Готовый перевод The Director Everyone Hates Wants a Divorce / Нежеланный муж: Режиссёр хочет развестись: Глава 15

Вспоминая прошлую жизнь и время, когда он читал книгу, Шан Ли записал на полях свои мысли об адаптации этой истории.

Увидев всё это снова, Шан Ли преисполнился глубоких чувств: в прошлой жизни он так и не экранизировал этот роман, что на самом деле было огромным сожалением.

Причина, по которой он тогда не взялся за эту работу, заключалась, во-первых, в недостатке уверенности — он не слишком осмеливался бросить вызов комедийному жанру.

А во-вторых, в то время Шан Ли снимал лишь малобюджетные авторские фильмы, да и в прокат их выпускал, избегая горячих сезонов вроде Первомая или Национального праздника, предпочитая обычные субботы и воскресенья.

Комедии отличаются от обычных фильмов: в будни их, может, смотрят немногие, но во время праздников они пользуются бешеной популярностью. Если бы Шан Ли действительно решился снять такую картину, он непременно постарался бы приурочить её релиз к каникулам.

Однако фильмы, нацеленные на прокат в дни Национального праздника или Праздника весны — это на самом деле вызов для кинопроизводителей во всех отношениях. Это вызов качеству работы и труду режиссёра, вызов его связям и даже сотрудничающей с ним дистрибьюторской компании.

Поначалу Шан Ли боялся, что не справится, и не смел снимать. Позже он испугался, что у него нет нужных знакомств, и ради этого подписал контракт с кинопроизводственной компанией, надеясь немного развиться. Но стоило ему заключить контракт, как на него начали давить, заставляя снимать совсем другие ленты, и возможности взяться за такую комедию ему так и не представилось.

Компания, с которой Шан Ли подписал контракт впоследствии, принадлежала самой семье У.

Его первый чисто коммерческий фильм был снят под жестким давлением инвесторов, потребовавших выпустить так называемую «большую постановку» — из разряда тех, что рассчитаны на экономику фэндома.

В итоге провальную картину заклеймили позором на чём свет стоит. Участвовавшие в ней айдолы с окаменевшими лицами растеряли поклонников и тут же переложили всю вину на режиссёра, обозвав его бездарностью.

Репутация у того фильма была испорчена напрочь. Шан Ли чувствовал себя отвратительно, он откупорил бутылку дома и напился вдрызг.

Выпивая, он одновременно тихо всхлипывал.

Ли Цяньлин, вернувшись домой и застав его в таком виде, нахмурился: — Что ты творишь?

Опьяневший Шан Ли взглянул на него: — Мне грустно, я пью.

Ли Цяньлин посмотрел на открытый ноутбук, стоявший на столике рядом. На сайте с кинорецензиями царило полное единодушие — сплошная череда разгромных отзывов.

В некоторых писали, что фильм Шан Ли снят отвратительно, а его уровень катастрофически упал, в других — что у актеров на лицах вообще не было никаких эмоций.

Ознакомившись с отзывами и взглянув на приложенные скриншоты, Ли Цяньлин тоже полностью согласился с мнением пользователей сети.

Он сказал Шан Ли: — Какой смысл пить здесь? Эту паршивую поделку ведь ты сам и снял.

Шан Ли ответил: — Да, я снял. Разве недостаточно того, что я жалею о её создании?

Шан Ли в то время был невероятно несчастен и горько раскаивался.

Он чувствовал, что совершил неверный выбор: не стоило доверять семье и подписывать тот злополучный контракт на съёмки фильма, где он даже не мог сам выбирать актёров.

Какой же он режиссёр, если у него нет даже права заставить актёров переснять сцену, чтобы отработать эмоции?

Шан Ли испытывал глубокое отвращение к самому себе.

Он не понимал, почему компания вечно пихала в его фильмы всяких бездарных актеров с улицы, снимая паршивое кино, которое с первого же взгляда было обречено на провал.

Говорили, что это фильм для фанатов, но фанаты кассовые сборы тоже не вытянули — в итоге не осталось ни доброго имени, ни кассы.

Шан Ли убивался из-за разгромной критики и ругани в адрес фильма, но еще сильнее его ранило то, что он не сумел стать режижером своей мечты — тем, кто отвечает за результат и чье слово в собственном фильме является законом. Напротив, он сам превратился в создателя трешевого кино, которого всегда критиковал.

Если подумать, это поистине ирония.

С самого начала, задумав снимать кино, Шан Ли хотел заключить контракт с компанией семьи У. Тогда он думал, что под вывеской родной компании у него после завершения съёмок будет больше людей, готовых помочь с продвижением, дистрибьюцией и прокатом в кинотеатрах.

В конце концов, семья У как раз и занималась продюсированием и инвестициями, обладая многолетним опытом и широкими связями. Однако из-за противодействия У Мэнъюй эта затея Шан Ли не увенчалась успехом.

В семье все считали, что Шан Ли бросил учебу слишком рано и у него мало опыта, и сходились во мнении, что инвестиции в него и его киносъёмки принесут лишь убытки.

Возможно, заметив, что после отказа настроение Шан Ли упало ниже плинтуса, отец Шан Ли, У Синчан, перевёл ему миллион карманных денег.

У Синчан сказал Шан Ли: — Перестань забивать голову всякой ерундой. После свадьбы просто сиди себе смирно рядом с Ли Цяньлином. А что до съёмок кино — вернёшься к этому через пару лет, когда наберёшься жизненного опыта, а сейчас не создавай семье лишних проблем.

Подразумевалось, что кругозор у него слишком узок и ничего толкового он снять не способен.

Если вдуматься, слова его собственного отца ранили до глубины души.

Но Шан Ли был из тех людей, у которых действительно ни кругозора особого не было, ни умысла коварного.

До того момента он в глаза не видел такой баснословной суммы, как миллион.

Шан Ли был безумно рад этому миллиону — правда, невероятно рад.

Хотя от слов У Синчана у него осталось неприятное осадок на душе, он успокаивал себя мыслью: раз папа перевёл мне столько денег, значит, он определенно желает мне добра.

Подавив внутренний дискомфорт и утешив себя, Шан Ли счастливый и довольный забрал этот миллион, планируя купить несколько книг по кинематографу и остаться при Ли Цяньлине, чтобы для начала построить с ним хорошие отношения.

Он действительно послушался У Синчана и начал робко готовиться к съёмкам кино лишь спустя два года после свадьбы.

Теперь, вспоминая об этом, Шан Ли был готов сам признать собственную ограниченность.

Миллион в глазах Шан Ли казался астрономической суммой, но для У Мэнъюй этого не хватило бы даже на сдачу с покупки машины.

Подарок У Синчана на день рождения У Мэнъюй представлял собой спортивный автомобиль стоимостью в десятки миллионов.

Лишь когда У Мэнъюй позже хвасталась перед ним ключами от машины, Шан Ли понял, каким же посмешищем он на самом деле выглядел.

И что с того, что он фальшивый? Все равно все его обожали, в то время как настоящий родной сын Шан Ли довольствовался крохами, которыми его отделывались, бросив кость.

И это при том, что семья занималась киноиндустрией и имела нужные связи! Просто они считали, что у Шан Ли нет ни таланта, ни кругозора, и ни во что не ставили его способности.

Осознав это, Шан Ли затаил обиду и упрямо захотел добиться каких-то успехов, чтобы доказать им всем, чего он стоит.

Деньги на свою последующую первую картину он собирал по крупицам после свадьбы, лично ходя по застольям и выпивая ради инвестиций. Пусть сумма оказалась небольшой — всего три миллиона, — Шан Ли был этому искренне рад.

Шан Ли вложил туда же тот миллион, что У Синчан подарил ему перед свадьбой, и на эти четыре миллиона за два года кропотливой и усердной работы снял малобюджетный авторский фильм.

http://bllate.org/book/37441/4667597