Готовый перевод My Idol's Actor Husband / Замужем за сломленным киноимператором: Миссия по спасению любимого злодея: Глава 4

На боковой стороне наручных часов с минималистичным дизайном, где были только стрелки, загорелась крошечная черная точка. Свет, подобный ночнику, был как раз нужной яркости, чтобы он мог разобрать текст.

На первой странице лежал контракт. Это были не обычные коммерческие условия, а договор об усыновлении. Как и ожидалось, он был заключен с Ян Сяоин: она предоставляла средства на пожизненное содержание отца Чжао Люкэ, а тот, в свою очередь, переводил свою регистрацию на имя Хо Цзиньфэна. Так он оказывался привязан к семье Хо, а у нее в руках появлялась послушная и удобная пешка.

Хо Цзиньфэн издал короткий смешок. Музыка из песни Письмо, которая еще не успела закончиться, лилась в тишине, отчего этот насмешливый звук прозвучал особенно отчетливо. Он помедлил и посмотрел на Чжао Люкэ, лежащего на больничной койке.

Тот еще спал.

Хо Цзиньфэн перевернул страницу, и его рука замерла. На самом верху красовались три крупных иероглифа: Хо Цзиньфэн.

Ниже шли все данные, касающиеся его личности. Базовая информация выглядела нормально: рост, вес, возраст. Но всё остальное было не просто ненормальным — оно было подозрительно дотошным.

Данные были выстроены в хронологическом порядке. Когда он участвовал в съемках фильмов или сериалов, где они проходили, завершение съемок, даты выхода, какие мероприятия он посещал из-за этих картин, что надел, какие бренды были спонсорами, чем занимался в перерывах, в какой больнице лежал, если болел, как об этом писали СМИ, содержание статей, источники, имена журналистов и компании, в которых они работали...

Брови Хо Цзиньфэна плотно сошлись на переносице.

Что это еще такое? Фанатик-мозгоклюй?

Он пролистывал бумаги очень быстро, останавливаясь лишь там, где даже сам не мог припомнить событий, и не замечал, как сильно сжимает пальцы.

— Перестань смотреть.

Холодный мужской голос вовремя вывел его из оцепенения. Хо Цзиньфэн поднял голову и увидел, что Чжао Люкэ проснулся и не мигая смотрит на него, попутно откладывая разрядившийся телефон.

Песня Письмо закончилась.

Хо Цзиньфэн разжал пальцы.

Увидев, что гость молчит, Чжао Люкэ пояснил:

— Рана слишком сильно болела, вот и проснулся.

Он продолжал смотреть на него. Хо Цзиньфэн, чей тон был ледяным, указал на папку у себя в руках:

— Что это значит?

Чжао Люкэ скользнул взглядом по папке на его коленях и небрежно улыбнулся:

— Это я еще хотел спросить, почему ты здесь посреди ночи и зачем роешься в моей сумке, мой жених.

— Ха, — Хо Цзиньфэн издал издевательский смешок, — а как ты объяснишь то, что оказался рядом так вовремя?

Чжао Люкэ мысленно вздохнул.

Вот оно. Весь исколотый шипами, прямолинейный — вот нынешнее состояние Хо Цзиньфэна.

Он поджал губы, осознавая, что поддается эмоциям, но не желал себя сдерживать. Учитель-режиссер как-то сказал ему, что он слишком зажат, и что проявление эмоций, особенно их взрывной характер, — его слабое место, из-за чего игра кажется незавершенной. Если бы он мог активнее реагировать на то, что происходит в реальности, было бы намного лучше. Тогда спокойный и отстраненный Чжао Люкэ не понял этих слов. Но сейчас, словно озаренный, он всё осознал.

— Я так сильно тебя люблю, как я мог смотреть, как ты умираешь? Если бы ты больше не смог встать... что бы я делал? Мы с водителем просто хотели посмотреть на задний сад.

Хо Цзиньфэн не ожидал, что всего одна фраза заставит парня дрожать от сдерживаемых слез. Это заставило его самого нахмуриться — он почувствовал укол жалости.

Он нажал на пульт, включая свет. Яркая вспышка осветила внезапно покрасневшие веки собеседника.

Чжао Люкэ смотрел прямо на него, глаза блестели от слез:

— Я сделал что-то не так?

Он выхватил папку из рук Хо Цзиньфэна и, насильно сдерживая слезы, глухо произнес:

— Не смотри, там нет ничего интересного, я просто фанатик-мозгоклюй, вот и всё.

Взгляд Хо Цзиньфэна замер на руке парня, перевязанной бинтами и зафиксированной шиной.

— В этом нет нужды, — с отвращением проанализировал он. — Ян Сяоин даст тебе достаточно денег, ваш контракт может вступить в силу. Если ты решил выйти за меня только потому, что я тебе нравлюсь, это глупо. Я переменчив, к тому же болен, и после моей смерти тебе останется лишь участь раздавленного муравья.

Чжао Люкэ медленно поднял голову.

— Я не хочу быть связан с ней. Человек, за которого я выхожу, — это ты, и контракт должен быть подписан с тобой.

— Подписан со мной? — Хо Цзиньфэн насмешливо усмехнулся. — Со мной? С калекой?!

— Да, именно с тобой, — спокойно прервал его Чжао Люкэ. Его твердый взгляд врезался в глаза Хо Цзиньфэна, пытаясь разглядеть там искренние чувства. — Я всего лишь мелкий актер, и будет справедливо сказать, что я где-то на сотой позиции в списке неизвестных. Но я не хочу мириться с таким положением дел. Кто не мечтает стать кинозвездой? Хо Цзиньфэн, ты должен мне помочь.

— С какой стати? — злобный взгляд Хо Цзиньфэна впился в него, а худые длинные пальцы застучали по подлокотнику инвалидного кресла. — Потому что я не могу встать, я обязан обучить тебя всему, что знаю?

Тук, тук, тук.

Он злился. Он неправильно понял Чжао Люкэ. В книге Хо Цзиньфэн всегда стучал по подлокотнику, когда был в ярости.

— Хотя бы потому, что сегодня я спас тебя, и потому, что я хочу, чтобы ты поправился.

Чжао Люкэ не отступал:

— Ты знаешь мое положение, мне очень сложно получить стоящий проект, я могу полагаться только на твою помощь. К тому же я не угроза для тебя, запись о браке можно аннулировать в любой момент, наше соглашение о разводе никак не навредит тебе. Если хочешь, мы можем подписать договор, мне нужны только ресурсы на старте. Хо Цзиньфэн, — Чжао Люкэ поднял свою покалеченную руку в шине, подвел черту, — ты сам знаешь, сможешь ли встать на ноги, но если сегодня ты действительно совершишь глупость, то шансов может не остаться вовсе. Пожалей эту мою руку и помоги мне.

Он не желал сдаваться. Должен быть способ постичь актерское мастерство. Ему нравилось погружаться в роли, нравилась та дрожь, когда удавалось докопаться до самой сути персонажа. Раз уж он попал в книгу, это был лучший шанс начать все сначала. К тому же его жених — настоящий талант. Он прямо здесь, и сейчас он отлично играет свою роль.

Он встретился глазами с бесстрастным лицом Хо Цзиньфэна, словно пронзая его упрямую маску и видя бушующие внутри чувства.

Хо Цзиньфэн бросил на него взгляд, словно полоснул лезвием по лицу. Чжао Люкэ понимал: разговаривать с нынешним ним о долгах благодарности — пустой звук, равноценный обмен — вот что имело хоть какой-то смысл.

Как и ожидалось, пальцы, выстукивавшие ритм по подлокотнику, медленно замерли. Почти неслышно он произнес:

— Хорошо. А Сан.

Снаружи вошел телохранитель. В отличие от той толпы, с которой Ян Сяоин привозила Чжао Люкэ, этот человек был совершенно неприметным. Его обычные черты лица и фигура словно сливались с окружающим пространством, их трудно было заметить в темноте, даже голос его звучал тихо.

— Босс.

Хо Цзиньфэн кивнул:

— Посмотри его руку.

А Сан подошел ближе, взял Хо Цзиньфэна за неповрежденное левое запястье и надавил в двух точках. Способ, которым он это делал, был искусным и вызывал у Чжао Люкэ странное онемение.

— Нервы в порядке, — кратко отрезал А Сан.

— Отлично, — тон Хо Цзиньфэна оставался ровным. — С этого момента и до тех пор, пока рука не заживет, я предоставлю тебе достаточно ресурсов. Когда рука поправится, у одного моего друга начнутся съемки, можешь пробоваться на роль, но если тебя не возьмут — это уже не мое дело.

— А если меня не возьмут из-за тебя? — не унимался Чжао Люкэ.

— Из-за меня? — Хо Цзиньфэн плотно сжал губы. — А Сан, следуй за ним.

Он произнес это по слогам:

— Тогда, если с тобой что-то случится, я буду отвечать.

Хо Цзиньфэн не ушел, лишь немного отъехал назад. Заметив, что действие обезболивающего заканчивается и от боли парню не уснуть, он спросил:

— К тебе никто не приходил?

— Ян Сяоин? Нет, — Чжао Люкэ достал зарядное устройство и подключил телефон. — После операции я спал очень крепко, даже если кто-то заходил, я не особо помню. Кстати, — Чжао Люкэ словно внезапно что-то вспомнил, — в больнице не очень комфортно, когда снимут шину, можно мне вернуться и жить с тобой?

Хо Цзиньфэн ответил монотонно:

— Ты и должен жить со мной. Только убери вещи, которые другим видеть не стоит.

Чжао Люкэ посмотрел на него с интересом:

— Значит, мне нужно запирать дверь? Я еще не начал собирать твои фотографии, а их так много, есть даже полуголые. Если ты снова будешь рыться в моих вещах, велика вероятность, что наткнешься на них?

— Как хочешь. — Хо Цзиньфэн подавил проступившую вену на виске, у него не было желания продолжать беседу. — Остальное тебя не касается, просто отдыхай.

— А что насчет будущего? — Чжао Люкэ перевел взгляд на поясницу Хо Цзиньфэна, скрытую под одеждой. Его голос был спокойным и тихим, и в этой палате прозвучал как мягкий, окольный вопрос. — Даже если увижу тебя в таком состоянии, я не смогу оставаться в стороне?

Бровь Хо Цзиньфэна дернулась, он хотел что-то ответить, но увидел, что Чжао Люкэ осторожно отвел взгляд.

— Так не пойдет, — пробормотал он. — Можешь называть меня фанатиком, но я пришел именно из-за тебя. Ты не можешь пострадать, пока я рядом.

Он хотел сказать что-то еще, но голова затуманилась, и сознание покинуло его. Из-за наркоза его сон был прерывистым. Напряженное лицо Хо Цзиньфэна качнулось перед глазами, и мир расплылся.

Чжао Люкэ спал крепким сном. А Сан вышел и заодно выключил свет. Хо Цзиньфэн долго смотрел на Чжао Люкэ в темноте, не проронив ни слова.

Юноша с самого начала прямо заявил о своих целях. Хо Цзиньфэн думал, что откажет, но, столкнувшись с ним, понял, что не может отвергнуть такую яркую и непосредственную доброту. Днем, во время проливного дождя, под темным небом, юноша с белой кожей и густыми бровями казался кем-то, кто внезапно ворвался из прекрасного мира в мрачную сказку.

Он не должен никого втягивать в свою жизнь. Он сам был подобен эмоциональной трясине, которая поглотит любого, кто к нему приблизится.

Чжао Люкэ спал, положив голову на руку. Ему было не очень удобно, он слегка приподнял руку, опустил, и она безвольно повисла за краем кровати.

Возможно, благодаря дневному ливню, сейчас в небе сияла полная луна, воздух был прохладным, и ясный лунный свет пробивался сквозь незашторенное окно. Кости запястья Чжао Люкэ отбрасывали в лунном свете глубокую тень, совсем рядом с Хо Цзиньфэном.

Мальчик дышал ровно и спокойно, грудь едва заметно вздымалась, и тонкое одеяло на нем тоже слегка колыхалось. Он спал беспокойно, одеяло немного сползло и касалось ноги Хо Цзиньфэна, которая ничего не чувствовала.

http://bllate.org/book/37402/4661855