Готовый перевод The Host Refuses to Play the Villain / Хозяин отказывается быть злодеем: Путь через миры: Глава 14

Хотя собеседник казался ему прекрасным, прилежным и успешным в учебе студентом, хотя он уже полностью держал его под своим контролем, в глубине души то и дело зарождалось неосознанное предчувствие, будто тот непременно отыщет момент, чтобы нанести смертельный ответный удар.

Он боялся воображаемых призрачных клыков и в то же время, цепляясь за крошечную надежду, отчаянно отказывался отпускать Се Цина. Именно поэтому ему требовалось сначала укротить этого человека, раз за разом доказывая собственную абсолютную власть через жестокие побои, заточение и подавление.

Но перед лицом неизменно несгибаемого взгляда и собственного тела, в котором упорно не наблюдалось никаких признаков выздоровления, он постепенно скатывался в безумие и терял над собой контроль.

Вероятно, таковым был неизбежный результат взаимного сближения линий этого мира. В конце концов, хотя у главного героя-мужчины из первоисточника и имелась своя первая любовь, его визитной карточкой оставалась безупречная чистота с обеих сторон. Тело главного героя-мужчины принадлежало исключительно главному герою-омеге, а посему до определенного момента ему категорически возбранялось вступать в какие-либо интимные отношения с другими.

Стоило же ему повстречаться с главным героем-омегой, как душевные и телесные раны исцелялись разом, и он, разумеется, больше не стал бы применять прежние садистские методы к возлюбленному.

Явные сюжетные линии сценария и скрытые течения реального мира сплетались в идеальную замкнутую петлю, где от начала и до конца страдал лишь ни в чем не повинный Се Цин, случайно втянутый во всю эту историю.

— Я никогда подобного не замышлял… — Глядя на покрасневшие от гнева глаза Ин Чжо, Чжао Хунъе вновь почувствовал укол жалости. — Дурной ты или хороший, ты — единственный сын твоего отца.

— Тогда нечего было меня останавливать! — рявкнул Ин Чжо. — С самого детства я ничего у тебя не просил, мне нужен только этот человек!

— Он не подходит! Каких угодно красивых парней отец тебе отыщет, но только не Се Цина.

Сохраняя остатки рассудка, Чжао Хунъе прижал плечи Ин Чжо и принялся настойчиво увещевать его:

— Ты должен понимать это лучше отца: раз Се Цин подвергся твоим угрозам и заточению, он наверняка питает к тебе смертельную ненависть. Какой смысл оставлять его рядом с собой, словно закладывать мину замедленного действия? К тому же он очень известен в вашем университете, руководство возлагает на него большие надежды. Раньше он выполнял коммерческие заказы, и крупные компании, с которыми он сотрудничал, тоже намереваются нанять его после окончания учебы. Если с ним что-то случится, это привлечет немало внимания…

— Не лезь в мои дела! Он мне нужен! — Ин Чжо сейчас походил на потерявшего рассудок безумца. Он оттолкнул Чжао Хунъе и бросился к выходу.

Не имея другого выхода, Чжао Хунъе приказал телохранителям перехватить бунтаря и силой запер его в спальне. У дверей и под окнами расставили стражу — всё было обставлено точно так же, как когда-то Чжао Чанхуа держал в заточении Се Цина.

— Отец всё делает ради твоего же блага. Даже этот непутевый младший из семьи Фу в курсе вашей истории с Се Цином, с чего бы остальным в нашем кругу оставаться в неведении? Если дело и вправду дойдет до полиции, недоброжелатели упустят ли такой шанс? Твоя репутация и будущее будут полностью разрушены.

Чжао Хунъе провел рукой по лицу, с горечью осознавая, как мало внимания он уделял сыну, раз не замечал в нем такой одержимости. Тот угрожал Се Цину с помощью СМИ и общественного мнения, неужели никто другой в их кругу не помышлял использовать эти рычаги, чтобы сбросить семью Чжао с пьедестала?

Похищение, изнасилование и истязание студента элитного вуза, да к тому же целеустремленного сироты — попади подобное в интернет, общественное мнение взорвалось бы мгновенно, и думать нечего. Как бы ни были богаты Чжао, их корни уходили всего лишь в третье поколение, и они являлись лишь одним из ведущих предприятий Хайши, еще не достигнув уровня, когда можно закрыть небо одной ладонью. Неизвестно сколько глаз следило за ними из тени.

— Как только всё уладится, отец тебя отпустит.

Повернувшись, Чжао Хунъе велел управляющему Хэ приставить к арестанту надежную охрану, а затем хлопнул управляющего по плечу:

— В эти дни тебе пришлось нелегко.

— Главное, что вы на меня не в обиде. — Хэ Тянь тоже чувствовал за собой вину.

Сперва он не придавал особого значения увлечению Чжао Чанхуа Се Цином — в конце концов, среди молодых наследников из их круга почти каждый любил поразвлечься. То, что Чжао Чанхуа зациклился на одном лишь Се Цине, можно было считать верхом чистоты нравов. Кто же знал, что дальше ситуация станет только серьезнее, жажда контроля Чжао Чанхуа будет расти день ото дня, да вдобавок заведутся те самые неприглядные склонности…

— Твоей вины здесь нет.

Чжао Хунъе вздохнул. От своих подчиненных он требовал абсолютной преданности, и когда отправлял Хэ Тяня к сыну, рассчитывал, что тот впредь будет верно служить его наследнику, а потому, естественно, не мог упрекать его в том, что тот слушался только молодого господина. Вот только теперь оставаться здесь тот явно больше не мог:

— Когда эта история завершится, возвращайся ко мне.

— Хорошо, господин Чжао. — На сердце у управляющего Хэ отлегло.

Ин Чжо для вида пару раз стукнул в дверь, прошелся туда-сюда у окна, а когда Чжао Хунъе удалился, просто сладко зевнул и завалился спать.

— Хозяин, что же нам теперь делать? — заметив, что Ин Чжо уже прикрыл глаза, не удержалась от вопроса Система.

— Спать. — Если назвать то, что нравилось Ин Чжо в этом мире больше всего, кровать определенно занимала бы первые места: полностью индивидуальный заказ, невероятно мягкая и удобная. — Если тебе нечем заняться, слетай проведай Се Цина. Чжао Хунъе как раз собирается перейти к сюжету со стопкой купюр за отступные.

С этими словами Ин Чжо приподнялся на локте, взял телефон и только собрался набрать номер, как аппарат зазвонил сам.

Узнав знакомые цифры, Ин Чжо улыбнулся и нажал кнопку вызова:

— Только собрался тебе позвонить, а ты опередил.

— Эм, у тебя что-то случилось?

В трубке послышался прохладный голос Се Цина. Кажется, еще с позавчерашнего вечера Се Цин перестал обращаться к нему на вы. Ин Чжо рассеянно подумал об этом, и его настроение почему-то улучшилось:

— Ничего особенного. Чжао Хунъе, пожалуй, вот-вот заявится к тебе, решил предупредить заранее.

— Хорошо, я понял, — отозвался Се Цин.

Ин Чжо поинтересовался:

— А ты? Зачем звонил?

— О, дело в том, что я составил таблицу, разбив сюжет по этапам задач в соответствии с прогрессом, и хотел бы показать ее тебе, — произнес Се Цин.

Глава 14

— Ты опять не спал всю ночь? — Голос Ин Чжо слегка посуровел.

Се Цин никак не ожидал, что тот обратит внимание именно на это, и оттого почувствовал необъяснимую, беспричинную вину. Помолчав секунду, он ответил:

— Это не отняло много сил. Если заранее все структурировать, в дальнейшем нам будет проще гибко подстраиваться под развитие сюжета. Основываясь на прежней информации, я рассчитал базовые условия для выполнения задачи, вот только у меня маловато подтверждающих данных, поэтому пока не получается точно оцифровать прогресс в процентах.

Под конец в его голосе прозвучало легкое досадное разочарование. До сих пор он прошел лишь один сюжетный отрезок — уход из особняка семьи Се, а все те многочисленные подготовительные шаги, что они предпринимали вместе с Ин Чжо, можно будет проверить лишь при появлении следующей сюжетной точки. К тому же он был обычным человеком и не умел ощущать колебания параметров Малого мира, так что добиться подобного уже было пределом возможностей.

Уголки губ Ин Чжо дернулись, а степень его уважения к чужому трудоголизму в мыслях поднялась еще на ступеньку:

— Мм, ты и так проделал отличную работу.

— Тогда я отправлю таблицу тебе прямо сейчас. Интересно, можно ли передать ее Системе через световую панель напрямую?

Се Цин отличался осторожностью: на всякий случай вся систематизация сюжета велась на световой панели, невидимой для посторонних глаз.

— Подожди-ка. — Ин Чжо немного подумал и остановил его: — Я сам к тебе приду.

— Но ты же говорил, что Чжао Хунъе скоро приедет ко мне. Если он тебя увидит…

Се Цин догадывался, что Ин Чжо посадили под замок, и понимал, что подобная охрана его не удержит, просто пытался отговорить его от вылазки, помня о предстоящем сюжете.

— Пустяки, у меня есть маскировочный реквизит. — Словно предугадав, что собирается сказать Се Цин, Ин Чжо добавил: — К тому же так Системе будет удобнее вести наблюдение с близкого расстояния, глядишь, удастся замерить минимальный порог выполнения задания.

Услышав это, Се Цин воздержался от призывов беречь баллы:

— Как только станет известно место нашей встречи с Чжао Хунъе, я скину адрес тебе смской.

Сбросив вызов, Ин Чжо ткнул пальцем в Систему, которая молча слушала их разговор с ошарашенным видом, и, приподняв бровь, с улыбкой произнес:

— Ну как? Нанимать Се Цина было выгодно, верно? Ты же извелася вся оттого, что не можешь связаться с Главным божеством и получить поэтапные задания — гляди-ка, антагонист сам все за тебя сделал.

— Ой-ой-ой! — придя в себя, Система подпрыгнула на три фута в воздух, восторженно сделала пару кругов над землей, сияя от умиления: — Вау, а Се Цин и вправду такой замечательный! Хозяин, ты был прав, он просто потрясающе ответственный антагонист!

Воспользовавшись воодушевлением Системы, Ин Чжо авансом потратил баллы на маскировочный артефакт и ускользнул из дома, словно тень.

Спустя полчаса Се Цин встретился с Чжао Хунъе, который нанес визит в приют. Тот выглядел чрезвычайно интеллигентным и мягким в общении, привез с собой множество подходящих для детворы канцелярских принадлежностей, одежды и еды. Сотрудники приюта, не зная истинной подоплеки, оказали ему самый радушный прием.

По холодному выражению лица Се Цина Чжао Хунъе понял, что тот прекрасно осведомлен о его личности, а потому решил не ходить вокруг да около и сразу пригласил юношу в чайный ресторанчик с превосходной звукоизоляцией и уединенной обстановкой.

Едва они сели, Чжао Хунъе жестом предложил официанту передать меню Се Цину, но тот лишь покачал головой. Тогда Чжао Хунъе не стал настаивать и махнул рукой, отпуская официанта.

— Студент Се, за всё, что тебе пришлось пережить, я хочу принести извинения от лица моего сына.

Внимательно разглядывая бледного и бесстрастного юношу напротив, Чжао Хунъе мысленно подбирал слова:

— Эх, в детстве из-за моей невнимательности этот ребенок подвергся издевательствам, оставившим у него психологическую травму. Именно поэтому он так и не научился выражать свою любовь… Он просто слишком сильно к тебе привязался…

Сколь бы проницателен ни был Чжао Хунъе, даже принося извинения за сына, он не собирался оставлять в своей речи четких улик. Он даже принялся искусно жаловаться на тяжелую судьбу отпрыска, пытаясь прощупать отношение Се Цина.

Однако лицо Се Цина не дрогнуло ни единым мускулом, и он лишь холодно произнес:

— Раз у него психологическая травма, он должен наградить ею еще кого-нибудь? Пожалуй, господину Чжао больше подошло бы найти общий язык с заключенными в тюрьме — в конце концов, те тоже мастера умалять свою вину и приукрашивать прегрешения.

Даже если Чжао Хунъе и не ведал, что Чжао Чанхуа едва не забил его до смерти, неужели все те предыдущие издевательства и заточение можно просто перечеркнуть пара дежурных фраз?

Когда Се Цин изучал сценарий и следил за скрытыми линиями сюжета, он еще сохранял нейтралитет по отношению к этому Чжао Хунъе, который запер собственного сына и отправил его самого за границу, полагая, что тот, возможно, обладает хоть какими-то понятиями о чести. Теперь же наступило полное разочарование.

Брови Чжао Хунъе слегка нахмурились, на сердце стало неприятно. Разве он сам не понимал этой истины? Но человеческие сердца от рождения склонны к предвзятости, а Чжао Чанхуа все-таки был его сыном. Он мог воспитывать его сам, но терпеть не мог, когда кто-то посторонний отзывался о нем дурно.

И все же, отлично помня, что явился сюда ради решения проблемы, он сохранил внешнее самообладание и с улыбкой произнес:

— Чанхуа всегда был прекрасным, прилежным учеником и доселе не совершил ни единого ложного шага. Поначалу он впервые столкнулся с романтическими чувствами, а потому неизбежно страдал от неуверенности в себе, из-за чего его поступки и оказались несколько чрезмерными. Что ж, давайте так: я, как отец, готов раскошелиться, лишь бы ты…

http://bllate.org/book/37381/4658951