Готовый перевод Teaching Me How To Do Things Ad Space For Rent / Ты учишь меня жить? Исправляя злодея: Глава 3

Тот человек только и ждал бы возможности прицепиться к Цзя Сяну, тогда как он сам смог бы и избежать подозрений со стороны верховки, и с чистой совестью продолжать свой план захвата в резиденции.

Разве можно позволить ему жить так беззаботно? — злобно подумал Чжу Цяньлин.

Чэнь Лэсин хочет убить двух зайцев одним ударом?

Мечтай.

Чжу Цяньлин прикусил кончик языка, заставляя работать те жалкие крохи духовной силы, что еще оставались в его меридианах.

Цзя Сян не хочет захватывать его?

Бред собачий.

Чэнь Лэсин приглушенно приказал:

— Что ты делаешь?

Чжу Цяньлин разжал крепко сжатый кулак, и тот комок слежавшегося снега упал обратно на землю.

Он хотел, чтобы они оба, эти попаданцы, сошлись в смертельной схватке.

В следующее мгновение вспыхнул ослепительный белый свет.

— Ваше высочество Вэньжэнь Сян!

— Не обнажайте меч! Не заденьте юного господина!

— Где теневые стражи? Где теневые стражи!

— Скорее оттащите эту подлую тварь от молодого господина!

В круговерти у Цзя Сяна в ушах зазвучала череда перекрывающих друг друга криков.

Только тут он понял, что прижимаемый к земле ребенок, который казался хрупким на вид, намертво вдавил его в снег. Ледяной воздух забрался за воротник, отчего в голосе Цзя Сяна невольно прорезалась вполне реальная ярость:

— Убирайся...

Цзя Сян недоверчиво вытаращил глаза.

Чжу Цяньлин склонил голову и впился зубами в царапину у него на шее, клыки вонзились в кожу и плоть, слюна облегчала боль в ране, а кровь, разбавленная до розоватого оттенка, двусмысленно струилась по мочке уха, оставляя крошечные впадинки на снегу.

Теплый воздух запутался в прядях волос, Цзя Сян резко откинул голову, и покрытая тонким слоем белого инея макушка уткнулась ему в плечо.

Слабый поток духовной силы ввинтился в рану, рассеиваясь по его горлу, и в кадыке вспыхнуло резкое жжение — Цзя Сян мог издать лишь хрипящие звуки.

Он неожиданно столкнулся взглядом с Чжу Цяньлином. Эти алые глаза пугающе ярко сияли, напоминая два красных фонаря, что вешают у ворот старинной усадьбы глубокой ночью. Сердце Цзя Сяна заколотилось так сильно, что заставило вспомнить последний миг перед смертью в прошлой жизни.

Чжу Цяньлин же с облегчением улыбнулся.

[Очки искупления хоста по отношению к злодею Чжу Цяньлину выросли на 0.1, пожалуйста, продолжайте в том же духе!]

Механический голос прозвучал совершенно некстати. Переварив информацию, Цзя Сян почувствовал, как вся накопившаяся злость сменилась бесконечным недоумением.

— А?

Он издал короткий вопросительный звук.

В следующую секунду тело Чжу Цяньлина отяжелело, и он тяжелым мешком рухнул на Цзя Сяна.

Цзя Сян перевернулся и посмотрел на него.

Чжу Цяньлин уже потерял сознание и валялся без чувств.

— А?

Стоявшие наготове теневые стражи тоже опешили.

Управляющий с воплем бросился вперед, совершенно забыв о субординации, и швырнул длинный меч куда подальше:

— Ваше высочество, ваше высочество! Вы в порядке?

Цзя Сян, зажав горло рукой, ошеломленно глядел на управляющего.

Управляющий, заметив, что его господин выглядит точь-в-точь как порядочная девушка, изнасилованная хулиганом, тут же залился горючими слезами и со всей искренностью оттащил Чжу Цяньлина от Цзя Сяна.

Слуги пришли в себя и наперебой бросились поддерживать хозяина. Цзя Сян кое-как поднялся на ноги, тяжело оседая половиной тела на согнутую руку стражника.

— Эй, люди! — завопил управляющий изо всех сил. — Зарубите эту скотину, посмевшую пойти против господина, и бросьте на кладбище для бедняков!

— В Жэньчжоу нет кладбища для бедняков.

Чэнь Лэсин, который до этого момента притворялся невидимкой, шагнул вперед и опустился на колени перед Цзя Сяном.

— Лэсин вовремя не заметилладного, прошу молодого господина наказать меня.

Цзя Сян не отвечал — он лишь отрешенно теребил собственный кадык.

— Молодой господин, ваша шея... — испуганно произнес кто-то из слуг.

Рука Цзя Сяна замерла. Саднящая боль в горле стала еще сильнее, а зрачки сузились от потрясения:

— Что с моей шеей?

Кто-то узнал метку, шумно втянул воздух и заискивающе забормотал:

— Молодой господин, э-это...

Видя, как тот мнётся и тыкает пальцем, не в силах вымолвить не единого толкового слова, Цзя Сян почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

— Что это?

Окружающие вновь дружно рухнули на колени, дрожа всем телом и испуганно трясясь, но никто не осмеливался сказать больше ни слова.

Неизвестно почему, но Цзя Сяну показалось, будто желанная мирная жизнь стремительно уплывает от него.

— Говори ты, — Цзя Сян ухватил Чэнь Лэсина за воротник, словно утопающий за соломинку. — Что у меня на шее?

Чэнь Лэсин прищурился и уставился на метку.

Затаив дыхание.

— Молодой господин... — Чэнь Лэсину было явно трудно подобрать слова, и он с потрясенным видом перевел взгляд на Чжу Цяньлина.

Виновник валялся в снегу безмолвный и неподвижный.

— Молодой господин, это Проклятие Кровавого Раба, — указав на знак, дрожащим голосом произнес Чэнь Лэсин. — Это печать господина и слуги, возникающая при слиянии крови...

Что же до того, кто здесь господин, а кто слуга...

Было очевидно без лишних слов.

Чэнь Лэсин, судя по всему, никак не ожидал, что вечно молчаливый Чжу Цяньлин окажется настолько дерзким. Он застыл, точно схваченный за горло попугай, издал лишь сорванный, искаженный звук и тут же захлопнул рот.

В глазах у Цзя Сяна потемнело.

Глава 3

Проклятие Кровавого Раба — самый распространенный троп в фантастических романах: слуга не смеет ослушаться приказа хозяина и делит с ним одну судьбу на двоих.

Под визгливые крики управляющего Цзя Сян, напротив, успокоился и мысленно вопросил: [Система, ты же считаешь себя золотым пальцем? Быстро, раз уж очки искупления выросли на 0.1, скажи мне, как снять это проклятие.]

Система прикинулась глухонемой.

Такое отношение ясно показывало, что помогать со снятием проклятия она не намерена.

Цзя Сян рассмеялся от злости.

— И как его снять? — холодно осведомился он.

На лбу Чэнь Лэсина выступил пот:

— Познания Лэсина поверхностны, ему лишь известно, что это проклятие берет начало в Пределах Южного Моря.

Цзя Сян с мрачной обидой уставился на Чэнь Лэсина.

Будучи заложником из Бэйчуани, он обязан был провести в Жэньчжоу положенные годы и не имел права свободно покидать эти места.

Не думайте, будто он не догадывался: если бы не попустительство самого Чэнь Лэсина, разве смог бы Чжу Цяньлин получить возможность наложить на него проклятие?

Понимая, что этот результат — во многом дело его собственных рук, Чэнь Лэсин чувствовал себя крайне неуверенно и поспешил исправить положение:

— Лэсин доложит об этом Совету Старейшин.

— Доложишь? И как же ты собираешься докладывать?

В красивых глазах Цзя Сяна блеснул острый холод:

— Чэнь Лэсин, скажи мне, как нищий без гроша в кармане, над которым все издевались, умудрился освоить столь гнусное и злобное проклятие?

— Или лучше спросить — как он вообще преодолел защитный барьер Резиденции заложника Бэйчуань и оказался здесь?

Чэнь Лэсин уткнулся лбом в землю:

— Лэсин не знает.

Тихий смешок.

— Глядя, как ты его защищал, я думал, у тебя с ним какие-то счеты, а оказывается — ты ничего не знаешь? — Цзя Сян с силой надавил на горло, его голос звучал хрипло, но не мог скрыть клокочущего гнева.

Стоило только вспомнить, что сразу после попадания он заключил неравноценный договор со злодеем-магнитом для неприятностей, причем львиная доля вины за это легла на стоящего перед ним коллегу...

Снег хлестал Цзя Сяна по лицу, и ему казалось, что от гнева он сам вот-вот растает и превратится в талую воду.

— Раз так, то какое бы отношение ты к нему ни имел, я забираю его себе, — взмахнул рукавом Цзя Сян. — А уж как я с ним поступлю — не твоего ума дело, бессмертный наставник.

Поняв, что цель достигнута, Чэнь Лэсин шумно выдохнул:

— Слушаюсь.

Увидев, как слуги подхватывают потерявшего сознание Чжу Цяньлина, Цзя Сян брезгливо отвернулся и махнул рукой:

— Отведите его в западное крыло, без моего приказа не выпускать.

— Ох, и зачем это молодой господин передумал и велел устроить этого нищего в гостевой спальне?

— Кто ж его знает, молодой господин вечно делает что хочет, а нам, слугам, нечего и пытаться угадывать его мысли.

— Эх, скажи, парень проспал уже целый день, почему он до сих пор не просыпается?

Сквозь сон до слуха донеслись чьи-то приглушенные шепотки. Чжу Цяньлин слегка нахмурился и машинально перевернулся, но вместо сырой и холодной соломы под ним оказалось шелковистое, приятное на ощупь парчовое полотно, мягко поддерживавшее его, точно облако.

Чжу Цяньлин резко открыл глаза.

Перед глазами словно висела тонкая вуаль, а пушистые ресницы слиплись, создавая иллюзию нагромождения горных хребтов.

— Ой! Он проснулся!

— Быстро, скорее доложите молодому господину!

Послышался торопливый топот удаляющихся шагов.

Когда Чжу Цяньлин смог четко разглядеть висящий над головой балдахин, вокруг уже стояла полная тишина.

Не привлекая к себе внимания, он огляделся. Мужчина лежал на резной деревянной кровати, в комнате было абсолютно все необходимое, а на многоярусной полочке красовалось множество вещиц, один лишь взгляд на которые выдавал их баснословную стоимость.

Чжу Цяньлин уже очень давно не бывал в столь комфортной обстановке, однако в нем не дрогнуло ни единой струнки привязанности — он перевернулся, собираясь встать с постели.

В этот самый момент за дверью послышалось несколько шагов, и, прежде чем он успел сообразить, в комнату ворвалась толпа слуг в синих одеждах.

Чжу Цяньлин машинально попытался отыскать взглядом окно, чтобы сбежать, но слуги двигались куда быстрее: один из них молниеносно подскочил, подхватил его под руки и без лишних слов потащил прочь.

Хотя тело Чжу Цяньлина ныло от боли в каждом дюйме и на нем не было живого места, он не смел сопротивляться. Он лишь заметил, как они свернули в крытую галерею и, пройдя всего саженей пять, остановились перед дверью главных покоев.

Изнутри донесся прохладный голос:

— Войдите.

В обителях бессмертных ценилось простое усердие: даже в Жэньчжоу, бывшем центром Четырех Пределов, здесь не выставляли напоказ богатства, придерживаясь сугубо даосского стиля и не придавая формы излишнему лоску.

Поэтому Чжу Цяньлин, впервые увидевший столь бесстыдно роскошные покои, был просто потрясен до глубины души.

По сравнению с той спальней, где он очнулся, эта комната дышала утонченной изысканностью: каждый цветок, каждая травинка, каждый стол и стул стояли под столь изощренным, красивым углом, что даже простая фарфоровая ваза с веткой зимней сливы в углу свидетельствовала об исключительной породе хозяина. Если приглядеться повнимательнее, каждая деталь подчеркивала высочайший вкус и эстетику владельца.

Цзя Сян восседал посреди этого изобилия сокровищ, облаченный в шелковые одежды с высоким воротом. Развалившись на кушетке столь бессильно, будто в нем не было ни единой кости, и зажав в руке свиток книги, он излучал неземное, ничем не обоснованное благородство.

Неудивительно, что, помимо отрешенного от мира Южного Моря, остальные два предела то и дело вступали в конфликты с Бэйчуань — при таком-то лакомом кусочке каждый норовил отхватить кусок побольше.

Чжу Цяньлина прижали за плечи, опуская на колени в ожидании приказа.

Песок в песочных часах с шорохом ссыпался вниз. Стражники смотрели куда угодно, но только не наверх, и страшно тревожились, видя, что господин равнодушно перелистывает страницы книги и не дает никаких указаний.

После долгого молчания Цзя Сян неторопливо произнес:

— Как тебя зовут?

Чжу Цяньлин приподнял веки, искоса глянув на него, и всё же ответил:

— Чжу Цяньлин.

— Сколько тебе лет?

http://bllate.org/book/37410/4662958