Готовый перевод The Divine Doctor Faked Illness to Chase His Husband and Became Rich / Божественный лекарь: Искусство притворства и путь к богатству: Глава 1

«Пять звезд усмиряют духов, свет озаряет тьму, тысячи богов и святых, храните мой истинный дух!»

Визгливое, манерное пение, смешанное с резким, пронзительным звоном медных колокольчиков, вонзилось в виски Пэй Исюэ, словно тысячи игл.

Он резко очнулся посреди хаоса, в груди полыхало огнем, и каждый вдох отдавался тупой болью. Зрение на мгновение затуманилось, но вскоре прояснилось: низкие деревянные балки, потемневшие от времени, окна, заклеенные пожелтевшей бумагой, сквозь которые пробивался слабый рассветный свет, а в воздухе висел слабый запах плесени и… горький аромат лекарственных трав.

Это была не больница. И даже не тот мир, который он знал.

Разрозненные воспоминания хлынули в сознание — ослепляющий свет фар, оглушительный визг тормозов, чувство невесомости, когда тело подбросило огромной силой удара… и множество других чужих фрагментов: жизнь юноши, которого тоже звали Пэй Исюэ, но который жил жалко и мучительно. Печальный второстепенный персонаж? Семья потомственных врачей? Спланированное изгнание? Смертельный недуг?

— …Куда ты спрятался, нечисть! — снаружи раздался яростный крик, прервавший его мысли.

Следом послышалось хлопанье крыльев встревоженного петуха, шум беспорядочных шагов, и всё приближающийся звон колокольчиков направился прямиком к этому уединенному дворику.

Бах! Дверь с грохотом распахнулась.

Холодный ветер ворвался внутрь, заставив Пэй Исюэ, закутанного в тонкое одеяло, вздрогнуть. В горле запершило, и он невольно глухо закашлялся.

На пороге стоял мужчина в ярко-желтом даосском халате, сжимавший в руке персиковый меч. Он наставил острие на Пэй Исюэ, и на его лице застыло выражение показного величия, смешанного с ужасом:

— Я, повинуясь указу Тайшан Лаоцзюня, открываю небесное око, чтобы узреть истинный облик! Нечисть, немедленно покайся!

Позади даоса теснились слуги из поместья Пэй. Все они вытянули шеи, выражая самые разные чувства: любопытство, подозрение, злорадное торжество… словно смотрели тщательно поставленное представление с обезьянами.

Госпожа Пэй стояла чуть впереди, ее драгоценности в утреннем свете ярко блестели, а в уголках губ затаилась едва заметная холодная усмешка.

Пэй Исюэ приподнялся, опираясь на локти; тупая боль в груди делала движения медленными. Он холодно окинул взглядом эту толпу, особенно задержавшись на даосе, похожем на шута.

Согласно слившимся воспоминаниям, цель этого фарса была шита белыми нитками — навесить на него, этого мозолящего глаза «больного доходягу», ярлык проклятого и с чистой совестью вышвырнуть из дома.

Он беззвучно усмехнулся, в уголках его губ заиграла насмешка. Божественный лекарь переродился в теле умирающего второстепенного персонажа? Эта застарелая хворь… неужели сам Владыка ада посмеет его забрать?

Трясина семьи Пэй — он рано или поздно выберется из нее, но то, как именно это произойдет, решать ему. Выгнать из дома? Разве этого достаточно? Он хотел разорвать все связи, до последней ниточки.

Его пальцы небрежно коснулись неприметной травки на подоконнике, и, приподнимаясь, он едва заметно провел ею по даосскому халату. Затем, не спеша, он перевел взгляд на роскошный наряд госпожи Пэй.

— Кхе-кхе… — он подавил кровавый привкус во рту. Его голос звучал болезненно слабо, но отчетливо доносился до каждого. — Пожалуйста, позовите дедушку, бабушку и отца.

В гостиной атмосфера была такой тяжелой, что, казалось, ее можно было резать ножом.

На сандаловых креслах сидели нынешние правители семьи Пэй. Пэй Цзюнь, его отец лишь по названию, выглядел мрачнее тучи, нервно постукивая пальцами по подлокотникам; старая госпожа Пэй перебирала четки, тяжело вздыхая; госпожа Пэй гордо вскинула подбородок, всем своим видом изображая праведный гнев и готовность пожертвовать близким ради общего блага.

Лишь Ляо Цюбай, тот самый главный герой, в которого был влюблен прежний владелец тела, стоял рядом с госпожой Пэй, в его глазах читались умеренная тревога и сострадание.

Пэй Исюэ втащил себя в комнату, каждый шаг давался так, словно он ступал по вате, а на висках выступил мелкий холодный пот. Он прислонился к дверному косяку, переводя дыхание, и лишь потом медленно подошел к центру зала. Этот вид изможденного больного сделал «сочувствие» в глазах старой госпожи Пэй еще более явным.

— Исюэ… — начала старая госпожа Пэй, ее голос дрожал от скорби. — Бабушка знает, что тебя обидели. Но ради безопасности всех членов семьи Пэй, ради моих старых костей, ради того, чтобы… чтобы этот ребенок, Цюбай, не пострадал… не мог бы ты… не мог бы ты согласиться? А? Покинуть поместье Пэй, найти тихое место и поправить здоровье… — говоря это, она даже выдавила несколько слезинок из своих мутных глаз.

Пэй Цзюнь резко ударил по подлокотнику, издав оглушительный хлопок, от которого даже чашки на столе подпрыгнули:

— Негодник! Бабушка с тобой разговаривает, ты что, не слышишь? Оглох или онемел? Растили тебя столько лет, а воспитания — ноль!

Пэй Исюэ поднял бледное лицо, глядя на этот спектакль с полным спокойствием. Остатки печали, принадлежавшие прежнему хозяину тела, едва успели всколыхнуться, как были раздавлены его собственной холодной неприязнью.

Он медленно заговорил, тихо, но исключительно ясно:

— Вчера бодхисаттва явилась мне во сне и сказала, что я — перерожденный бессмертный, а не вестник несчастий. Исюэ не может признать это обвинение. — Он мельком взглянул на желтохалатного даоса, который стоял в углу и выглядел слегка ошарашенным.

— Мерзавец! — старая госпожа Пэй, словно ее ужалили, бросила четки и, указывая на него пальцем, задрожала от ярости. — Как ты смеешь осквернять святых богов! Ты хочешь погубить весь род Пэй?!

— Каждое слово Исюэ — истина, — бесстрастно отозвался он.

Госпожа Пэй подняла голову, на ее лице читалась оскорбленная праведность:

— Даосский наставник — человек добродетельный и знаменитый, неужели он станет клеветать на тебя без причины? Не смей больше оправдываться… — она не успела договорить.

— А-а-а! Демон! Демон!! — даос в желтом халате в углу внезапно издал пронзительный вопль, словно увидел призрака. Он с ужасом уставился на госпожу Пэй, его глаза вылезли из орбит, тело затряслось мелкой дрожью, он попятился, споткнулся о порог и с грохотом рухнул на пол.

— Наставник? Что с вами? — госпожа Пэй в испуге невольно сделала шаг вперед, чтобы помочь ему.

Но стоило ей пошевелиться, как в глазах даоса ее фигура внезапно исказилась, окутавшись густой, как чернила, и зловонной черной аурой, а изо рта показались клыки и когти! Даос, обезумев от страха, пополз назад, отталкиваясь руками и ногами, бессвязно крича:

— Не подходи! Демон! Демон-людоед! Спасите! Великий бессмертный, спаси меня!!!

Он рыдал, заливаясь слезами, его взгляд в панике заметался по присутствующим и внезапно замер на Пэй Исюэ — в мутном сознании даоса от этого хрупкого юноши исходило мягкое, священное золотое сияние, словно от самого божества!

— Великий бессмертный! Великий бессмертный, спаси! — даос, ухватившись за последнюю соломинку, подполз к ногам Пэй Исюэ и судорожно обхватил его голени. — Это она! Всё эта нечисть! Это она дала мне пятьдесят лянов золота, чтобы я оклеветал вас, Великий бессмертный, назвав проклятым демоном! Она хотела погубить вашу практику! Умоляю, используйте свою магию и покарайте эту беду!!!

Внезапная перемена заставила всех в гостиной замолчать.

Госпожа Пэй побледнела и взвизгнула:

— Ты лжешь! Ты несешь чушь!

Ляо Цюбай вовремя сделал шаг вперед, его тонкие брови нахмурились, а взгляд, устремленный на Пэй Исюэ, был полон разочарования и боли:

— Исюэ… ты… как ты мог так помутиться рассудком? Сговориться с чужаком, чтобы так оклеветать матушку? Матушка ведь так к тебе…

Пэй Исюэ с трудом высвободил ногу из захвата даоса, в глазах у него темнело от прилива крови. Подавив недомогание, он холодно скользнул взглядом по лицемерному лицу Ляо Цюбая и перевел его на Пэй Цзюня, чье лицо посинело, а грудь тяжело вздымалась:

— Этого даоса наняла она. О какой клевете может идти речь? — его голос охрип от слабости, но в нем слышалась сталь.

— Недостойный сын! — Пэй Цзюнь окончательно вышел из себя, схватил со стола позолоченную чашку и с силой метнул ее в него!

Пэй Исюэ был готов и, собрав последние силы, уклонился в сторону. Чашка пролетела мимо его рукава и разлетелась вдребезги об пол. Это резкое движение забрало последние остатки сил; он ухватился за спинку стула, часто дыша и разрываясь от мучительного кашля, отчего его бледные щеки приобрели болезненный румянец.

Больше нельзя тянуть. Это тело долго не выдержит.

Он поднял руку, вытирая рукавом кровь с губ, и, тяжело дыша, отчетливо произнес:

— Давайте закроем этот счет сегодня. Я ухожу из поместья Пэй. С этого момента мы никому ничего не должны.

Пэй Цзюнь злобно уставился на него:

— Счет? Какой еще счет? Семья Пэй кормила тебя больше десяти лет! Чего ты еще хочешь?

— Кормила? — Пэй Исюэ, казалось, услышал невероятную шутку, глухо закашлялся и посмотрел на него острым, как лезвие, взглядом. — Глава семьи Пэй, почему бы нам сначала не посчитать наследство, оставленное моей матерью из семьи Ван? Деньги на открытие тех процветающих аптек в восточной части города, ваши роскошные пиры и жизнь на широкую ногу за последние десять лет… в пересчете на серебро это миллионы лянов, разве не всё это пришло из семьи Ван?

http://bllate.org/book/37375/4658017