Готовый перевод Reborn: Beautiful Scenery / Прекрасный вид: Вторая жизнь: Глава 6

Словно прозрачная, пропитанная золотистым светом вода пролилась на землю, и в воздухе повеяло свежим дыханием. Хотя до сентября оставалось еще рукой подать, небо посветлело спозаранку — блекло-голубое, словно кто-то небрежно мазнул по нему синей акварелью.

Тринадцатая улица в это время уже начинала оживать. Около восьмидесяти процентов жителей этой улицы составляли мелкие торговцы, и с самого утра здесь вовсю стоял галдеж: кто-то звал поторопиться, кто-то перебрасывался приветствиями с соседями, справляясь о последних ценах на рынке, а кто-то распекал собственных непослушных сорванцов...

Остальные же — служащие небольших компаний, школьные учителя и редкие фрилансеры — выходили на улицу подышать утренним воздухом, зевая, протирая глаза и потягиваясь. Заодно они здоровались с соседями, спешившими по своим торговым делам, и прихватывали по пути соевое молоко со свечными палочками из теста.

— Старый Чан, мне по старой дружбе, еще одну лепешку с кунжутом!

— Сделаем!

— Бабушка Ян, почем нынче зелень?

— Дядя Сунь, оставь-ка мне ребер!

...

Гу Юйцзин, зевая, неторопливо вышел из собственного двора. На улице становилось всё шумнее. Гу Юйцзин поднял руку, чтобы почесать в затылке, и по привычке попытался вскинуть вторую руку, но та не поднималась. Гу Юйцзин замер, в его глазах мелькнуло растерянное недоумение, и лишь потом, словно что-то вспомнив, он тяжело вздохнул, скосил глаза и посмотрел себе в бок: мальчик, казалось, еще толком не проснулся и с закрытыми глазами упрямо вцепился в его руку...

Гу Юйцзин озасачился.

Откуда только у этого Сяо Жуя берется способность ходить с закрытыми глазами и при этом ни разу не споткнуться? Просто поразительно.

Сяо Жуй жил в их доме уже больше двух месяцев. Благодаря целебной силе бусины фиксации души и, наверное, тому, что он наконец обрел стабильную обстановку, мальчик уже не казался таким отрешенным и даже позволял другим прикасаться к себе. Правда, он по-прежнему оставался довольно замкнутым, почти не разговаривал и при этом страдал укоренившейся привычкой повсюду таскаться за Юйцзином. Вот и сейчас: Гу Юйцзин попытался улизнуть пораньше за рисовым пудингом, велел ему спать дальше, но тот всё равно увязался следом, мертвой хваткой вцепившись в его руку. Голова мальчика так и клонилась вниз — того и гляди носом в землю уткнется.

Гу Юйцзин поднял пухлые короткие пальчики, намереваясь ущипнуть Цзи Цзинжуя за щеку, но, заметив полуприкрытые, полные растерянности глаза, с усердием пытавшиеся удержать веки открытыми, молча сменил щипок на ласковое поглаживание по голове:

— Сяо Жуй, мы идем есть пудинг из тофу и покупать хрустящие палочки.

Цзи Цзинжуй открыл глаза, уставился на Гу Юйцзина и кивнул:

— Угу.

Гу Юйцзин потащил Цзи Цзинжуя со двора и бросил взгляд по сторонам — утреннее оживление на Тринадцатой улице казалось неизменным, словно застывшим во времени. Он помнил, как в последний раз видел утренний рынок Тринадцатой улицы в то самое утро, когда погиб его старший брат и он сам покинул родные места. Тогда дядя Чан и остальные сунули ему в дорогу завтрак и, без конца вздыхая, наказывали не убиваться почем зря, а если на чужбине придется туго — возвращаться домой...

— Цзин, — внезапно раздался у самого уха тихий голос Цзи Цзинжуя. Мягкий и нежный голосок ребенка отдавал какой-то особой, отрешенной прохладой.

Гу Юйцзин скосил глаза. Неужели всё дело в его врожденных Иньских меридианах?

— Зови меня Сяо Цзин! — уже в энную раз строго поправил он.

— Уж невесть что с этим ребенком не так — упрямо зовет его просто Цзин, сколько ни тверди называть его Сяо Цзин!

Цзи Цзинжуй кивнул:

— Цзин.

— ...

— Ладно, нечего спорить с ребенком, у которого врожденный недуг.

— Сяо Жуй, будешь соевое молоко? — Гу Юйцзин указал на дымящийся напиток и тут же, подхватив лепешку, неторопливо откусил кусочек. Ммм, вкусно!

Цзи Цзинжуй не спеша зачерпывал ложкой пудинг из тофу. Поскольку Гу Юйцзин заставил его есть самостоятельно, мальчику волей-неволей пришлось разжать пальцы, однако его глаза продолжали то и дело воровато коситься на Гу Юйцзина.

Старый Чан, торговавший поодаль пудингом и лепешками, с забавным видом наблюдал за ними. О том, что семья Гу два месяца назад приютила сироту, на улице знали уже давно. Тринадцатая улица — всего-то одна улочка, стоило кому-то на Восточной стороне разобрать стену, как на Западной об этом узнавали не больше чем через пару часов. Тем более что тот ребенок оказался до того хорошеньким и несчастным, избитым до полусмерти, что не мог не вызывать жалости.

Летняя одежда не могла скрыть следы побоев на теле мальчика, и когда сотрудники полицейского участка заглянули в семью Гу навестить ребенка, старый Лю из участка, говорят, увидев все эти синяки и шрамы, разразился трехэтажным матом.

С тех пор все обитатели Тринадцатой улицы, стоило им заприметить мальчика, тут же возвращались домой и устраивали строжайший допрос собственным детям. Если раньше ребятне позволяли бегать куда вздумается — хоть на восток, хоть на запад, — то теперь им категорически запрещали шастать где попало, до смерти боясь, как бы не случилось беды и их не умыкнул какой-нибудь похититель! Дедушки и бабушки с небольшой пустой площадки тоже стали куда бдительнее приглядывать за играющей там детворой.

Поскольку ребенок был мал годами и долгое время подвергался жестокому обращению, старый Лю из полицейского участка специально разыскал какого-то врача, чтобы тот осмотрел мальчика и составил экспертное заключение. Вердикт гласил, что у ребенка наблюдаются склонности к аутизму. А дети с такими наклонностями ни к кому не желали приближаться — кроме младшего сына семьи Гу по имени Сяо Цзин. К тому же отыскать родителей мальчика оказалось делом немыслимым: не исключено, что те сами бросили его на произвол судьбы. В конце концов старый Лю просто-напросто записал ребенка в домовую книгу семьи Гу. Впрочем, обо всех этих запутанных обстоятельствах простым обывателям было не суждено узнать.

Однако старый Чан прекрасно понимал, что семья Гу вложила поистине колоссальные душевные силы, приютив этого сироту. Если бы они не относились к нему искренне, семье вовсе не было нужды искать себе лишние хлопоты.

И теперь, глядя на мальчишку, он видел: хотя следы старых побоев исчезнут еще не скоро, дух его крепел день ото дня.

По крайней мере, в его глазах больше не было прежней настороженности и звериной подозрительности.

— Еще чашку соевого молока? — спросил Гу Юйцзин, утирая рот.

Цзи Цзинжуй молча протянул пустую миску обеими руками старому Чану, а затем послушно протянул руку и вновь ухватил Гу Юйцзина за пальцы, покачав головой.

— Тогда пойдем поиграем? — Гу Юйцзин бросил взгляд на пустую площадку неподалеку. О надо же, кажется, явился Сяо Хэй, пропавший на целых два месяца.

— Угу.

— Дядя Чан, мы пошли играть! — Гу Юйцзин задрал голову и улыбнулся.

Старый Чан с доброй улыбкой кивнул и замахал рукой:

— Идите, идите.

И Гу Юйцзин, держа Цзи Цзинжуя за руку, неторопливо поплелся к пустой площадке.

На площадке, прямо возле горки, одинокая бледная фигура казалась почти нереальной в лучах полуденного солнца. Чиновники Подземного Мира (Дифу) могли свободно разгуливать среди живых и посреди бела дня.

Заметив двух неспешно приближающихся мальчишек — особенно того, что шел позади, — Хэй Учан чуть прищурился.

В этот час на площадке никого не было. Стоял разгар июльско-августских каникул, и какая же шпана станет валяться в постели до полудня — разве что его собственный старший брат. Те же, кто, подобно ему, вставал ни свет ни заря, делали это по привычке из прошлых жизней; в нынешней он вряд ли сумел бы это изменить, да и не хотел.

— Ого, Сяо Хэй, давно не виделись, — Гу Юйцзин задрал голову и приветливо улыбнулся.

— У него есть метка, — холодно произнес Хэй Учан.

Гу Юйцзин на мгновение замер, а затем радостно усмехнулся:

— Вот и отлично.

Раз у того имелась метка Подземного Мира, значит, он был простым странником из круговорота перерождений, а вовсе не какой-то невесть откуда взявшейся темной лошадкой. Выходит, решение Сяо Жуя зафиксировать душу с помощью бусинки было полностью законным и обоснованным, всё шло по правилам.

Бросив взгляд на молча уставившегося на него Цзи Цзинжуя, Хэй Учан развернулся и растаял в воздухе.

— Эх, этот Сяо Хэй, вечно сбегает раньше времени... ну надо же, — Гу Юйцзин нахмурился. Он как раз собирался расспросить его о родителях Сяо Жуя. Впрочем, даже если бы спросил, Сяо Хэй всё равно ничего не сказал бы — это уже затрагивало вопросы функционирования законов мира живых.

Ладно, проехали.

Гу Юйцзин повернул голову к Цзи Цзинжую:

— Сяо Жуй, с сего дня ты на моем попечении.

Цзи Цзинжуй кивнул:

— Хорошо.

— ...Что ни спрошу — у тебя на всё один ответ... А если я тебя возьму да продам?

— Хорошо.

— ...Забудь. Пошли, я научу тебя паре приемов.

Стоило мальчишкам взяться за руки и удалиться, как пространство у горки искривилось, и исчезнувший было Хэй Учан материализовался вновь. Он молча глядел вслед удаляющимся фигурам.

— Врожденные Иньские меридианы... Выжить с таким диагнозом абсолютно невозможно. Степень слияния души и тела — стопроцентная, одержимость или подселение чужой души исключены полностью. Значит, остается либо лютый злобный дух, сбежавший с восемнадцатого уровня ада, либо божественные меридианы переродившегося небожителя из Высших Сфер.

За два месяца пребывания в мире людей он подал наверх рапорт по делу Цзи Цзинжуя. Чиновники Подземного Мира подняли архивные записи, перетряхнули восемнадцатый уровень ада вдоль и поперек, два-три раза перепроверили списки и убедились, что беглых преступников у них нет. Следовательно, оставался лишь вариант с божественными меридианами из Высших Сфер. Вот только небожители, нисходящие в смертный мир для перерождения, хоть и ступают на тропу реинкарнации, пользуются иными вратами, и выискивать их среди миллиардов душ — задача запредельной сложности. А из Высших Сфер на появление божественных меридианов в Мире Людей пришел лишь невозмутимый официальный ответ: «Похоже на то».

Да чтоб вас всех разорвало, ах вы чертовы небожители!

— Шеф, на что это вы пялитесь? — воздух рядом с Хэй Учан снова пошел рябью, и оттуда вынырнул смазливый парень в белой одежде, с любопытством прослеживая направление его взгляда. — Ого! Тот самый мальчишка — неужто и впрямь переродившийся небожитель?

— ...Сяо Бай, а тот Гу Юйцзин держится с тобой удивительно непринужденно, — заметил Хэй Учан.

— Э? Серьезно? А-ха-ха... Он же через Камень Потока вернулся, да к тому же хозяин Небесной Книги Фу-си. Нам еще предстоит с ним частенько сотрудничать, — хихикнул Бай Учан.

Хэй Учан бросил на него косой взгляд и ничего не ответил.

Бай Учан прищурился:

— Шеф, вы беспокоитесь?

— ...Цзи Цзинжуй никак не может быть небожителем. От него разит невероятно тяжелой энергией Инь.

— Разве для врожденных Иньских меридианов это не норма?

— ...Просто интуиция.

— Ой, шеф, боссы же сами всё сказали! Он прилип к этому Гу Юйцзину, а пока за ним приглядывает Гу Юйцзин, ничего плохого не случится!

— ...Вот за Гу Юйцзина я как раз и переживаю.

— Пойдем-пойдем... Шеф, нам ведь сегодня еще на север лететь! — Бай Учан принялся подталкивать напарника в спину, и оба в мгновение ока растворились на пустой площадке.

Тем временем Гу Юйцзин притащился на задний двор лавки целебных настоек и мазей на Тринадцатой улице и принялся старательно закладывать руки за спину, поучительно вещая стоявшему напротив Цзи Цзинжую:

— Зови меня наставником.

Цзи Цзинжуй уставился на коротенькие ручки Гу Юйцзина, которые тот пытался сцепить за спиной. Ему с трудом удавалось соединить пальцы, но стоило им соприкоснуться, как из-за короткой длины рук хватка тут же ослабевала. Тогда Юйцзин снова начинал усердно ерзать и изворачиваться, пытаясь сцепить их вновь, но те опять рассиживались по сторонам.

— Цзин, они расцепились, — серьезно констатировал Цзи Цзинжуй.

— Пф-ф... Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!!!! — оглушительный взрыв хохота раздался из приоткрытой задней двери. Там, с трудом сдерживавшаяся до сей поры, наконец сорвалась хозяйка — мастер боевых искусств и по совместительству наставница Гу Юйцзина по прозвищу Госпожа У.

Эта женщина, чей точный возраст оставался величайшей загадкой, месяц назад проиграла маме Гу тридцать юаней в маджонг и была вынуждена взять этих двух сопляков в ученики. Сперва она считала это обузой, но вскоре пришла к выводу, что лучшего средства для поднятия настроения в домашнем быту и не придумаешь!

До чего же забавные эти двое.

Лицо Гу Юйцзина почернело. Он яростно дернул Цзи Цзинжуя за рукав и прошипел сквозь зубы:

— Наставник!

В темных глазах Цзи Цзинжуя мелькпела тень растерянной обиды. От этого невивинного, полного детской тоски и наивности взгляда у припавшей к двери женщины сладко заныло в груди: ох ты ж боже мой, так бы и схватила да затискала до смерти!

Только вот... этот маленький Цзинжуй ни с кем, кроме младшего Юйцзина, вообще не шел на контакт. А, нет — во время тренировок он еще соизволял слушать ее указания и изредка отзываться коротким «угу» или «ага».

Гу Юйцзин грозно зыркнул на Цзи Цзинжуя, но тот лишь невинно и бестолково хлопал глазами. Юйцзин сник: ладно уж, он тут старший, нечего опускаться до споров с ребенком!

— Ну-ка марш зубрить то, что я тебе только что задал! — взмахнул рукой Гу Юйцзин и отпустил его руку. Учитывая врожденные Иньские меридианы Цзи Цзинжуя, мальчику неминуемо придется иметь дело с різного рода нечистью и духами, поэтому Гу Юйцзин хотел приобщить его к основам из Небесной Книги Фу-си. Во-первых, для укрепления здоровья и закладывания жизненных сил, а во-вторых — для самозащиты. Конечно, фэн-шуй Тринадцатой улицы в сочетании с печатью, оставленной Хэй Учаном, не позволяли всяким бродячим духам соваться сюда почем зря, но ведь им обоим еще предстояло пойти учиться в школу! Пользуясь тем, что в детском возрасте память чиста и остра, следовало как можно скорее вбить в его голову канонические основы, чтобы в будущем, когда они выйдут за пределы Тринадцатой улицы, привязавшиеся по пути призраки не смогли застать его врасплох и он умел себя защитить.

— Я уже выучил, — глядя прямо в глаза Гу Юйцзину, серьезно произнес Цзи Цзинжуй.

Гу Юйцзин округлил глаза:

— Марш учить!

— Я уже выучил.

Гу Юйцзин подозрительно покосился на него: неужто и впрямь выучил?

Госпожа У, прильнув к дверному проеку, наблюдала за мальчишками и тихонько хихикала, прикрывая рот ладонью. Подумать только, младший Юйцзин разыгрывает из себя невесть что, заучивая какой-то там «Канон троесловий», а вид у него при этом до того серьезный и важный — точь-в-точь как у старого учителя Гу... Хе-хе-хе-хе-хе...

И впрямь: для всех остальных, за исключением избранных, эта Небесная Книга Фу-си выглядела не иначе как обыкновенный «Канон троесловий». Вот почему пятилетний малыш Гу Юйчжэнь в свое время, едва взяв в руки Небесную Книгу Фу-си, во весь голос затянул строки прочтения «Троесловия», в то время как крошечный Гу Юйцзин, крутившийся рядом из любопытства, заглядывал через плечо брата и читал совсем другое: «У всего обладающего формой исток — в бесформенном, так откуда же тогда берется небо и земля?»...

Так будущим хранителем Небесной Книги Фу-си в семье Гу стал Гу Юйцзин. Впервые за всю историю право передачи книги перешло к младшему сыну. А внезапное изменение судьбы семьи Гу означало, что божественная кара закончилась, и, судя по словам Хэй Учана, принять Небесную Книгу Фу-си был обязан именно Гу Юйцзин.

Так или иначе, принимать ее пришлось бы рано или поздно. Когда Гу Юйцзин попросил книгу у старшего дяди, Гу Чжэнь отдал ее без лишних слов. Он рассудил, что ребенок есть ребенок — пусть полистает от скуки, сможет выучить — прекрасно, а нет — и не беда, ведь он еще так мал, да и Гу Чжэню было невыносимо жаль так быстро втягивать этого малыша в жуткий и непредсказуемый мир, кишащий призраками и демонами.

Гу Чжэнь и не подозревал, что за те шестьдесят пять лет своей прошлой жизни Гу Юйцзин заучил Небесную Книгу Фу-си наизусть. Теперь же он доставал ее лишь для вида — ну и, разумеется, ради Цзи Цзинжуя.

К немалому удивлению Гу Юйцзина, Цзи Цзинжуй тоже оказался способен понимать Небесную Книгу Фу-си. Даже Хэй Учан с Бай Учаном не могли разобрать ее письмена, а Цзи Цзинжуй — запросто! Воистину, врожденные Иньские меридианы — штука поразительная.

Поразмыслив над этим с полминуты, Гу Юйцзин удивленно подумал: неужто у парня и впрямь дар абсолютной памяти?

Гу Юйцзин скосил глаза на дверь: прильнувшая к косяку женщина всё еще расплывалась в очаровательной улыбке. Тяжело вздохнув — наставница Госпожа У вечно страдала отсутствием серьезности, — он потащил Цзи Цзинжуя за собой, укрывшись в небольшой кладовой для сушки трав в глубине двора, чтобы та не продолжала подглядывать. Строго посмотрев на мальчика, Гу Юйцзин скомандовал:

— Рассказывай! Повторяй всё, что я велел!

Цзи Цзинжуй кивнул, и из его уст полился мягкий, нежный и слегка прохладный голосок.

...

Практика показала, что гении на свете всё же существуют. Те самые гении с абсолютной памятью.

— ...С сегодняшнего дня — повторяй по одному разу каждое утро и каждый вечер, понял? — сурово отчеканил Гу Юйцзин. Закончив наставления, он встал на цыпочки и ободряюще похлопал Цзи Цзинжуя по голове, а затем вышел из кладовой. Выйдя наружу, он тут же погрузился в меланхолию, вспомнив, как в былые годы старший дядя отхаживал его палкой за ошибки при заучивании Небесной Книги Фу-си... А гляньте на этого кадра: хватило разок прочесть — и уже всё от зубов отскакивает! Старик внутри него буквально кипел от негодования.

— Неужто и впрямь верно изречение: волны на Янцзы катятся так, что задние подгоняют передних, а передние гибнут на песчаном берегу?!

http://bllate.org/book/37525/4682236