями, он ласково привалился плечом к Лян Цзиню.

— Мы где заниматься будем? У тебя или спустимся ко мне?

Лян Цзин взял его мыльные ладони в свои и подставил под струю тёплой воды.

— Как хочешь.

Полюбовавшись его красивым профилем, Ши Шу лукаво прищурился:

— Отлично. Тогда ты оставайся здесь, а я пойду к себе...

Лян Цзин выразительно покосился на него, приподняв бровь:

— Исключено. Будем заниматься вместе.

— Сам же сказал: «как хочешь»!

— Всё верно, — невозмутимо парировал Лян Цзин. — Я согласен на любой твой вариант, при условии, что мы будем вместе.

— Хитрюга... — беззлобно буркнул Ши Шу.

В прихожей послышался шорох открывающейся двери.

Ши Шу мгновенно подобрался и выпрямился:

— Твой отец вернулся.

— Ага, — отозвался Лян Цзин, даже не изменившись в лице.

В гостиной тут же приглушили звук телевизора, послышалось шлёпанье домашних тапочек. Родители о чём-то заговорили вполоборота у самого входа, а парни, затаив дыхание, вытянули шеи, пытаясь разобрать слова сквозь кухонный гул.

—... Ты меня за дуру держишь?! — Дин Сюэ изо всех сил старалась говорить тихо, но в её шипении клокотала настоящая ярость. — К нам уже люди домой приходят! Мне что, твоему отцу обо всём рассказать?!

— Я сам со всем разберусь. Прекрати бегать к нему с жалобами.

В ответ последовало тяжёлое, гневное молчание.

Лян Кунь с мрачным видом вошёл в столовую, на ходу ослабляя узел галстука. Заметив стоящих плечом к плечу ребят, он на секунду замер.

Они уставились друг на друга, и тишину одновременно нарушили три голоса:

— Сяо Шу.

— Папа.

— Дядя Лян.

Следом показалась Дин Сюэ. Смерив мужа тяжёлым взглядом, она мягко обратилась к сыну:

— Идите делать уроки. Нам с отцом нужно поговорить.

Лян Цзин согласно кивнул, оторвал пару бумажных полотенец, чтобы вытереть руки себе и Ши Шу, после чего забрал оставленный на диване рюкзак, и они скрылись в кабинете. Дин Сюэ проводила их взглядом до тех пор, пока дверь не захлопнулась.

Оказавшись в комнате, ребята не спешили садиться за стол. Ши Шу неловко переминался с ноги на ногу.

— Послушай... Это ведь не то, о чём я подумал?

Лян Цзин лишь тихо усмехнулся.

Стоило им остаться наедине, как Лян Цзина непреодолимо потянуло к Ши Шу. Он ласково приподнял пальцами его подбородок:

— Не переживай. Я примерно представляю, в чём там дело. Когда гостил у дедушки пару недель назад, случайно подслушал разговор.

Ши Шу, прижимая к груди рюкзак, послушно пошёл за ним к письменному столу. Ребята устроились друг напротив друга и принялись раскладывать учебники с тетрадями.

— Ну и что стряслось? — шёпотом спросил Ши Шу.

— Отец втихаря открыл какую-то фирму на стороне, и у него начались перебои с деньгами. К тому же руководство Южного университета строго запрещает преподавателям экономического факультета заниматься коммерцией. Если это выплывет наружу, у него будут крупные неприятности.

— Вот оно как...

— Давай за уроки, — отмахнулся Лян Цзин. — Дедушка сразу предупредил, что не даст ему ни юаня на покрытие долгов. Сказал, пусть продаёт недвижимость, если прижмёт.

Ши Шу недоумённо нахмурился. Его поразило то олимпийское спокойствие, с которым Лян Цзин говорил о проблемах собственной семьи.

— Если вы продадите квартиру, где ты жить-то будешь?

Лян Цзин посмотрел на него как на умалишённого:

— Там же, где и ты.

Ши Шу лишился дара речи. Поразмыслив секунд десять, он пришёл к выводу, что в этих словах действительно скрывалась железная логика.

Ближе к десяти часам в дверь постучали. Вошла Дин Сюэ с тарелкой нарезанных фруктов и баночками йогурта.

Лян Цзин поднял голову от тетради:

— Мам, дедушка сказал, что знает, как вправить отцу мозги. Так что не забивай себе голову.

Ши Шу, который уже вовсю уплетал сочные кусочки, обмакивая их в густой йогурт, согласно закивал. Желудок у него наконец прошёл, и сейчас в парня еда залетала за милую душу.

Дин Сюэ тяжело вздохнула:

— Твой отец неисправим. Вечно всё решает сам, ни с кем не советуясь. Моё мнение для него — пустой звук, так что вся надежда действительно только на дедушку... Мальчики, а не хотите ли вы на каникулах съездить в Аньси? Раз уж Сяо Шу не летит в Австралию, поезжайте вдвоём. Дома сейчас наверняка начнётся суматоха, а там, за городом, вас никто не побеспокоит, да и присмотрит кто-нибудь, покормит.

— Хорошая идея, — сразу согласился Ши Шу.

Дедушка Лян когда-то занимал высокий пост в министерстве, а после выхода на пенсию перебрался подальше от городской суеты, в посёлок Аньси, что раскинулся неподалёку от Цзянчжоу. Старая усадьба Лян была огромной, немного таинственной, с тенистыми садами и множеством прохладных комнат — идеальное убежище от изнуряющей летней жары.

Ши Шу впервые попал туда ещё совсем крохой вместе с Лян Цзинем. В те благословенные времена его родители, Ши Цифэн и Шу Мин, ещё не успели развестись.

К концу одного из таких каникулярных сезонов за ним приехал отец. Ши Шу к тому моменту успел знатно одичать — он никогда в жизни не предавался развлечениям с таким упоением. Днями напролёт мальчик торчал на мелководье местной речушки: ловил крошечных креветок, гонялся за юркими крабами и вычерпывал пальцами мальков. Над душой никто не стоял, свобода была абсолютной. Лишь обгоревший на солнце, смуглый Лян Цзин неизменно караулил его на прибрежном валуне. Изредка он лениво указывал пальцем туда, где под галькой пряталась очередная добыча, подгоняя друга: «Ши Шу, скорее, упустишь!» А тот лишь заливисто хохотал, поднимая тучи брызг. Кристально чистая, ледяная горная вода едва доходила ему до щиколоток. Примечательно, что в отличие от Лян Цзина, который моментально становился шоколадным, кожа Ши Шу упорно отказывалась поддаваться загару. Как позже шутила его мама, известная актриса Шу Мин, это была врождённая звёздная фотогеничность, передавшаяся сыну по наследству.

Увидев эту картину, Ши Цифэн чуть ума не лишился. Его обожаемый, хрупкий единственный наследник стоял посреди дикой реки — грязный, мокрый и совершенно счастливый! Мужчина тут же ринулся в воду и бесцеремонно выудил сына на берег.

Маленький Ши Шу от неожиданности истошно завопил. Перепуганный Лян Цзин бросился следом, хватая его за ладошку и пытаясь успокоить. Осознав, что лафа закончилась и его увозят в город, Ши Шу устроил настоящую истерику: он извивался червяком в отцовских руках, брыкался и орал так, словно его режут. Лян Цзин бежал рядом, бледный от страха, не зная, как унять этот стихийный поток детских слёз. От криков Ши Шу у него самого лоб покрылся испариной.

Неподалёку разворачивалась другая драма: грозная Юань Си с криками гоняла по лугу Вэнь Цзина и Фан Аньюя, которые умудрились испачкать её нарядное платье. Шум и гам там стояли невообразимые. Однако, заслышав душераздирающие вопли Ши Шу, троица мгновенно позабыла о междоусобицах и гурьбой бросилась на помощь товарищу. Обступив разгневанного родителя, они наперебой запричитали:

— Дядя, пожалуйста, не забирайте Ши Шу!

В конце концов на шум величаво вышел старейшина Лян. Поглаживая бороду, он веско произнёс, что ребёнка лучше оставить ещё на пару дней, дабы не травмировать неокрепшую психику — мол, мальчик только-только привык к здешним местам, а в городе от скуки и одиночества у него начнутся ночные кошмары. Старик говорил с таким авторитетным видом, словно познал все тайны детской психологии, хотя на самом деле с нескрываемым удовольствием наблюдал за своим обычно невозмутимым внуком, у которого от переживаний за друга глаза уже на лоб лезли. Дедушка Лян тайно ликовал.

«Вот и славно. Нашёлся-таки человек, способный растормошить этого молчуна»

Спорить с главой семейства Лян, учитывая его положение в обществе, Ши Цифэн не посмел. Он лишь попытался прикрикнуть на сына, требуя прекратить концерт и немедленно сесть в машину. Но Ши Шу разрыдался пуще прежнего. Оглядевшись по сторонам и поняв, что помощи ждать неоткуда, он запричитал: «Хочу к маме!» Пришлось звонить Шу Мин. Едва услышав в трубке хриплый, надорванный голосок своего сокровища, актриса растаяла: «Ничего страшного, милый. Побудь там ещё немножко, я разрешаю».

Только тогда Ши Шу, хлюпая носом и размазывая по лицу слёзы вперемешку соплями, победно посмотрел на отца:

— Мама... мама разрешила!

Ши Цифэну оставалось лишь сокрушённо вздохнуть. Чернее тучи, он выдвинул ультиматум: в реку больше не лезть, это опасно, к тому же простудиться недолго — иммунитет у мальчика и так был слабый.

Лян Цзин согласился на эти условия куда быстрее самого Ши Шу.

Те каникулы, как и последующие несколько лет, стали лучшим временем в жизни маленького Ши Шу. Избавленный от ежеминутного родительского контроля, он превратился в любимца Усадьбы Лян. Лян Цзин буквально пылинки с него сдувал и выполнял любую прихоть. Дедушка Лян находил мальчугана на редкость смышлёным и частенько усаживал рядом, обучая тонкостям китайской каллиграфии. Правда, отмывать разбрызганную тушь и убирать испорченную бумагу потом всё равно приходилось Лян Цзиню. Но тот ничуть не обижался — ему просто безумно нравилось быть рядом. За чаепитиями и неспешными беседами старика с ребятами частенько наблюдала Юань Си, заливаясь звонким смехом, пока Вэнь Цзин и Фан Аньюй молча уплетали за обе щеки спелые арбузы, наблюдая за происходящим.

А потом родители развелись. И солнечные летние дни в Аньси сменились серыми, дождливыми неделями в далёком Сиднее.

***

—... Лао Ван говорит, что вам ни в коем случае нельзя запускать предметы. Подтяните литературу, — прервала его воспоминания Дин Сюэ, заметив лежащий перед Ши Шу томик классической поэзии. — Сяо Шу, у тебя ведь явный перекос. С математикой всё отлично, а вот с гуманитарными науками беда. Удивительно даже: твоя мама с лёгкостью заучивает сложнейшие старинные монологи для съёмок, а ты двух слов связать не можешь...

Лян Цзин не выдержал и прыснул со смеху. Ши Шу лишь пристыженно понурил голову.

Дин Сюэ строго посмотрела на сына:

— И чего ты смеёшься? Сам-то не лучше! Математический склад ума у тебя от деда с отцом, спору нет. Но почему тебе от меня, филолога, не досталось ни капли любви к словесности?

Дин Сюэ действительно когда-то преподавала литературу в университете. Но из-за пошатнувшегося здоровья ей пришлось оставить кафедру и заняться домашним хозяйством. В последнее время она подумывала устроиться редактором на удалёнку, но быстрая утомляемость постоянно рушила эти планы.

Они поболтали ещё немного, после чего Лян Цзин заботливо напомнил матери, что ей пора принимать лекарства перед сном. Уже у двери Дин Сюэ обернулась:

— Что вам приготовить на завтрак?

— Мы переночуем внизу, — ответил Лян Цзин. — Завтра поспим подольше, а по дороге в школу зайдём съесть по порции хуньтуней у ворот.

Дин Сюэ понимающе улыбнулась и не стала возражать.

Едва за Дин Сюэ закрылась дверь, Ши Шу недовольно надулся:

— Может, ты всё-таки поспишь у себя?

Лян Цзин даже не оторвался от тетради по физике:

— Тебе ещё сколько учить осталось? Время уже одиннадцатый час.

— Я не хочу спать в одной постели, — тихо пробурчал Ши Шу.

На этот раз Лян Цзин отложил ручку и медленно поднял на него глаза. В его взгляде проскользнула едва заметная тень разочарования.

— Ты по утрам вечно ко мне лезешь, — смущённо пояснил Ши Шу. — В выходные ладно, но завтра же среда! Будний день! Я если не выспался, потом весь день как пыльным мешком пришибленный хожу.

— Да когда я к тебе лез? — состроил невинную мину Лян Цзин. — Я тебя уже целую неделю пальцем не трогал.

Ши Шу раздражённо фыркнул и с удвоенной силой зашуршал страницами учебника.

Лян Цзин молча любовался им, а затем протянул руку и легонько ткнул пальцем в его надутую щёку. Жест получился робким, но в то же время невероятно нежным — словно он прощупывал почву, не в силах сдержать переполнявших его чувств.

Засмущавшись ещё сильнее, Ши Шу принялся бубнить под нос классический текст Мэн-цзы:

— «Рыба — то, чего я желаю; медвежья лапа — также то, чего я желаю. Если я не могу получить и то и другое одновременно...»

Он заучивал строки, едва шевеля губами и монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Спустя пару минут парень всё же поднял глаза на Лян Цзина, который продолжал заворожённо гипнотизировать его взглядом. Щёки Ши Шу внезапно залил густой румянец.

— Из-за тебя спать невозможно... Ты вечно... утыкаешься в меня своей этой штукой... каменной. Она мне мешает.

Лян Цзин тоже мгновенно покраснел до ушей. Он смущённо кашлянул, опустив взгляд на свои джинсы, а затем робко посмотрел на Ши Шу. В груди у него приятно защекотало, словно внутри лопнули миллионы пузырьков ледяной газировки.

— Ну... не так уж и сильно, — едва слышно промямлил он в своё оправдание.

— Завтра утром сам потрогаешь и убедишься! — вспылил Ши Шу, умирая от неловкости. — Короче, чтобы спал на своей половине и ко мне не прижимался!

Лян Цзин изобразил сухой кашель:

— Ладно, договорились.

Когда с зубрёжкой было покончено, ребята собрали вещи и спустились на этаж ниже, в квартиру Ши Шу. Ши Шу всё ещё дулся, упрямо плетясь позади и демонстративно игнорируя Лян Цзина.

Тот лишь обречённо вздыхал, не зная, как подступиться к капризному возлюбленному. Наконец, когда они остановились у порога, Лян Цзин тихо произнёс:

— Ладно, раз такое дело, я, пожалуй, вернусь к себе.

Ши Шу, как раз вставлявший ключ в замочную скважину, от этих слов взорвался. Он с грохотом распахнул дверь пинком ноги и яростно воззрился на парня.

Лян Цзин тут же поднял руки вверх, сдаваясь без боя:

— Молчу, молчу. Прости.

Так, совершенно буднично, началась их очередная еженедельная размолвка.

http://bllate.org/book/37589/4706338