Готовый перевод Quick Transmigration: The Sick Beauty Becomes the Mad Villain's White Moonlight / Быстрый старт: Болезненный красавец и его безумный злодей: Глава 5

Текущий показатель уровня любви: 18

Сидящий напротив Янь Тин смотрел на него с искренностью, непохожей на фальшь, и Пэй Сюньчжи не удержался от вопроса:

— Разве ты не находишь мои глаза очень странными?

Янь Тин поджал тонкие губы, и в его голове мгновенно созрел план.

— Что же в них странного? Этот ваш серый глаз так же необъятен, как высокие горы, а тот ваш синий глаз так же глубок и бесконечен, как воды реки. Это лишь доказывает, что вы — прирожденный государь Юйчжао, и все земли под небесами находятся в вашей власти.

Закончив рассыпать хвалу так, словно он зачитывал школьное сочинение, Янь Тин с жалким и обиженным видом добавил:

— Если уж говорить о странностях, то родимое пятно на моей пояснице куда страннее.

Сказав лишь половину, он тут же раздразнил любопытство Пэй Сюньчжи:

— Какое еще родимое пятно?

— Хотя об этом трудно говорить, но я готов показать его Вашему Величеству.

Взяв Пэй Сюньчжи за руку, Янь Тин подвел его к кровати и, протянув руку, собирался расстегнуть одежду, но, тревожно оглянувшись на дверь, неуверенно спросил:

— Снаружи ведь никого нет?

Все дворцовые служанки ожидали по ту сторону моста, не смея самовольно заходить сюда без приказа господина.

В Башне Чэньшуй прислуживала лишь Лолуо, которую ранее отправили выполнять поручение, так что сейчас за пределами башни, не говоря уж о людях, нельзя было заметить даже тени призрака.

Убедившись, что всё абсолютно надежно, Янь Тин неторопливо принялся развязывать пояс. На середине он снова замер, а кончики его ушей покраснели так, будто с них вот-вот сорвется капля крови:

— Я всё равно боюсь, что родимое пятно увидят другие. Не мог бы Ваше Величество взойти на ложе и опустить полог?

Его довод совершенно не выдерживал никакой критики.

Пока рядом Пэй Сюньчжи, люди во дворце рады держаться от Башни Чэньшуй как можно дальше, и даже дай им хоть сто жизней, они бы не посмели сюда соваться.

Словно поддавшись наваждению, Пэй Сюньчжи действительно послушался его.

Поднявшись на кровать, он опустил покачивающийся полог, который не только отгородил их от посторонних глаз, но и заслонил часть света.

Внутри полога было немного темно.

Но кожа Янь Тин была поистине белоснежной: даже в этом мрачном полумраке она сияла и переливалась гладкостью лучших фарфоровых изделий.

Раздвинув полуприкрытые одежды, Пэй Сюньчжи приподнял бровь.

Никакого родимого пятна и в помине не было.

На этой точеной изящной талии не было абсолютно ничего, даже крошечной родимки.

Хотя до прихода осени было еще далеко, ночи всё же оставались холодными.

Верхняя часть тела Янь Тин уже была обнажена. Он думал, что сможет выдержать, но явно переоценил свое хилое и больное тело.

Он попытался схватить одеяло, чтобы прикрыться, но едва протянул руку, как Пэй Сюньчжи крепко сжал его запястье и вскинул руки высоко над головой.

Янь Тин моргнул и почувствовал, как другая рука Пэй Сюньчжи принялась оглаживать нежную плоть на его талии.

Подушечки пальцев с легкими мозолями ощущались особенно отчетливо, и казалось, что от этого прикосновения по всему телу разливается нескончаемая волна тепла, окрашивая бледную кожу в едва заметный розоватый оттенок, похожий на лепестки персика, омытые дождем.

— Янь Тин, — тихо произнес Пэй Сюньчжи, называя его по имени.

Его разноцветные зрачки намертво впились в юношу, напоминая горного волка, выслеживающего добычу и лишь ждущего момента, чтобы растерзать её и пожрать. — Знаешь, какая участь ждет тех, кто обманывает монарха?

Преступление против государя, разумеется, каралось истреблением всего рода до девятого колена.

Янь Тин покачал головой и, с видом крайнего напряжения сглотнув слюну, заставил безупречно очерченный кадык совершить плавное, невероятно красивое движение вверх-вниз.

Внутри полога воцарилась зловещая тишина.

Следом тиран навалился сверху, и всепоглощающая аура захватчика окружила Янь Тин со всех сторон, принеся с собой такую сокрушительную тяжесть, что юноша не мог пошевелить и пальцем.

Глава 7. Больной наложник затмевает весь гарем (7)

Всё шло именно так, как и предполагал Янь Тин.

Но он никак не ожидал, что Пэй Сюньчжи окажется настолько одарен от природы, что у него возникнет иллюзия собственного распада на части, будто все внутренние органы сместились со своих мест.

Хрупкое тело совершенно не выдерживало подобных терзаний: он то терял сознание, то приходил в себя, и это бесконечное повторение походило на медленную мучительную казнь.

В голове шумело, в ушах звенело, и единственное, что удавалось разобрать сквозь пелену, — это непрерывный звон системных уведомлений.

Текущий показатель уровня любви: 20

Текущий показатель уровня любви: 22

Текущий показатель уровня любви: 24

В конце концов у Янь Тин не осталось ни единой крохи сил, лоб покрылся испариной, и даже когда Пэй Сюньчжи лишь легко касался его, он вздрагивал и съеживался всем телом, словно напуганная птица.

Текущий показатель уровня любви: 30

Ресницыя отяжелели настолько, что их было невозможно поднять, и сквозь сон Янь Тин смутно почувствовал, как кто-то бережно одевает его, слой за слоем, неторопливо и тщательно приводя в порядок.

Спустя мгновение этот человек подхватил его на руки и, судя по всему, направился в сторону деревянного моста.

О том, что было дальше, он уже совершенно не помнил.

...

Янь Тин думал, что проспит по меньшей мере сутки напролет.

Но прошло совсем немного времени, как он очнулся от мерной тряски.

Распахнув глаза, он увидел просторный и роскошный салон кареты. Сиденья и пол были застелены мягкими шерстяными коврами, а сам он свернулся калачиком рядом с Пэй Сюньчжи, положив голову тому на колени.

При малейшем движении щека задевала четки на запястье мужчины, причиняя легкий дискомфорт.

Внутри повозки источников света не было, зато снаружи стоял яркий день, и шумная суета пробивалась сквозь занавески кареты, прямо залетая в уши Янь Тин.

Стало еще неприятнее.

Превозмогая ломоту во всем теле, он приподнялся на локтях, отдернул занавеску окна и выглянул наружу, отчего его зрачки невольно расширились.Здесь не дворец, а оживленная улица за пределами императорской цитадели.

В Государстве Юйчжао не было комендантского часа, и оба берега дороги ярко освещали фонари. Разнообразные мелкие лавки лепились друг к другу, меж ними сновали люди: кто-то нес в руке фонарик в виде зверушки, кто-то прижимал к груди ребенка, кто-то жевал засахаренный боярышник — повсюду царила шумная, оживленная картина процветания.

Янь Тин на мгновение замер от удивления, смутно припомнив, что когда они перед этим ужинали, Пэй Сюньчжи пообещал отвести его в хорошее место — неужели он имел в виду выезд из дворца?

Повозка как раз проезжала мимо лавки с цукатами. Хозяин аккуратно разложил сладости у входа, и в сиянии фонарей они выглядели особенно аппетитно.

Засахаренные шарики из снежного боярышника, восковница в сахаре, персиковые лепешки, рисовые пирожные... Сладкие ароматы смешивались воедино, разжигая у человека дикий аппетит.

Янь Тин погладил себя по животу.

Хотя он плотно поужинал, неизвестно почему, сейчас он проголодался так, что, казалось, мог бы целиком проглотить быка.

Пэй Сюньчжи краем глаза заметив его едва уловимое движение, тут же крикнул наружу:

— Лолуо.

Повозка остановилась. Лолуо приподняла бамбуковую занавеску дверцы и заглянула внутрь.

— Сходи в ту лавку у дороги, купи немного цукатов. — Пэй Сюньчжи немного подумал и добавил: — Боярышника бери поменьше.

Чтобы не объедаться еще сильнее.

— Хорошо. — Лолуо опустила бамбуковую занавеску, успокаивающе похлопала лошадь по голове, а затем спрыгнула с повозки.

Возле лавки с цукатами выстроилась длинная очередь, но она не собиралась послушно вставать в хвост и решила беззастенчиво вклиниться вперед.

Тот, перед кем она влезла, оказался плотным лысым мужчиной. Увидев, что она мала ростом и совсем юна, он тут же собрался обругать ее.

Но прежде чем он успел раскрыть рот, Лолуo расплылась в лукавой улыбке, растянув губы и обнажив два острых маленьких клыка, и одновременно вытащила из левого рукава кинжал.

Серебристый блеск заставил лысого мужчину рефлекторно заслонить глаза рукой, и вся сквернословица намертво застряла у него в горле.

Испуганно отступив на шаг, он дрожащим голосом произнес:

— Малышка, к чему эти игры с ножом? Я... я уступлю тебе, ладно?

— Спасибочки! — Лолуо склонила голову набок, убирая нож обратно, затем пошарила в правом рукаве, извлекла оттуда горсть мелких серебряных монет и швырнула их лысому мужчине. — Возьми и раздай тем, кто стоит за мной, считайте это моей компенсацией.

В очереди поднялся легкий шумок, но ей было совершенно всё равно. Она быстро купила цукаты и вприпрыжку вернулась к повозке, протягивая завернутые лакомства из-за бамбуковой занавески.

Янь Тин уже онемел.

Сказать, что Лолуо вежлива? Она нагло лезет без очереди.

Сказать, что Лолуо невоспитанна? Но она ведь говорит спасибо.

Истинная приближенная Пэй Сюньчжи — даже постигла искусство императорского управления, совмещающее милость и строгость.

Он цыкнул языком и протянул руку за цукатами.

Но в самый момент, когда его пальцы почти коснулись свертка, Лолуo внезапно отдернула руку и, глуповато хихикая, высунула язык:

— Ой, дырявая моя голова, чуть не забыла!

Достав из кошелька на поясе тысячелетний снежный женьшень, она уже собиралась раскрошить его и посыпать им сладости.

Янь Тин растерянно замер посреди дороги.

Добавление женьшеня в обычную еду он еще стерпел, но сыпать женьшень в цукаты — разве это вообще предназначено для людей?

— Не надо, — подал он голос, пытаясь ее остановить.

Однако его слова, очевидно, не возымели действия. Лолуо замерла и перевела взгляд на Пэй Сюньчжи, ожидая приказа своего господина.

Янь Тин с некоторым запозданием сообразил, что к чему, протянул руку, ухватил Пэй Сюньчжи за рукав и слегка затеребил его:

— Ваше Величество, умоляю вас, не надо сыпать женьшень в цукаты!

Его голос звучал странно и хрипло.

Проклятое тело, казалось, снова собиралось закашляться, но он изо всех сил сдержался, так сильно напрягшись, что уголки его глаз покраснели, будто он был готов расплакаться в любую секунду.

Лолуо не вынесла этого зрелища и осторожно предложила:

— Может, все-таки сделаем так, как говорит молодой господин Янь? Смотрите, он аж от обиды заплакал.

Янь Тин кивнул, решив подыграть ситуации, но, возможно, из-за того, что сегодня он уже наплакался в другом месте, сколько бы усилий ни прикладывал, издавить из себя хотя бы полкапли слез ему так и не удалось.

Пэй Сюньчжи молча разглядывал его какое-то время, а затем отобрал у Лолуо пакет с цукатами и сунул его прямо в руки Янь Тина.

Он наконец-то отведал сладостей без привкуса женьшеня.

Сладкий и нежный вкус полностью искупал вред от сегодняшних изнурительных испытаний его тела, и настроение Янь Тин заметно улучшилось.

Бамбуковая занавеска опустилась, и Лолуо снова погонила коней вперед.

Уплетая угощение за угощением, Янь Тин только теперь вспомнил о сидевшем рядом Пэй Сюньчжи, подцепил пальцем засахаренную восковницу и поднес прямо к его губам.

Пэй Сюньчжи холодно отказался:

— Я не люблю сладкое.

Вот как.

По мере того как Янь Тин осмелел, в нем стал просыпаться давно дремавший дух противоречия.

Сегодня он непременно заставит этого тирана вкусить сладости.

Отправив засахаренную восковницу себе в рот, он пересел к Пэй Сюньчжи на колени и, вскинув голову, поцеловал его.

На этот раз Пэй Сюньчжи не оттолкнул его.

На улице шумела толпа, а внутри повозки их дыхания переплетались, постепенно раскаляя воздух.

Император неизменно проявлял властность: перехватив инициативу и захватив все позиции, он очень быстро заставил Янь Тина лишь покорно подчиняться.

Пэй Сюньчжи провел рукой по его запястью, и сквозь тонкий слой кожи Янь Тин снова отчетливо ощутил укус тех самых четок, обладавших удивительно настойчивым присутствием.

http://bllate.org/book/37397/4661277