Готовый перевод The Whole Immortal Realm Thinks I Have Secret Burdens / Весь мир бессмертных уверен, что я скрывал тайную боль: Глава 9

Устроив дитя, глава секты Се вернулся в главный зал. Окинув ледяным взором явившегося без приглашения Инь Минчжу, он прошёл к главному креслу, опустился в него и процедил:

— Зачем пришёл?

— Я сообщил ему, что Цинцзюэ вернулся, — вполголоса произнёс Юнь Тинлань. — Если этот демонический владыка и впрямь решит, будто мальчик — дитя Цинцзюэ, как наш младший брат сможет потом смотреть людям в глаза?

В отличие от смертных, среди демонов мужчины вполне могли вынашивать плод; подобное случалось и прежде. Пусть уж младший брат лишился памяти — так даже к лучшему: былые страдания больше не станут терзать его душу. Но если по миру поползёт молва, будто у Бессмертного почтенного Ясного Сияния и Повелителя демонов есть общий ребёнок, взращиваемый в стенах Секты Сюаньтянь, отмыться от этой грязи окажется почти невозможно. Цинцзюэ некогда собственноручно изгнал этого отступника из обители явно не для того, чтобы снова терпеть его подле себя.

Самое время расставить все точки над «i», пока этот нечестивец опять не встал на пути. То, что они, старшие братья, не сумели уберечь младшего в прошлом, ещё можно исправить теперь.

Однако прежде чем шибюнчи успели обрушить на него свой гневливый оклик, Инь Минчжу сам опустился на колени посреди залы. Он сознавал всю тяжесть своих грехов, но теперь, когда тот, о ком он непрестанно тосковал, вернулся, снова предаваться призрачным воспоминаниям Повелитель демонов не мог.

Пусть это сочтут безумием, пусть — предательством учителя: однажды он уже совершил роковую ошибку и второй раз оступиться не намерен.

— Старшие шибо, — низко наклонив голову, проговорил Инь Минчжу, — я не молю Учителя о прощении. Лишь прошу позволить мне остаться подле него и искупить вину, пока он не восстановит свои силы.

— Повелитель демонов слишком уж щедр на слова, — уголок губ Се И изогнулся в холодной усмешке. Чайная пиала со звоном опустилась на столик, и давящая аура в зале мгновенно возросла. — Искупить вину — пожалуйста. Но подле Цинцзюэ тебе делать нечего. То, что Цинцзюэ забыл прошлое, вовсе не означает, будто и мы предали его запустению.

Да, главный виновник гибели Цинцзюэ сгинул от руки самого Повелителя демонов. Но кто потворствовал этому? Кто довёл младшего брата до того, что на горе Уван он оказался без поддержки и вынужден был принять смерть? Их прошлые молчаливые счёты не означали, что вина заглажена.

Юнь Тинлань, сидящий подле главы секты, отпил глоток остывающего чая:

— Мы и сами несём это бремя и искупаем вину. Но совершенно очевидно, Его Величество Повелитель демонов — последний, кого хотел бы видеть Цинцзюэ.

— Я изменю облик и останусь, — поднимая взгляд на собеседников, твёрдо произнёс Инь Минчжу, не намереваясь уступать ни на шаг. — Если Учителю противен Владыка демонов, я стану для него лишь безымянным слугой.

До того как Учитель привёл его в обитель, он был ничем, пылью под ногами. Когда же Учитель ушёл, Инь Минчжу, хоть и подчинил своей воле весь Мир демонов, волочил существование в глубоком оцепенении, считая, что смерть была бы милосердием.

Но опустить руки он не смел. Столько дел оставалось незавершёнными, у него не было даже права умереть. Секта Сюаньтянь искала способ вернуть Учителя, и он не остался в стороне. И теперь, когда Учитель действительно вернулся, даже став рабом или слугой, он не уйдёт.

— Его Величество изволит шутить, — ледяным тоном ответил глава секты Се, и в его тёмных зрачках застыл лютый мороз. — В необъятной Секте Сюаньтянь нет нужды в слугах со скрытыми умыслами. В своё время Цинцзюэ предпочёл умереть, лишь бы не допустить кровопролития между двумя мирами. Неужто Повелитель демонов с таким упрямством хочет превратить его жертву в ничто?

Зала погрузилась в тяжёлое, гнетущее безмолвие. Инь Минчжу надолго смежил веки, а затем медленно поднялся с колен.

— Как думает глава секты Се, если я вознамерюсь проникнуть на Главный пик с имеющимися у меня силами, сумеет ли Секта Сюаньтянь защитить Учителя?

Раз уж ему не дозволено остаться в Секте Сюаньтянь, он силой увлечёт Учителя в Мир демонов. Что бы ни произошло, отступать он не станет.

Воздух в зале сделался подобен ледяному порыву ветра. Инь Минчжу чуть вскинул голову; в его алых, как кровь, глазах вспыхнули багровые всполохи, а из-за спины клубами вырвалась демоническая тьма. Его аура преобразилась за мгновение.

Юнь Тинлань слегка подул на пиалу с чаем. На его губах заиграла едва заметная улыбка, не таившая в себе, впрочем, ни капли доброты:

— Силой забрать человека? Что ж, Повелитель демонов может попробовать.

Величественные пики гор тонули в тумане, чистейшая духовная энергия хлынула в залу, вступив в непримиримое противоборство с демоническим маревом. В этот роковой миг из бокового покоя неожиданно донёсся детский плач.

Лица всех троих мгновенно изменились. Забыв о распрях, они устремились на звук.

***

Системка расписала байку во всех красках и, едва успев перепугать малыша до слёз, тут же испарилась. Вернувшись в духовное пространство, она с увлечением принялась записывать рыдающего хомячка. Смотреть на хныкающего мальчонку было одно удовольствие.

Такой компромат следовало бережно хранить — настанет день, когда сорванец начнёт отбиваться от рук, и тогда эта запись сослужит добрую службу!

Гу Цинцзюэ даже не заметил, куда делся его спутник. Все его мысли занимала ужасная участь, уготованная Третьему старшему брату. Заливаясь слезами, кроха выкатился через окно наружу. Никакой спутник жизни ему не нужен, и Третий старший брат не должен лишаться кости меча и погибать, у-а-а-а!

Вбежав в покой и обнаружив пустую кровать, мужчины приметили следы на подоконнике и в то же мгновение оказались во дворе. Инь Минчжу порывисто шагнул вперёд, намереваясь подхватить вымазавшегося в грязи малыша, но глава секты Се заступил ему дорогу.

Сбросивший иллюзорную личину Повелитель демонов замер, неотрывно смотря на кроху, оказавшегося на расстоянии вытянутой руки. В его алых глазах застыла невыносимая мука. Старшие шибо были правы: он и впрямь хуже скота. Ведь мгновение назад в его голове мелькнула безумная, чудовищная мысль — а что, если в будущем Учитель родит ему такого же славного и ласкового малыша?..

Если бы ничего из случившегося не произошло, стёртые воспоминания со временем вернулись бы сами, стоит лишь совершить прорыв в культивации. Тогда, явившись в Секту Сюаньтянь в статусе Повелителя демонов, он мог бы просить руки Учителя, и у него был бы шанс. Но теперь... все возможности он уничтожил собственными руками.

Какое у него, главного виновника трагедии, есть право молить Учителя о прощении?

Памятуя о стычке в главном зале, глава секты Се довёл свою бдительность до предела. Пусть даже младший брат понятия не имел, кто стоит перед ним, Се И не намеревался позволить им сблизиться.

Пока они одаривали друг друга тяжёлыми взглядами, Юнь Тинлань опустился на корточки и бережно поднял кроху на руки. Увидев измазанное слезами личико, он ощутил, как сжалось сердце:

— Цинцзюэ, что случилось?

Гу-малыш вскинул головку. Растрёпанные прядки прилипли к мокрым щекам, а в огромных, полных слёз глазах плескался отчаянный страх:

— Третий старший брат... Третий старший брат не должен умирать! Хочу к Третьему старшему брату, у-а-а-а!..

— Третий старший брат сейчас находится в уединении. Вот выйдет — и сразу поиграет с тобой, ладно? — сердце Юнь Тинланя сжалось. Он подал знак стоящему рядом главе секты и осторожно утёр слезинки с личика малыша. — Страшный сон приснился? Не бойся, старшие братья рядом.

Гу-малыш, уже заходившийся от икоты, крепко обхватил второго старшего брата за шею и, всхлипывая, рвался прочь:

— Не хочу, чтобы Третий старший брат умирал! Хочу к Третьему старшему брату, у-а-а-а!..

Его Третий старший брат такой глупый! Какая-то проходимка окрутила его, забрала кость меча, да ещё и жизни лишила! Как же этот недотёпа пропадёт без его защиты?

Малыш заливался слезами и тянул Юнь Тинланя в сторону Кладбища Мечей:

— Нам надо к Третьему старшему брату!

— Ну-ну, маленькая моя, не плачь. Мы пойдём к твоему Третьему старшему брату, — Юнь Тинлань испытывал смутное беспокойство, гадая, не почувствовало ли дитя нечто неладное на духовном уровне. Подхватив кроху на руки, он сотворил заклинание, и в мгновение ока они оказались у входа на Кладбище Мечей.

В Секте Сюаньтянь хватало мечников-культиваторов. Само Кладбище Мечей располагалось в долине, раскинувшейся по соседству с Пиком Десяти Тысяч Мечей. В обычной обстановке здесь медитировало множество учеников, постигая суть владения оружием, однако проникнуть в самый сокровенный центр дозволялось лишь Е Чжунъюаню.

Вход в долину перегораживал барьер, а вся территория Кладбища находилась под защитой великой формации. Повсюду в беспорядке были вонзены духовные мечи — любой, кому улыбнётся судьба, мог обрести здесь своё оружие.

Когда-то, только переступив порог Секты Сюаньтянь, Гу Цинцзюэ по наивности полагал, будто подобная эфемерная штука, как предопределение — пара пустяков. До появления настоящего главного героя именно он являлся любимчиком небес! Подумаешь, вытащить меч из земли — экая невидаль.

В итоге прошли три года, затем ещё три, а за ними — ещё три года досадливых попыток. Даже крошечные внучатые ученики старейшин, едва научившись ходить, вовсю обнимались с найденными клинками, а в его руках по-прежнему оставался лишь казённый железный меч, выданный обителью. Системка из-за этого не упускала случая поднять его на смех.

Судьбу не переломишь — чем сильнее пытаешься её ухватить, тем ускользает вернее. Впрочем, впоследствии Бессмертный почтенный Ясного Сияния вовсе перестал пользоваться клинками лишь потому, что швыряться редкими артефактами было куда подручнее. И уж точно не оттого, что у него не нашлось собственного меча!

Юнь Тинлань с заплаканным малышом на руках опустился прямо в центре Кладбища Мечей. Убедившись, что пещера, где уединился Е Чжунъюань, выглядит как обычно, он немного перевёл дух:

— Цинцзюэ, твой Третий старший брат медитирует. Если мы сейчас ворвёмся, это помешает его культивации. Давай подождём здесь, пока он не выйдет?

— А с Третьим старшим братом точно всё в порядке? — недоверчиво переспросил Гу-малыш. Не будь перед ним защитной преграды, он бы уже протиснулся внутрь, чтобы своими глазами проверить, не лишился ли тот рук или ног.

Отдать кому-то кость меча — ключевую основу собственной жизни! Ну не глупец ли?

Кроха неловко утёр слёзы кулачком, уселся на ближайший валун и, надув щёки, принялся мысленно ругать непутёвого брата. Третьему старшему брату лучше бы спрятать свою избранницу как следует! Ибо если он проведает, кто она такая, да ещё вознамерившаяся вымогательством кости меча торить себе путь в культивации — этой девице в Секте Сюаньтянь больше не жить!

Если не дано таланта — разве нельзя выехать на собственном усердии? Или, на худой конец, сменить стезю? В Мире бессмертных пруд пруди способов самосовершенствования, с чего вдруг упираться именно в мечи?

Хочешь биться лбом о стену — бивуайся на здоровье, никто не держит! Но заче́м забирать кость меча у его старшего брата? Неужели непонятливо, насколько врождённая кость меча драгоценна для мечника? На весь Мир бессмертных едва ли найдётся пальцев на одной руке тех, кто наделён ею от рождения! Он имел все основания подозревать, что эта девица — банальная мошенница!

Бедный, несчастный старший брат! Его и на чувства развели, и кости меча лишили, а под конец и вовсе бросили погибать среди снегов и льдов Северных земель!

Кроха, продолжая отчитывать брата в мыслях, скривил губёнки, и глаза его снова налились слезами. Видя это, Юнь Тинлань поспешно погладил его по головке:

— Цинцзюэ, ну же, будь умницей. С твоим Третьим старшим братом всё в порядке. Будешь реветь — над тобой станут смеяться.

Гу-малыш обиженно обнял свои колени и со всей силы попытался подавить подступающие слёзы:

— Вовсе я и не плачу!

Инь Минчжу и Се И подоспели чуть позже и остановились поодаль. Каждый ученик Секты Сюаньтянь получал шанс ступить в эту долину, ведь лишь признание духоносного клинка, порождённого небесами и землёй, открывало путь к вершинам мастерства мечника.

На Пике Десяти Тысяч Мечей числилось множество адептов, но едва ли десятая их часть владела истинными духовными мечами. И всё же именно этот пик славился самой высокой боевой мощью во всей обители.

Инь Минчжу с ностальгией обвёл взглядом окрестности. В своё время он, точь-в-точь как и Учитель, исходил Кладбище Мечей вдоль и поперёк, но ни один клинок так и не пожелал признать его своим хозяином. Как говорил тогда Учитель?

«Каков учитель, таков и ученик. Коль оба отвергнуты Кладбищем Мечей — значит, настоящая семья!»

Учитель относился к нему с такой безграничной добротой... Чем же были застланы его глаза, что впоследствии он совершил злодеяния, не прощаемые ни небесами, ни землёй?

Облачённый в чёрные одежды юноша, вот уже не одно десятилетие восседавший на престоле Повелителя демонов, поджал губы. Едва его взгляд упал на расположенную неподалёку обитель уединения, лицо его исказилось:

— Глава секты, Почтенный мечник Таинственного Отстранения одержим внутренним демоном.

Весть о том, что Е Чжунъюаня терзает внутренний демон, не разглашалась, однако Се И ничуть не удивился, что стоящий перед ним распознал эту скверну. Внутренний демон хоть и рождается в глубинах человеческой сути, всё же несёт в себе демоническое естество.

Не успел Инь Минчжу добавить ни слова, как его взор заледенел. Вскинув руку, он вспышкой демонической энергии ударил по стоящему вдалеке валуну:

— Кто там?!

Камень разлетелся на куски, и из-за него, дрожа всем телом, выбралась бледная, хрупкая дева. От охватившего её ужаса она едва не оступилась об обломки.

Глава секты Се при виде укрывавшейся там женщины замер. Вспомнив, как кроха рыдал и кричал: «Третий старший брат не должен умирать!», Се И взглянул на неё, и его тёмные очи сделались холоднее лютого мороза.

Даже Ци Лин не сумел выведать её происхождение. Она умудрилась проникнуть в Терем Небесных Тайн, а теперь и барьер Кладбища Мечей не сумел сдержать её шаг. Если то, чего так опасался Цинцзюэ, действительно сбудется — эта женщина в будущем погубит Чжунъюаня!

Гу Цинцзюэ как раз шептался со вторым старшим братом, когда услышал шум. Заметив незнакомку, он тут же вспомнил про своего доверчивого брата, которого обвели вокруг пальца, лишив и чувств, и кости меча. Не раздумывая ни мгновения, малыш рванулся к входу в пещеру и, растопырив ручонки, встал перед дверями намертво, словно страж-хранитель:

— Злой человек, а ну уходи от моего старшего брата!

http://bllate.org/book/37416/4773653